Hades: Мой любимый Бог.

      Эта история кратка, как человеческая жизнь.       Танатос — сын Никты и Эреба, стоял неподвижно, его глаза были закрыты, ноги не касались пола. Он левитировал. В душе было неспокойно, в Царстве самого Аида — Тартар, был непоседливый парень, не сидящий на месте, сын Аида и Персефоны — Загрей. Вот именно из-за него Тану было неспокойно.       — Эх, — он вздохнул и открыл свои глаза.       Танатос увидел, как из вод Стикса выходил Загрей, который, не обращая внимания на Смерть, поплёл дальше. Танатосу захотелось поговорить с ним, но прошлые отношения не отпускали его. Загрей никогда не сообщал о том, что он собрался покинуть Царство, дабы найти свою мать, но она здесь, Персефона стояла рядом с Аидом и Цербером, который радостно высовывал язык, глядя на свою хозяйку.       Тан подошёл к Царице, которая недавно вернулась. Каждая недавно умершая душа приветствовала и Персефону, и Аида, а теперь и Танатоса, что подошёл к Царице, сделал поклон головой и произнёс:       — Я рад, что вы вернулись, Царица, — начал Танатос, твёрдо смотря в её добрые глаза, — для Господина Аида, для нас, для всех это стало приятным сюрпризом.       — Ох, Танатос, я тоже рада, что вернулась. Вроде непривычно, ведь меня столько времени не было… Даже не знаю, что и сказать? Тут всё стало по другому.       Танатос всё так же не верил, что Царица вернулась, но он быстро вернул в себе осознание.       — Не говорите глупостей, Царица, — с улыбкой произнёс он, — мы всегда рады вашему возвращению. Если будут вопросы, можете спросить мою маму, Никту, она всему поможет, если что-то вдруг пойдёт не так.       В ответ она ему улыбнулась и кивнула головой. Он поклонился и, как всегда в своей манере, исчез.       Проходят несколько ночей, Танатос узнаёт, что побег Загрея теперь кажется как официальная работа. Он бы и сам мог ему помочь, но на пути преграждает его мама, Никта, она же мать фурий, Гипноса, Харона, трёх Мойр и Вестника Рока.       — Дитя, я вижу, что тебя тревожат некие сомнения, я вижу это в твоих глазах, — заявляет Богиня, смотря в глаза своему сыну. — Ты самый ответственный из братьев, но сомнения гложат тебя. Что же случилось?       — Прости, мама, но мне показалось, что ты сама знаешь ответ на свой вопрос.       — Я могу знать лишь то, что знаю, но чувства, увы, понять мне не дано. Я поблагодарила Загрея за то, что он всё-таки сумел вернуть Царицу домой. Он счастлив, мы все счастливы, даже Аид, хоть его заносчивость это хорошо скрывает.       — Я тоже рад, что Царица вернулась, даже лично её встретил, — отвечал Тан твёрдо и уверенно, но даже в голосе Никта замечала некий слабый дрожь. Боялся ли он Никту или нет. — Если быть прямым, то да, меня беспокоит кое-что, точнее кое-кто. Я ранее был в отношениях с Принцем, но наши пути разошлись, он мне ничего не рассказал, ни о своих целях, ни о своих переживаний, словно я был уже не нужен ему.       — Тебе придётся поговорить с ним наедине. Не стоит впутывать в эти отношениях других. Вы сами должны во всём разбираться, если что, я помогу.       Вроде бы слова её ранили сердце, но был и рад, что мог выговориться.       Танатос кивнул, решил, что всё же поговорит с Загреем, чтобы уладить все вопросы. Он исчез от глаз Никты, а затем появился перед Загреем, в Элизиуме.       — До-донг!       — Смерть пришла!       Их глаза встретились, Загрей встретил его с уверенной улыбкой, Тан же был непоколебим.       — Видимо твоя помощь тут не помешает. Ничего Господину Аиду не говори.       — Будто бы я собирался, — говорил Загрей, выдавив из себя смешок.       Они сражались с призраками прошлых битв, живущие в битвах, некоторые были полководцами на ряду с такими как Ахиллес и Патрокл, выходили колесницы, а когда закончили, то Тан ждал его у проходов, подкинув ему сердце кентавра.       — Эй, Тан, я благодарен, что ты помогаешь мне…       — Не нужно, Загрей, — прервал его Танатос, — встретимся позже, и запомни, никому не говори.       И Танатос в своей манере исчез на глазах Загрея. Он не был многословным, вернулся в Царство Аида, где сидел сам Аид же тревожно тыкал пером по бумаге, а Гипнос, как обычно, дрыхнул на своём месте. Танатос, честно, устал уже нянчиться с этим идиотом. Немного разобравшись, Танатос думал над тем, что делать дальше, что ему нужно и что сделать на будущее?       — Люблю ли я Загрея? — бубнил тот под нос, вспоминая их прошлые отношения. — Какая же глупость.       Танатос решился. История эта будет краткой. Он увидел, что Загрей вновь выходит из стикса…       — Чтоб тебя, Тесей…       Танатос ждал его в комнате, в его покоях…       …был бардак. Конечно, он мог бы убраться, но Тан стоял неподвижно. Когда шаги слышались громче и громче, Загрей проходит в свои покои и замечает рядом с кроватью Танатоса.       — Тан? — Загрей был удивлён.       — Загрей, нам надо поговорить, — начал Танатос. — После стольких мгновений, ты не говорил мне причину своих попыток побега, но теперь уже знаю его истину, так что можно опустить этот момент. Заг, мне явно стоит извиниться за свой дерзкий нрав, когда я вернулся со своей работы. Заг, скажи мне честно, чего ты от меня хочешь?       — Тан, я… — в голосе Загрея было колебание, он не знал, как правильно сформулировать свои слова так, чтобы не обидеть Танатоса, но он набрал воздух в свои лёгкие и произнёс следующее: — Тан, я хочу вернуть наши отношения, не зря я тебе давал эти амброзии, чтобы мы смогли ими вдвоём насладиться.       Загрей улыбнулся.       — Значит, ты и вправду… Я думал, что ты мне просто так решил отдавать эти амброзии, чисто из уважения, хотя я сам знаю легенду о дарении амброзии. Я долго ломал над этим голову, думал, что ты не хочешь больше вернуться к прошлому.       — Знаю, Тан, — говорил серьёзным голосом Заг, но потом улыбнулся, — я был дураком, что так поступил с нашим отношением, но теперь я хочу всё вернуть.       Танатос услышал эти слова, его сердце начало получать тепло от всего этого. Он улыбнулся.       — Я уж думал ты не скажешь этого, Заг, — с улыбкой заговорил Танатос.       Загрей подошёл к нему, всё ближе и ближе, их сердца бились быстрее. Когда они были близко, их глаза встретились, Загрей и Танатос соприкоснулись своими губами в страстный поцелуй. Они легли в одну кровать, продолжая ласково улыбаться…       А дальше затишье и мрак. История была кратка, как жизнь бабочек