Что такое любовь?

Они оба сидели на маленькой кухне в центре Нью-Йорка. Красный закат освещал комнату лучше ламп на потолке. Елена в лучах солнца выглядела даже лучше. И хотя под глазами залегли синяки, а сама она с ног до головы была покрыта порезами, одни больше, другие меньше, это не отменяло ее прелести. Она была просто красива. Без причины. Боб мешал сахар в кружке, которого добавил слишком много. Теперь он уже минуту не таял, так и плавая на дне. Это раздражало и вызывало хмурость. Елена ругалась с Баки, потому что на прошлой миссии им выдали, откровенно говоря, — цитирую, — хреновую, мать вашу, винтовку; от чего Елена и вернулась такая потрепанная. Прицел был сбит почти везде. Кто хотел так насолить новым Мстителям он не знал, но у Боба он заранее был в черном-черном списке. Там, где сидит Войд. Боб оторвал взгляд от сахара в кружке и снова взглянул на Белову. К свету она сидела спиной, оттого волосы ее горели белым светом, будто нимб. Она действительно была ангелом, но сама того не признавала. И улыбалась в трубку, ручкой вырисовывая на огрызке листка цветы. Она всегда так делала, когда разговор был долгим.

Заставь ее признать тебя.

Заткнись. Что он не любил в своей жизни сейчас, так это постоянно прорывающийся голос. Но Елена, его кровавый ангел, была здесь, поэтому все было хорошо. Остальным можно пренебречь. *** — Что это? — Елена повернула кисть Боба так, чтобы видеть всю надпись целиком. «Не скучать», — было написано маленькими округлыми буквами. — А, это. — парень неопределенно коснулся затылка, нахмурил брови и мягко вернул руку из захвата. — Ты когда уходила сказала мне не скучать. Я записал, чтобы не забыть… Ты иногда так надолго уходишь, что я просто забываю, что ты просила. — это правда; предпоследняя миссия Громовержцев длилась почти неделю, и все шесть дней Боб был дома один. — И ты это на руках записываешь? — усмехнулась девушка. — Да. Оно еще стирается иногда, но я буквы дописываю, так что нормально. Боб пожал плечами, будто ничего необычного в этом не было. Елена рассмеялась. — А если я скажу тебе на прощание «хуй», тоже напишешь? — она положила подбородок ему на плечо, прищуривая глаза. Тепло. Елена склонила голову набок, как любопытный кот, приготовивший хозяину пакость, и с умилением взглянула на парня, уже зная ответ. — А зачем тебе говорить мне «хуй»?.. Елену прорвало на смех. — Да потому что я так захочу! — Ну… — он замялся, пожал плечами. Отвел взгляд, а потом подумал и улыбнулся гордо. — Значит напишу. — Господи! — она схватилась за живот, почти валяясь на полу. Да, для полного счастья ей, конечно же, не хватало Боба, который встретит ее с таким вот словом на предплечье. Она, только вернувшаяся, грязная и не жравшая, наверняка оценила бы. Парень сидел на полу, подогнув ноги под себя, и тоже улыбался. Он улыбался, когда Лена улыбалась. Был рад тому, что пробил ее на смех пусть и так нелепо. Да и какая разница, если она здесь? Он, может быть, мог бы ее поцеловать. *** Она снова ушла. А он был дома. Ему сказали, что это ненадолго. Что крайний срок — два с половиной дня. Он сказал, что все хорошо. «Кто-то же должен спасать мир». Тишина съедала и давила на плечи, напоминая о том, что он снова был один. Он говорил себе, что это временно, но тому, — другому, — лишь бы повод дай. Включенный телевизор совсем не помогал. Боб сидел за кухонным столом, мерно помешивая кофе. Ему он не нравился, слишком горький. Но его пила Елена, так что… Путь будет.

Елене и без тебя хорошо. У нее там друзья, Громовержцы, веселье. А тебя оставили. Бесполезный.

Боб медленно отхлебнул от уже остывшей бурды, поморщившись. За окном кричали дети, играя на дороге. Он посмотрел туда и сразу же отвернулся. Слишком счастливые. Они с Еленой тоже могли бы такими быть. Наверно. Если она захочет. Но она захочет ведь, да? Это же Елена. Но если все же нет, то он ее заставлять не будет. Боб просто не сможет что-то сказать Елене настолько весомое, чтобы она восприняла его слова серьезно. Нет она, конечно, выслушает, кивнет, задумается, но…. Это детский лепет. И хочется плакать от того, как он ее любит. Свернуться в комочек в углу от безысходности. Он может даже не целовать ее. Просто касаться и смотреть, как она улыбается. Может даже не ему. Но ведь если не ему — то кому тогда? Кому-то, кого она полюбит также, как любит ее Боб? Значит ли это, что Боб тогда будет ее лучшим другом?

Будешь всегда вторым.

Он мотнул головой. Пока что парень не видел, чтобы Елена любила его в романтическом плане. Он знал, что если долго и упорно искать что-то, то это «что-то» будет мерещится везде. Но он не хотел, чтобы ему мерещилось. Он хотел по-настоящему. Приходилось тщательно анализировать каждую ситуацию, может даже по несколько раз, чтобы отбросить все домыслы. Выходило так, что из них двоих любил он. — Боб? — щелчок двери. — Ты б знал, каких лохов поймали. Почти не скрывались. Боб сидел на кухне, гипнотизируя взглядом стаканчик черного кофе. Он всегда будет вторым. Второй — лишний. — Боб. — Елена прошла в комнату. — Все в порядке? Она не добилась никакого внимания. Девушка неуверенно подошла ближе и обхватила лицо парня руками. Мягко и будто опасаясь. — Что с тобой? — М? — Боб дернулся и только сейчас заметил, что в квартире не один. — Елена! Он улыбнулся. Устало и разбито. Елена прижала его к груди, стараясь закрыть от всех бед. Зарылась пальцами в волосы и стала перебирать мягкие кудри, поглаживая затылок. Что-то было не так. — Все в порядке. — прошептала она. Боб кивнул, вдыхая родной запах. Обнял ее в ответ и глубже зарылся, пряча глаза, начинающие предательски намокать. Ничего страшного. Любовь — это, в первую очередь, эволюция дружбы. Он читал это где-то. В каком-то романе, пока было скучно сидеть одному, а телевизор не помогал. Может быть, он дождется ее любви. Или даже без «может». Он подождет. Все же хорошо.