под одной крышей

Глава 1: Последний выдох «Пока ты дышишь — ты ещё не потеряна» Она всегда пахла жасмином и мятой. Мама. Слишком красивая, слишком добрая, слишком уставшая от жизни. Болезнь отобрала у неё всё — волосы, улыбку, потом голос. Но она всё равно оставалась моей мамой. Единственным человеком, у кого я могла спрятаться от всего мира. И теперь — её не стало. Комната больницы пахла смертью и антисептиком. Белые простыни, белые стены, белые пальцы на одеяле. Она лежала, почти прозрачная, с дыханием, которое становилось всё реже. Вены просвечивали под кожей, как нарисованные. — Мам… — Мой голос  дрожал, она держала меня за руку. — Я не готова. — Я тоже, малышка, — прошептала мама, чуть повернув голову. — Но ты станешь сильной. Ты просто не знаешь этого пока… Я не сдержалась. Плакала молча. Слёзы капали на простыню. Сжимала пальцы мамы, как будто могла удержать жизнь. Но уже было понятно — счёт идёт на часы. Может, на минуты. — Мне страшно, — Я почти выдохнула это. — И правильно. Только дураки ничего не боятся, — мама слабо улыбнулась. — Но ты не сдайся, Элли. Никогда. Даже когда будешь думать, что всё, что сломана… Будь стервой, если надо. Кричи, дерись, танцуй… что хочешь — только живи. Она ушла через два часа. Молча, тихо, как будто просто заснула. И всё оборвалось. ⸻ Похороны были чёрно-белым кошмаром. Родственников почти не было. Несколько старушек, пара тёток, которых я не видела лет сто. Все смотрели на меня с жалостью, от которой хотелось блевать. «Бедная девочка. Одна совсем. Сирота». Да пошли вы. Я держалась. Без слёз. Холодно. Даже когда закапывали гроб, даже когда кто-то попытался меня обнять. мне было восемнадцать . И некуда идти. Тогда и появился ОН. ⸻ Арес Кинг. Он появился в тот момент, когда я сидела одна у камня с именем матери. Высокий, строгий, в чёрном пальто, в дорогих очках. Тень от него падала на её колени. — Элеанор, — его голос был низкий и спокойный. — Я твой дядя. Брат твоего отца. Мы не были близки, но твоя мама связалась со мной за месяц до… Он не договорил. Не надо было. Я подняла глаза. И впервые за всё время почувствовала, что кто-то не смотрит на неё как на жертву. Он смотрел ровно. Как на взрослую. Как на равную. — У тебя нет больше дома, — сказал он просто. — Так что будешь жить у меня. Это не обсуждается. — Почему ты? — спросила я с вызовом. — Мы не знакомы. Почему вдруг ты решил играть в доброго родственника? Он посмотрел на меня так, что даже дыхание сбилось. — Потому что я не бросаю тех, кто мне нужен. И потому что я не такой ублюдок, как твой отец, — добавил он жёстко. — Собирайся. Машина ждёт. ⸻ Через час они ехали по ночному шоссе. В её рюкзаке — телефон, духи, старый блокнот с рисунками и чёрное кружевное бельё, которое она украла из магазина в пятнадцать. Всё моё богатство. Я не плакала. Просто сидела и смотрела в окно. Внутри — пусто. Как будто вместе с матерью закопали и меня тоже. Арес вёл машину спокойно, уверенно. Иногда поглядывал в зеркало. Но не спрашивал ничего. Никаких “как ты?”, никаких “держись, всё будет хорошо”. Только одна фраза: — У тебя будет комната. И деньги. И жизнь. Но правила устанавливаю я. — Какие? — хрипло спросила я. — Уважение. Честность. И никаких истерик, — он повернул голову, задержав взгляд. — Но если захочешь сдохнуть — не дома. Договорились? Я усмехнулась. — Договорились. В этом доме было слишком тихо. Тишина здесь не ласковая, не спокойная — она звенит. Она судит. Я чувствовала, как мрамор под ногами хрустит от моих шагов, будто каждый угол говорит: «Ты здесь лишняя». Арес исчез с утра. Не сюсюкался, не приставал с вопросами. В этом было что-то… правильное. Мне не нужно было сочувствие. Мне нужно было, чтобы меня оставили в покое. Только вот трое мудаков, которых мне теперь предстояло называть «сводными братьями», были другого мнения. Я впервые увидела их утром. Я, естественно, вышла в майке на голое тело — потому что мне плевать, и потому что у меня грудь, и я люблю, как она выглядит. Знаешь, когда у тебя вся жизнь летит к чёрту, ты теряешь мать, дом, и последние силы — ты перестаёшь думать, что кому-то должна быть удобной. На кухне: — А, вот и бродячая, — буркнул Дерек, даже не отрываясь от своего телефона. — Может, ей нужен ошейник? — добавил Алан, прихлёбывая кофе. — Или поводок, — усмехнулся Айсер. — Хотя, кажется, ей нравится быть без него. Мои глаза не дёрнулись. Я смотрела прямо на них. Секунду. Две. Потом: — Хотите меня приучить к дому, мальчики? Жаль, я уже писаю на вашу территорию, — сказала я спокойно и налила себе апельсиновый сок. — О, она с яйцами, — Дерек хмыкнул. — Жаль, что не с мозгами. Я не ответила. Я никогда не отвечаю сразу. Сначала я наблюдаю. Запоминаю. А потом, когда накапливается — я бью так, что не встают. ⸻ Спустя неделю я поняла: тут всё будет через боль. На людях они идеальны — золотая молодёжь, кумиры школы, идеальные сыновья миллиардера. Но дома — они превращались в стаю. Они не били. Нет. Они игнорировали. Или, хуже, делали вид, что я не человек, а временная заноза в их идеальной жопе. Кто-то выкидывал мои косметички. Кто-то слил мой шампунь в унитаз. Кто-то ржал, когда я шла по лестнице в шортах ⸻ Вечером я зашла в свою комнату и увидела: на кровати — вода. Подушка насквозь мокрая. Одеяло сырое. Я не кричала. Я пошла в душ. Вытерлась насухо. Переоделась в чёрный топ с сеткой, и короткую юбку. И спустилась к ним в гостиную, где они залипали в геймпады. — У кого из вас такие комплексы, что выливает воду на кровать девочки, потому что не может её трахнуть? — спросила я спокойно, вставая в дверях. — Психанула, — буркнул Алан. — Детка, тебя же не звали, — усмехнулся Дерек. — Да я сама прихожу туда, где могу сделать шоу, — я села на подлокотник дивана, раскинув ногу. — Привыкайте. Я здесь надолго. И вы меня больше не трахнете морально. Я не ваша игрушка. Они замолчали. На секунду. И в этой тишине я почувствовала: я начинаю побеждать. ⸻ На следующий день я пошла в салон. Да, Арес оставил карту. Да, я не привыкла к этому богатству. Но я решила: если уж быть «стервой в богатом доме», то быть охуительной стервой. Я нарастила ногти. Выщипала брови. Сделала ресницы. Купила три пары нижнего белья, которое не прикрывает ничего, но подчёркивает всё. Я не для них. Я для себя. Я не хочу быть милой. Я хочу быть незабываемой.