Снежные локоны

По шее сзади скользит чужой, мокрый и разгоряченный язык. Он проходится по белоснежной коже, заставляя всё тело вздрогнуть. Алфёдов, упрямо прижатый лицом к стене, жмурит глаза, тая от прикосновений. Шершавый язык опять скользит выше, достигая уха, изо рта рвётся неприличный, дрожащий от удовольствия выдох. Снеговик пытается зацепиться за стену руками, но это бесполезно. По оголённой талии проскальзывает когтистая ладонь, останавливается на впалом животе, прижимается ближе. Когти проходятся по коже нежно, слегка оцарапывая и вызывая дрожь где-то внутри живота, приятную, но тревожную. Тело сзади прижимается ближе, щекочет его шею волосами, сбивая мысли с толку. Левая рука аккуратно касается кожи на белоснежный ноге, поглаживает, перебираясь по оголённому бедру на ягодицу. Пальцы впадают между упругими буграми, скользят ниже, проникают внутрь под тихие, мокрые вздохи. Губы касаются лопаток, мягко, ощущая их холод. Когтистая рука опускается ниже, заставляя бёдра сжиматься и дрожать. Нежная плоть проскальзывает между пальцев, ноюще подрагивает, желая получить ласку. Алфёдов прикусывает губы тихо поскуливая, срывается на мольбы, мокрые, тараторящие. Пальцы скользят глубже, раздвигая тёплое, напряженное нутро, ощупывают и дразнят чувствительные точки совсем медленно. Когтистые пальцы пытают истекающую соком, возбужденную, головку. Наружу рвутся всхлипы, просьбы, искренние, не терпящие. Ухо лишь опаляет тихий смешок, по внутренней стороне бедра проскальзывает мягкая кисточка хвоста, щекочет, заставляя колени дрожать сильнее. Фаланги чуть сгибаются внутри, вдавливаются в выпуклую стенку начиная стимулировать ту, вторая рука игриво перекрывает путь вытекающей смазке. Алфёдов плавится, растекается по стене, жмётся бёдрами ближе, двигается навстречу. Губы скользят по его шее, оставляя после себя розоватые пятнышки, пальцы покидают растянутое пространство, замещаясь чужой плотью. Снеговик пытается оцарапать стену, скулит, сжимая того в себе. Чувствует размеренные толчки, припадает грудью к стене в их такт, постанывает, не громко, лаская своими звуками острые уши. Ощущает как плоть внутри взбухла от стимуляции, двигается ей на встречу. Чужие бёдра ударяются о его ягодицы, сопровождаясь размеренными шлепками, громкими, режущими уши на фоне его разгоряченных стонов и томных вздохов сзади. Темп ускоряется под хлюпаньем, до того неприличным, что хочется закрыть уши, но ему не дают. Чужая ладонь сгребает его руки за запястья, вжимая те в стену над белобрысой головой. Когтистая лапа же сжимает за талию, подталкивая навстречу, когти впиваются в кожу, но на фоне других ощущений, эта мелкая боль как наркотик, лишь усиливает эффект от наслаждения. Пространство разрезают пошлые звуки, услышь их кто-то и от стыда будет не отмыться. Терпеть уже невозможно, Алфёдов сжимает бёдра сильнее и с очередным толчком ослабевает, срываясь на дрожащий, слащавый и протяжный скулёж. С кончика члена, прямо на пол, скатывается эякулят, над ухом опять раздаётся дразнящий смешок. — Заткнись... Джаст припадает ниже, отпускает его запястья поддерживая парня за талию, осторожно выходит, так и не закончив, а после разворачивает снеговика к себе, нагло осматривая его алое, вспотевшее лицо. Шершавый язык проходится по щеке, собирая выступившие от перегрева капли. Алфёдов хмурится, недовольно положив руки на серые плечи, но не сопротивляется, позволяет вылизать своё лицо и шею. Джаст, закончив, спускается на ключицы, оставляя пару поцелуев на бледной коже, а после подхватывает того под бёдра, поднимая снеговика с пола. Тот, в свою очередь, заключает шею чертёнка в объятия и бессильно припадает к его груди, оставив возмущения при себе. — А ты? — Задаётся вопросом Алфёдов, чувствуя, как и так минимальный запас сил его покидает. Джаст относит того к кровати, напоследок получая в награду нежный поцелуй и укладывает снеговика на постель, позволяя ему остынуть. Алфёдов лежит ещё долго, пока голова не перестаёт кружиться и сердце в груди наконец не утихает. Соскальзывая с белоснежной простыни, поднимается с кровати, натягивает на себя трусы с рубашкой и направляется к чертёнку, сталкиваясь с тем по пути. Перенимает из его рук холодный чай с кусочками льда и невольно улыбается такому заботливому жесту. Те поднимаются наверх вместе, устраиваются на берегу острова, под светом полной луны. Молча наслаждаются этим, Алфёдов потягивает чай из бамбуковой трубочки, чувствуя как по голым ногам скользит прохладный ветер, а Джаст наслаждается моментом иначе, рассматривая спутанные, снежные локоны.