Смерть короля

      Король Брего умирал. В смерти короля не было ничего неестественного, в конце концов, он был уже немолод. Но он умирал не от старости.       Он мог бы прожить еще много лет, если бы не глупость его старшего сына. Если бы не бессмысленная похвальба, не приведшая ни к чему, кроме страданий. Если бы он думал, на что обрекает отца, покидая его ради самоубийственной задачи.       Алдор, второй сын, никогда не винил отца за то, как он любил Балдора. В конце концов, старший сын был почти его копией. Сильный, отважный и решительный. Всегда готовый вести отряд против наседающих с востока истерлингов. Всегда улыбающийся, даже когда его привозили в Эдорас едва живого. Балдора было трудно не любить.       Но он винил Балдора – за то, что он был таким слепым, что не видел этого. Не видел, что вся жизнь их стареющего отца держалась на той же нити, что и жизнь его первенца. И не видел, что каждый раз, когда он возвращался из дальнего похода, в волосах короля было на одну седую прядь больше.       И вот теперь король Брего умирал. Уже девять месяцев не было вестей от Балдора, ушедшего, чтобы бросить вызов Тропе Мертвых.       И в холодной королевской опочивальне разносился беспокойный шепот:       – Он должен был уже вернуться. Он пропал там. Зря я его отпустил.       – Он не ребенок, это было его решение, – отвечал Алдор, сжимая руку отца.       – Зря ты его не отговорил. Зря не пошел с ним, раз уж так. Может, вместе вы бы вернулись.       – Что я, сторож брату своему?       И Алдор замер, услышав гнев в собственном голосе. Он не хотел, чтобы получилось так громко. И слова его разнеслись эхом по пустым просторным залам недавно выстроенного Медусельда. И слабая серая фигурка старика в постели словно стала еще меньше.       – Мы бы сгинули там оба, отец. Ты бы хотел, чтобы трон достался Эофору? Хотел бы, чтобы твоя страна полагалась на юнца?       – Я хотел бы, чтобы страна полагалась на Балдора.       Алдор тяжело сглотнул. Конечно, другого ответа ждать было нельзя. Что бы он сейчас ни сказал отцу – ответ будет один, о его любимом сыне. О сыне, который наверняка ждал его по ту сторону завесы. Если, конечно, его душа не заплутала там, в тесных проходах под Белыми горами.       – Но у тебя остались мы, отец. И остался твой народ. Посмотри на него. Он ждет, когда ты встанешь и выйдешь на балкон.       Тот не ответил.       – Проснись, отец. Ты король. Не ты ли говорил нам, что мы должны быть сильными для своего народа? Должны защищать его. Помнишь ли ты о нем?       – Помню…       Губы старика зашевелились, чтобы выговорить следующее слово. Ни звука не сорвалось, но Алдор видел, что отец пытается собрать вовсе не слово “роххиррим” или “народ”. Его сухие губы замерли на первом звуке имени.       И даже сейчас Алдор не мог винить его. Мог лишь… скорбеть. И ждать.       Король Брего умирал. И не видел сына, что сидел у его постели.