Как птица в золотой клетке

День полных сюрпризов Резко распахнув глаза, Зейнеп пару секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, что её разбудило. За окном уже поднималось солнце. Она протянула руку к тумбочке и взглянула на экран телефона — 6:34 утра. Странно… — подумала она. — Первый раз за долгое время проснулась раньше будильника. Поднявшись с постели, она направилась в ванную. После всех утренних процедур, не спеша начала собирать чемодан. До вылета оставалось два с половиной часа, и Зейнеп позволила себе действовать без спешки. Закончив сборы, она взяла телефон и набрала своего помощника. — Алло, Михаил? Подготовь, пожалуйста, машину. Через час выезжаем в аэропорт, — сказала она спокойно. — Хорошо, госпожа. Будут ещё поручения? — отозвался он деловым тоном. — Нет-нет, — ответила она и, сбросив звонок, переключилась на документы, разложенные перед ней. Михаил был её правой рукой, её тенью и защитником. Он приехал из России, был давним другом Латифа и его ровесником. Ещё в подростковом возрасте Зейнеп впервые встретила Михаила — с тех пор он неотступно сопровождал её, охранял, решал любые задачи, как личные, так и рабочие. Их связь была прочной, почти семейной. Когда Зейнеп исполнилось восемнадцать, по приказу Халиса-аги Михаил уехал с ней за границу, чтобы рядом с ней всегда был человек, которому можно доверять без остатка. С пятнадцати лет Зейнеп изучала русский язык и за три года освоила его настолько, что могла свободно говорить. Наедине с Михаилом она часто переходила на его родной язык — для него это был жест уважения и заботы. В такие моменты он ощущал себя ближе к родине. Они сблизились — Михаил стал ей как второй отец. Только с ним она могла быть собой: не строгой, не холодной, не сильной для всех. С ним не нужно было играть роль. Он давал советы, делился мнением, поддерживал в трудные времена. Для неё он был не просто помощником — родным человеком. Покончав с документами, Зейнеп посмотрела на часы — уже близилось девять. Она снова набрала Михаила: — Можешь забрать мои чемоданы и отнести в машину? — попросила она. В аэропорту она спокойно ждала посадки. Когда объявили рейс на Лондон, Зейнеп прошла в бизнес-класс и заняла своё место. Пассажиров здесь было немного — такие же, как и она, люди, постоянно занятые своими делами. Отложив бумаги, она решила немного поспать. Почти весь полёт прошёл в дремоте. Лишь изредка стюардесса подходила, предлагая напитки или еду — Зейнеп каждый раз молча мотала головой. Когда самолёт начал снижаться, она чуть приоткрыла глаза. Приземлившись, Зейнеп вышла из аэропорта, где её уже ждала заранее подготовленная машина — Михаил обо всём позаботился. Сегодня она собиралась просто отдохнуть, а уже завтра — с новыми силами вернуться к делам компании. Дом в Лондоне встретил её тишиной. Просторные комнаты, полные сдержанной роскоши, казались особенно уютными после многочасового перелёта. Михаил помог донести чемоданы до спальни, и по взгляду Зейнеп сразу понял, что остальное она сделает сама — сегодня ей хотелось немного покоя. Она приняла душ, переоделась в лёгкий домашний халат и, заварив чашку турецкого чая, опустилась в кресло у окна. На коленях лежал телефон. Пальцы скользнули по экрану, и через секунду вызов пошёл. На другом конце провода ответили сразу. — Алло, Зейнеп… — знакомый голос заставил её улыбнуться. — Мамочка… — прошептала Зейнеп, и в груди стало тепло. — Я так соскучилась. — Ты называешь меня так только в особые дни. Всё ли хорошо? — в голосе Ифакат сквозила тревога, но и нежность. — Всё хорошо. Просто… устала. И вспомнила тебя. Иногда мне кажется, что ты — единственный человек, кто всегда меня понимает. — Я и есть тот человек. Ты ведь знаешь, я всегда рядом. Расскажи мне, что гложет твоё сердце? Зейнеп молчала пару секунд, чувствуя, как в горле встаёт ком. Она перевела дух и наконец заговорила: — Папа никогда не хотел девочку. Ты знаешь это… — она уставилась в окно, глаза медленно увлажнились. — Он уехал из больницы, даже не дождавшись, когда мама выйдет с новорождённой мной… А ты… ты всегда была рядом. Спасибо тебе за это. — Ты моя девочка, Зейнеп. Может, я не родила тебя, но я выносила тебя сердцем. И всегда буду рядом, даже если между нами тысячи километров. Они ещё немного поговорили — о семье, о детстве, о том, как быстро идёт время. Разговор закончился обещанием Зейнеп приехать домой на праздники. Едва она положила трубку, как телефон вновь зазвонил. На экране высветилось: Ферит Корхан. Она удивлённо приподняла бровь, но сразу же ответила: — Ферит? — Зейнеп! Моя дорогая кузина! Как ты там, в туманных краях? — его голос был бодрым и весёлым. — Всё стабильно, как всегда. Ты не просто так звонишь, да? — Попалась. Конечно, не просто так. Слушай, у меня появилась отличная идея! Новый год на носу, и я подумал… а почему бы тебе не сделать нам сюрприз? Приезжай на семейное застолье. Никто не будет знать, только я. Представляешь лица всех, когда ты войдёшь? Зейнеп улыбнулась — уже представляла эту сцену: Ифакат, Латиф, Сейран… тёплый смех, свечи, шумная и дорогая сердцу семья. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Это идеальная идея. Мы все по тебе скучаем, Зейнеп. Особенно Ифакат. Она будет счастлива. — Хорошо, — кивнула она, хоть он и не мог этого видеть. — Только мне нужно подготовиться. Подарки для всех… даже для работников особняка. И, конечно, для Сейран. — Сейран будет в восторге. Она о тебе столько слышала, что чувствует себя твоей подругой, хоть вы ещё и не знакомы лично. — Тогда договорились. Но ты молчи как рыба — пусть будет настоящий сюрприз. После звонка она позвала Михаила, который в это время уже успел разобрать часть багажа. — Миша, мне нужно, чтобы ты завтра поехал по магазинам. Нам нужны подарки — для всех: Ифакат, Латифа, Ферита, Сейран, работников особняка… Я хочу, чтобы этот Новый год стал для них особенным. Справишься? Михаил усмехнулся, чуть склонив голову: — Для вас — хоть на край света. Я всё организую, госпожа. С этими словами он удалился, а Зейнеп вновь осталась наедине с собой. Сердце было наполнено предвкушением. Впереди был дом. И пусть он давно казался ей чужим — внутри него всегда ждали те, кого она называла своей семьёй.