Living dead Urban

Лу, орал на всю улицу, он знал, что она дома, скорее всего спала, зайти через дверь? Рискованно, Потрошитель, мог быть дома и тогда демона, ждал бы долгий пролёт через лестницу, он уже проверял на себе эту процедуру и не раз и не хотел повторения, он и так после прошлого раза, хромал на одну ногу из из чего вынужден был ходить с тростью Мэггот… МЭГГОТ…поняв что она дрыхнет, он решил бросить в окно камни, подняв с горем пополам, несколько мелких камней, он стал бросать ей в окно ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ? - Мэггот вышла из своей комнаты, заспанная… -" Мэгги" я здесь уже минут пятнадцать торчу ну и чего ты тут торчишь? Джека нет дома, заходи Демон вздохнул с облегчением и через дверь, вошёл…Лу, с тростью в руке, шагнул в дом, ощущая, как холодный воздух с улицы сменяется теплом, пропитанным запахом старого дерева и чего-то сладковатого, что всегда витало в доме Мэггот. Его глаза, привыкшие к темноте, быстро адаптировались к тусклому свету, исходящему от лампы в углу. Мэггот, всё ещё в растерзанном халате, смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать — то ли раздражение, то ли усталость, то ли что-то ещё, более глубокое. — Ты знаешь, что Джек может вернуться в любой момент, — прошипела она, но её голос дрогнул, выдавая нерешительность. — Знаю, — ответил Лу, его голос был низким, почти шёпотом, но в нём чувствовалась сталь. — Но я не мог ждать. Он сделал шаг вперёд, трость слегка поскрипела по полу. Мэггот не отступила, её глаза сузились, словно она пыталась разгадать его намерения. Лу почувствовал, как его сердце заколотилось сильнее. Он знал, что это риск, но риск, который он был готов принять. — Что ты хочешь, Лу? — спросила она, её голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась настороженность. Он остановился в шаге от неё, его дыхание стало чуть тяжелее. — Ты знаешь, что я хочу, — прошептал он, его глаза не отрывались от её губ. Мэггот замерла, её грудь поднялась и опустилась в глубоком вдохе. Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, что заставило Лу почувствовать, как его кровь закипает. — Ты уверен, что готов к этому? — спросила она, её голос стал тише, но в нём появилась нотка вызова.-Да, я готов к этому…" Жучок" Помни, всё что случится здесь, останется здесь и только между нами, Лу, сам знаешь, чем опасно смешение между демоном и простой мёртвой Мэгги…если бы я этого не знал и более того, боялся? Я бы сюда не пришёл, но я знаю и не боюсь, более того, плевать я хотел, на этот запрет, с высокой колокольни. Ты же знаешь меня, Мэгги, я всегда иду до конца. И если мне понадобится спуститься в самый ад, чтобы помочь тебе, я это сделаю, ни секунды не сомневаясь." Лу слегка улыбнулся, стараясь придать своим словам уверенность, хотя внутри бушевал ураган противоречивых чувств. Кожа Мэгги была горячей под его губами, как раскалённый металл, готовый принять любую форму, которую он пожелает. Демон, чьё имя звучало как проклятие на устах и живых и мертвых, притянул её ближе, его пальцы впились в её талию, словно когти, жаждущие закрепиться в её плоти. Но это не было больно — это было обещание. Обещание того, что он никогда не отпустит. Его дыхание, тяжёлое и прерывистое, обжигало её шею, когда он шептал: "Ты моя, Мэгги. Только моя." Она вздрогнула, но не от страха. Её тело ответило ему, как всегда, с той же страстью, что и его. Её пальцы вцепились в его рога, словно она боялась, что он исчезнет, растворится в ночи, как дым. "Я всегда твоя," — прошептала она, её голос дрожал, но не от неуверенности. Это был голос, полный желания, голос, который знал, что он — её единственный. Его губы скользнули к её ключице, оставляя следы поцелуев, которые горели, как угли. Он чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его, и это сводило его с ума. Он хотел большего. Больше её. Больше этого. Его рука скользнула вниз, ладонь прижалась к её бедру, и он услышал, как она затаила дыхание. "Скажи мне остановиться," — прошептал он, но в его голосе не было просьбы. Это был вызов. Вызов, который он знал, она не примет. "Не останавливайся," — ответила она, её голос был твёрд, как сталь, но в нём дрожала страсть, которая могла растопить даже его ледяное сердце. Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь, который обещал, что это только начало Его улыбка была хищной, обещающей не только наслаждение, но и покорение. Он поднял её на руки, словно она была невесомой, и направился вглубь пещеры, где в полумраке мерцал огонь костра. Мэгги обвила его шею руками, прильнув к нему, как лоза к дубу, и чувствовала себя в его власти, но эта власть была ей приятна. Она доверяла ему всем сердцем, даже зная, кем он был на самом деле. Дыхание участилось, сердца бились в унисон, отсчитывая ритм нового мира, в котором они были единственными жителями. Он целовал каждый дюйм ее кожи, начиная от кончиков пальцев и заканчивая ложбинкой на шее, вызывая мурашки и заставляя ее извиваться от удовольствия. Она отвечала ему тем же, исследуя его тело с трепетом и восторгом, словно открывала для себя неизведанную землю. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было обещание, клятва, невысказанное признание в вечной любви. Они были связаны невидимой нитью, сотканной из страсти, доверия и взаимного уважения. Он вошел в нее плавно, нежно, словно боялся причинить боль, и она откинула голову, позволяя волне наслаждения захлестнуть ее. Движения становились все более страстными, все более отчаянными, словно они пытались соединиться воедино, раствориться друг в друге. Стоны и шепоты смешивались с потрескиванием свечей, создавая симфонию любви и желания. В этот момент они были не просто двумя людьми, а единым целым, двумя половинками одной души, нашедшими друг друга в бесконечном лабиринте жизни. Его улыбка была хищной, обещающей бурю, которая вот-вот разразится между ними. Он поднял ее на руки, словно перышко, и понес вглубь комнаты, где в полумраке горели лишь несколько свечей, отбрасывая танцующие тени на стены. Мэгги обвила его шею руками, ее взгляд был прикован к его глазам, в которых плясали искры первобытного желания. Она знала, что сейчас произойдет, и каждой клеточкой своего тела жаждала этого. Он опустил ее на кровать и склонился над ней, его тень накрыла ее, словно защитным покрывалом. Его пальцы скользнули по ее щеке, нежно, почти благоговейно, словно он боялся сломать ее. "Ты прекрасна, Мэгги," - прошептал он, и в его голосе звучала искренность, которая пронзила ее до глубины души. Она ответила ему улыбкой, и потянулась к нему, ее губы встретились с его в жадном, ненасытном поцелуе. В этом поцелуе было все: страсть, любовь, отчаяние и надежда. Это был поцелуй, который говорил о вечности, о связи, которую ничто не сможет разорвать. Одежда исчезала, словно по волшебству, оставляя их обнаженными под мерцающим светом свечей. Их тела сплелись в танце, древнем и чувственном, танце, который говорил о принадлежности, о единстве двух душ, обреченных быть вместе. Его прикосновения были обжигающими, ее стоны - музыкой для его ушей. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, в объятиях друг друга, в плену страсти, которая была сильнее их самих. Это было только начало их вечной истории.Дыхание участилось, сердца бились в унисон, отсчитывая ритм нового мира, в котором они были единственными жителями. Он целовал каждый дюйм ее кожи, начиная от кончиков пальцев и заканчивая ложбинкой на шее, вызывая мурашки и заставляя ее извиваться от удовольствия. Она отвечала ему тем же, исследуя его тело с трепетом и восторгом, словно открывала для себя неизведанную землю. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было обещание, клятва, невысказанное признание в вечной любви. Они были связаны невидимой нитью, сотканной из страсти, доверия и взаимного уважения. Он вошел в нее плавно, нежно, словно боялся причинить боль, и она откинула голову, позволяя волне наслаждения захлестнуть ее. Движения становились все более страстными, все более отчаянными, словно они пытались соединиться воедино, раствориться друг в друге. Стоны и шепоты смешивались с потрескиванием свечей, создавая симфонию любви и желания. В этот момент они были не просто двумя людьми, а единым целым, двумя половинками одной души, нашедшими друг друга в бесконечном лабиринте жизни. Когда кульминация достигла своего пика, они взорвались в унисон, их тела содрогались в экстазе, их крики сливались в один. Они обмякли в объятиях друг друга, обессиленные, но счастливые, словно после долгого путешествия, наконец, достигшие дома. Тишина, наступившая после бури, была наполнена покоем и умиротворением. Они лежали, прижавшись друг к другу, зная, что эта ночь изменила их навсегда.За окном занимался рассвет, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Первые лучи солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, лаская их сплетенные тела. Он притянул ее еще ближе, чувствуя тепло ее кожи, запах ее волос. В этом объятии было все – благодарность, нежность, обещание новой встречи. Она открыла глаза, и в них он увидел отражение ночной страсти, смешанное с утренней свежестью. Легкая улыбка тронула ее губы, и она провела пальцами по его щеке. В этом прикосновении была вся любовь, которую она испытывала к нему – тихая, глубокая, бесконечная. Они молчали, понимая, что слова излишни. Все, что нужно было сказать, уже было сказано этой ночью, в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом стоне. Они создали свой собственный язык, понятный только им двоим, язык любви и страсти. Впереди их ждал новый день, новая жизнь. Но они знали, что теперь у них есть нечто большее, чем просто существование – у них есть любовь, которая будет согревать их в самые трудные моменты, освещать их путь во тьме. Они были готовы ко всему, зная, что у них есть друг друг. Он поцеловал ее в лоб, и этот поцелуй был печатью их союза, клятвой верности и преданности. Они были вместе, и это было все, что имело значение. Мир вокруг перестал существовать, оставив их наедине со своей любовью, такой сильной, такой настоящей, такой вечной.