Обед без крови.

      Запах еды был слышен ещё до того, как они вместе зашли в комнату. Впервые, с тех пор как прибыл на корабль, Орион почувствовал дикий голод, вызывающий тошноту, граничащую с болью. Пройдя в просторную комнату, оформленную преимущественно в черных тонах, он сразу же заприметил отсутствие людей, а уже затем обратил внимание в центр помещения. На столе, стоявшем там, из темного дерева, покрытого черной скатертью, оканчивающуюся вырезными узорами, стояли тарелки, наполненные мясом, ярко выделяющиеся на фоне мрачной атмосферы. Орион замер, его рот наполнился слюной, и он ощутил совершенно ему не свойственную жажду. Это была не просто жажда еды, это было что-то другое, еще не понятное ему, эхом отдающиеся внизу живота. Что-то дикое. На мгновение Ориону показалось, что он видит синие проблески энергона на вилках и краях белых тарелок. Он крепко зажмурился, желая прогнать это видения, чувствуя, как голод внутри него начинает расти, поднимаясь выше, раскрывая свою уродливую пасть и требуя пищи. Мегатрон, нежно держа руку на его пояснице, мягко подвел мальчишку мужчину к стулу, сделанному из точно такого же материала, что и стол. - «угощайся, Орион, тебе стоит восстановить силы», - бархатный голос разнёсся по комнате, и Орин вдруг почувствовал казалось бы совершенно неуместный ужас, затмивший даже жажду плоти. ***       Солнце неистово палило, заставляя задыхаться. Воздух был спертым. Пыль, поднятая битвой, тяжело и медленно оседала на выжженные остатки травы. Песок летел в разные стороны от быстрых движений. Уворачиваясь от чужих неумелых ударов, Оптимус тщательно прислушивался к тому, что происходит вокруг него, стараясь не пропустить ни детали. Вот Бамблби, скрывшись за камнями, несколькими точными выстрелами убил двоих Десептиконов, затем Арси, резво увернувшись, уложила ещё нескольких, дальше Балкхэд, негромко что-то сказав, точными ударами отключил еще троих. Изначально они прибыли сюда на поиски артефакта, чей слабый сигнал уловили сканеры Ретчета. Но все что они нашли - кучку Десептиконов, видимо прибывших сюда по той же причине что и они. И также как и они оставшиеся ни с чем, а от того до безумия агрессивные, потому без раздумий бросившиеся в бой. На самом деле переживать было не о чем, их команда прекрасна справлялась с вражескими солдатами даже несмотря на числовое превосходство последних. Быстрыми, четкими ударами Оптимус уложил группу из четырёх Десептиконов и остановился отдышаться. Чуть переведя дух, он немедленно начала озираться, желая убедиться что с его командой все в порядке.       Ребята, уже собравшиеся в одном месте, с тем же беспокойством в глазах осматривали его самого. Аккуратно перешагивая камни, ямы и неподвижные тела, Оптимус пробрался к группе, сняв маску и чуть улыбнувшись, желая заверить, что он в норме. В ответ он получил те же лёгкие улыбки. Желая оценить ущерб, нанесённый ими природе, Оптимус обернулся и замер, вцепившись взглядом в пустыню, усеянную трупами Десептиконов. От них тоненькими ручейками в разные стороны стремительно тёк энергон, медленно впитываясь в засохшую землю, проникая в небольшие ращелинки. Темный голод медленно начал подниматься в нём. Редкий и от этого желанный ветер принес с собой кровь, заставляя Оптимуса полностью потерять связь с миром, отдаваясь запаху железа. Голос Арси, некогда громко и четко доходивший до него, теперь был не более чем фоновым шумом, сливаясь с тихим гулом потоков ветра. Все это стало неважно, когда Оптимус смог разглядеть чужие бездыханные тела, неправильно вывернутые конечности, выпирающие органы и энергон, продолжающий стекать из смертельных ран. Голод взял верх. От собственного ужаса по его телу прошли мурашки, заставившие сжаться, чувствуя, как отвращение горячим огнём растекается по всему его телу, полностью обволакивая его. Оптимус дернулся, порываясь отвернуться от трупов. Последнее что он заметил, это то как странно накренился горизонт, а земля слишком быстро начала приближаться к его лицу. Привычная тьма, прочная засевшая в его разуме, вновь дала о себе знать, обступив Оптимуса со всех сторон, погружая его в долгое небытие. Громкие напуганные голоса, отчаянно знавшие его, было последним что он запомнил, прежде чем полностью отдался тьме. В последнее время это стало происходить всё чаще. ***       Запах крови преследовал Ориона всю дорогу до его каюта. Сильно отвлеченный своими мыслями, он не заметил хищного оскала Мегатрона. *** - «Оптимус!»       Он медленно открыл глаза, еще не соорентировавшись в пространстве, разбуженный резким, громким голос прям над его ухом. Перед глазами предстал белый потолок, изощрённый мелкими трещинками, которые словно небольшие змеи извивались на нём, вычерчивая странные узоры. Ворчливый голос на фоне постепенно затихал, вытесняемый мыслями, наполненными событиями недавных дней, и Ориону Оптимусу на миг представилось, что он вновь лежит на кровати в Немезисе. Там такие маленькие расколы можно было встретить в покрытых штукатуркой стенах какой-нибудь подсобки, уже давно никем не используемой и стоящей без дела, до потолка наполненной ненужными коробками. Там обычно лежали испорченные детали, просроченная еда, есть которую станут разве что в минуту самого сильного отчаяния, бесполезные механизмы, ожидающие своего времени. В таких комнатках закрывались Десептиконы, желая побыть наедине друг с другом или просто обсудить недавние новости. Мегатронус, обнаружив их, долго кричал, ругая воинов за безделье, и с проклятьями в их адрес отправлял работать, а потом еще долгое время ворчал, идя рука об руку с Орионом. И Ориону казалось, что все хорошо, что все как и раньше, ведь он не замечал ни искренного испуга солдат, ни их непонимания и удивления, когда они отделывались простыми ругательствами, ни злой ухмылки Мегатрона, чей план шел в точности, как он и задумывал. Теперь он ясно видел все эти признаки, которые его разум, затуманенный огромным количеством новой информации, не заметил. Он резко остановил себя, не понимая почему ему вдруг вспомнился Немезис и Мегатрон. Оптимус плохо помнил дни, проведенные в роли Ориона Пакса, но иногда расплывчатые воспоминания резко накатывали на него посреди дня, вызывая приступы боли в районе сердца. - «Оптимус? Ты меня слышишь?» - кто-то теперь звучал гораздо тише и ближе, пытаясь звучать спокойнее, но даже так Оптимус ясно чувствовал нотки беспокойства и страха, просачивающиеся за видимым хладнокровием. Кажется кто-то наклонился к его лицу, пытаясь заглянуть Прайму в глаза. Но теперь голос сливался с помехами откуда бы им взяться? , полностью пропадая из зоны слышимости Оптимуса. На потолке вдруг заплясали разноцветные точки, глупо танцуя, становясь то больше, то меньше, вырисовывая незамысловатые картинки, медленно передвигаясь по трещинам. Оптимус закрыл глаза и отдался на волю темноты, неустанно скапливающиейся в углах комнаты и следившей за ним с того самого момента, как он очнулся в странной пещере без воспоминаний. ***       В ужасе распахнув глаза, Орион подскочил на кровати, озираясь по сторонам, в попытке понять где он находится. Придя в себя лишь спустя несколько минут, он вспомнил что произошло. Странная пещера. Мегатронус, теперь уже зовущий себя Лордом Мегатроном. Десептиконы. Мертвый Кибертрон. Война. Кровь во рту. Кровь во рту?Вновь испытав страх, Орион кончиками пальцев прошёлся по своим губам. Он затаил дыхание и потянулся другой рукой, включая лампочку, когда почувствовал странную влагу. В тусклом свете он смог разглядеть абсолютно чистые пальцы.       Ему снились крики агонии, люди, падающие замертво и вкус железа на языке. ***       Второй раз очнулся он, судя по ощущениям, где-то ближе к вечеру. В этот раз приступа воспоминаний не случилось, а потому Оптимус смог спокойно сесть, оперевшись на стену позади него. Ретчет, сразу же заметивший движения позади себя, в мгновение ока оказался возле его койки. Хмуро наклонившись прямо к его лицу, медик долго всматривался в него, кажется сомневаясь в здравомыслии своего лидера. Оптимус не мог его винить, учитывая что обстоятельств, побудивших такие сомнения, было более чем предостаточно. В последнее время он и сам сомневался в своей адекватности. Голод, преследующий его, заскрёб своими когтя где-то на подкорке сознания, а темнота ещё сильнее сгустилась по углам комнаты. - «Оптимус», - сказав это, Ретчет потянулся к нему, нежно обхватив своими руками его лицо, - «Мы все так сильно волновались за тебя», - теперь голос был сиплым, таким будто медик не разговаривал несколько лет. Беспокойство и яркая печаль в голосе друга, заставили сердце Оптимуса сжаться от тоски и всепоглощающего чувства вины. Прайм, недолго думая, поддался вперед, прижавшись своим лбом к чужому. Ретчет прикрыл глаза, и они погрузились в комфортную тишину. Спустя пару мгновений медик отстранился, вновь окинул его изучающим взглядом и убедившись, что Оптимус в относительном порядке, вскочил, закричав. Кажется состояние Ретчета вернулась в норму.       Сидя на кровати, Оптимус тихонько вздыхал, слушая вполне заслуженные ругательства. Ретчет летал по кабинету, иногда размахивая руками, повышая при этом голос еще сильнее. Наконец-то выдохшись, он остановился возле стола, продолжая ругать Оптимуса, начиная лихорадочно прибирать свое место работы, передвигая вещи в разные стороны, делая это скорее чтобы успокоиться, чем действительно навести порядок. - «Что за шум, а драки нет?», - Арси, неожиданно заглянувшая в кабинет, явно спасла Оптимуса от еще нескольких часов бесконечного хоть и не безосновательного, но все же надоедающего ворчания. Резко замерев, она с удивление посмотрела на очнувшегося Прайма. По её губам тот час растянулась улыбка. - «Оптимус!». Впервые за долгое время, Арси действительно выглядела до неприличная счастливой, и Оптимус не смог сдержать свой серьезный фасад, тут же улыбаясь в ответ. Ретчет затих. Обернувшись, он окинул их все тем же изучающим взглядом, вздохнул и едва приподнял уголки губ. Подобное от него было редким, но очень уж приятным зрелищем, и горький узел вины Оптимуса слегка ослаб. - «Ужин уже готов, так что собирайтесь и идите есть», - ещё раз улыбнувшись им на последок, Арси скрылась за дверьми.       Оптимус с немым вопросом в глазах, обернулся на Ретчета. Его внутренние часы не соврали, сейчас действительно был вечер. Но Прайма волновало не это, а то сколько часов он проспал. - «Где-то около четырех», - без слов понимающие его медик тут же ответил на молчаливый вопрос, повисший в воздухе, - «не так уж и много на самом деле».       Поднявшись с кровати, Оптимус поравнялся с Ретчетом, уже двигавшимся, в сторону выхода. Идя по коридорам родной базы, Прайм почувствовал как напряжение, долго державшее его в крепком объятье, наконец отступая, уступая место умиротворению. Кажется, все вставало на свои места. Теперь он был дома, рядом со свое семьёй. Без Десептиконов, Мегатрона и вгоняющего в ужас чувства влаги на губах и железа во рту. Они с Ретчетом не разговаривали, молча проходя всю дорогу, вполне наслаждаясь тишиной, дарившей покой. Из столовой слышались негромкие разговоры и заливистый смех, отчетливо чувствовался запах еды. Оптимус улыбнулся, радуясь возможности отужинать вместе с близкими ему людьми. Зайдя в комнату, они сели на свои места, тут же вливаясь в бессмысленные разговоры. Оптимус опустил взгляд вниз на свою тарелку и замер. Его глаза дрогнули. Слюны во рту вдруг стало слишком много. Мурашки пробежали по его рукам, а дыхание перехватило. Шум вновь заменил радостные разговоры, и темнота начала медленно обступать его со всех сторон. ***       Мягко улыбнувшись, он крепко прижался к Мегатронусу, радуясь, что они могут быть вместе. Лорд Десептикон, недолго думая, ответил на объятия, по собственнически обхватывая Ориона руками. Он опустил голову, медленно прижавшись к губам автобота, даря ему легкий поцелуй, слизывая с чужих губ вкус энергона мяса. ***       Еда в его тарелке насквозь была пропитана энергоном. Орион вновь ощутил голод.