Жива посмертно

             В последнее время Внутренний двор жил спокойно. Ни расприй, ни заговоров, ни крупных праздников — ничего. Эта идиллия была настолько сладкой, что становилось грустно.       От скуки Мао Мао даже перестала делать вылазки на задний двор в поиске новых трав. Свободного времени было настолько много, что все интересующие юного фармацевта растения уже имелись. Но и тут беда — зачем ей эти травы, если все настолько хорошо, что никто даже не болеет? От той же скуки Мао решила наготовить различных рецептов. Что ещё прикажете делать, когда у тебя из работы только дегустация еды одной из главных наложниц?       Так, не без помощи Шарлатана (именно так Мао Мао называла местного лекаря) девушка заполнила все полки аптеки лекарствами от все возможных болезней. К тому же, что может быть прекраснее, чем расписанные рецепты к каждой настойке и сортировка всего этого богатства по алфавиту. От горевших глаз Мао Мао даже Шарлатан втянулся в ее «зависимость» и понемногу начал разбираться в фармации.       Теперь, любимым временем травницы стал ранний вечер, когда она, сидя в дворцовой аптеке и попивая чай, называла составляющие рецепта, а Шарлатан, и иногда присоединяющиеся Сяолань и Шисуи, пытались догадаться, от какой болячки он помогает. Нередко, между этой компанией завязывался спор, в котором самопровозглашенные фармацевты пылко обсуждали то свойства ромашки полевой, то корня женьшеня.

***

      — С рисом все в порядке. — Сказала Мао Мао выполняя свою работу.       Она старалась смотреть только перед собой, но как бы ей не хотелось, все равно чувствовала на себе пристальный взгляд господина Дженши. Сегодня он как всегда зашёл в Нефритовый дворец с плановой проверкой, но несколько опоздал, поэтому попал ровно во время обеда старшей наложницы Гёкуё. Та, в свою очередь, оказала гостеприимство и пригласила Дженши к столу. Именно так, Мао, всячески избегающая этого назойливого павлина, оказалась в ситуации, когда уйти от его внимания невозможно. Поэтому закончить со своей работой и откланяться девушка стремилась как можно скорее.       Следующим блюдом была запечённая в томатах рыба. Такое угощение точно стоит нескольких недель работы обычного человека, но наложницы императора могли позволить заказывать нечто подобное по три раза в сутки. Вкус этой рыбы был потрясающим, что сразу становилось понятно, как повар старался над его приготовлением. Жаль только то, что для дегустации подаётся лишь небольшой кусочек.       — Рыба тоже чистая. — Эти фразы уже настолько приелись, что смысл слов перестал отражаться в голове.       Последним на очереди был абрикосовый пирог. Запах от выпечки перебивал ароматы всего остального, поэтому с самого начала дегустации Мао Мао хотела попробовать именно его. Похожие блюда были редкостью даже во Внутреннем дворе. И проблема была не в том, что повара не умели управлять с тестом, а в том, что об этом блюде совсем недавно узнали. Если бы не недавняя делегация, то о существовании сдобы дворец узнал бы точно не скоро. Ещё тёплый, он растекался во рту, вначале ощущаясь сладким, а после кислым и немного горьким. Была бы на то воля травницы, забрала с собой хотя бы пару кусочков.       — Пирог очень вкусный. — Мао Мао поднялась со своего места и уже хотела было уйти, как в голове появился необъяснимый звон, а в глазах потемнело.       В попытке удержаться на ногах девушка облокотилась о низкий стол, попадая руками прямо в ароматную сдобу.       — В пироге яд. — Собирая мысли в кучу, констатировала Мао Мао.       Оценить начавшуюся панику вокруг себя, травница уже не могла. Перед ее глазами все плыло, тело морозило, а в ушах стоял гул. Что это было за вещество, что всего за считанные секунды заставило тело самоуничтожаться? Хотелось бы ей узнать, так ли работает концентрированная синильная кислота, о которой она слышала от Ломеня, или это был совсем другой яд? В прочем, сейчас это стало неважно.       — Мао Мао! — Кто-то отчаянно тряс её за плечи.       Взгляд едва фокусировался, но фиолетовые волосы не заметить было трудно.       — Господин Дженши… — Вдруг стало тяжело дышать, будто на грудь поставили наковальню. Стараясь избавиться от тяжести Мао Мао закашляла.       Вместе с воздухом из ее лёгких выходили сгустки крови — так распадались её альвеолы.       — Отправьте за лекарем! — Старшая наложница выбежала в коридор своего дворца, зовя на помощь. До сегодняшнего дня ей не доводилось видеть ничего похожего.       Тем временем, заляпанный кровью господин Дженши старался успокоить начавшиеся судороги у Мао Мао. Справлялся с этим он, мягко говоря, слабо. Сидя на коленях на полу и держа дергающееся тело травницы, он трясся не меньше, но уже от страха. Он прижимал её голову к своей груди, держал её руки, что-то шептал и незаметно даже для самого себя плакал.       — Мао, посмотри на меня! — Кричал господин Дженши ей после очередного приступа кашля.       Но как бы она не старалась вспомнить, где находится и что за заплаканный прекрасный мужчина держит её в своих объятиях — никак не могла понять. Единственное, что сейчас она ощущала — был страх. Ей хотелось вернуться домой к старику, послушать его истории и пособирать луговых трав. Почему её держат? Почему не дают уйти? Почему ей снова семь?       — Пожалуйста… — Слезы Мао Мао смешались со слезами господина Дженши, когда тот прижался своей щекой к ее.       Судороги прекратились. Сейчас он мог отчётливо слышать, как при каждом вдохе в груди травницы что-то лопается, а после хлопает.       — Только не умирай, слышишь. Я тебя люблю, только живи. — Все сильнее прижимаясь к Мао Мао просил он. — Где все! — Голос Дженши волной прошёлся по обеденному залу. Ответом была тишина. Все побежали на поиски помощи. Но кто мог помочь самому лучшему лекарю Внутреннего двора, когда только она и разбиралась в ядах.       Очередной приступ кашля и тишина. Больше нет звуков хлопков в ее легких, нет слабых движений грудной клетки, нет мыслей в его голове, нет смысла существования.       Вечером того же дня господин Дженши нес бездыханное тело Мао Мао в храм Лазуревых небес. Пару месяцев назад он шёл абсолютно так же, только травница на его руках дышала. Тогда она спасла его жизнь, а он не смог отплатить ей тем же.       Воспользовавшись своим положением, он добился полноценной церемонии захоронения, а госпожа Гёкуё и госпожа Лихуа смогли выделить землю на императорском кладбище. Пока все будет готовиться к похоронам, тело будет находиться в храме Лазуревых небес и, несомненно, господин Дженши не покинет его до тех пор, пока оно будет находиться здесь.       В тишине и одиночестве храма он просидел два дня. За это время господин Дженши успел рассказать Мао Мао все свои секреты и тайны, поделиться всеми переживаниями, попросить прощения обо все что не сделал и о том, о чем жалеет.       Стоя же перед гробом на кладбище, когда до него дошла очередь, не проронил ни слова, а собрал свои волосы в хвост и срезал их, оставляя от былой длины каре. Срезанные волосы, вместе с кинжалом он положил в гроб и, развернувшись, ушёл, оставляя собравшихся в полном замешательстве.       Следующие две недели о господине Дженши во Внутреннем дворе никто не слышал. Среди мелких служанок ходили слухи, будто это он отравил дегустаторшу госпожи Гёкуё и поэтому, стараясь замять произошедшее, перестал появляться на людях. Однако эти фантазии быстро прекратились, стоило им всем узнать о трех убийствах. На протяжении трех дней на главной площади висело трое мужчин. Их лица были сильно избиты, поэтому узнать их не удалось никому, но надпись на виселице говорила обо всем: «Те, кто покусится на жизнь семьи императора, будет умирать смертью втрое страшнее той, какой хотел убить верховную семью».       Позже в покоях императора состоится серьезный разговор:       — Я больше не могу выполнять работу придуманной должности, как больше не могу притворяться человеком сторонним. Прошу на мою должность назначить Гаошуня, а меня перевести в Нефритовый дворец, на должность ранее занятую покойной Мао Мао. — За последнее время взгляд господина Дженши изменился. В его глазах появилась не пропадающая даже в моменты смеха тоска, а былой блеск был похоронен вместе с телом травницы.       — Я не разрешаю. Ты не можешь прислуживать человеку, такого же статуса как у самого себя, да и тот факт, что ты не евнух тоже не дает мне права исполнить твою просьбу. — Император сидел напротив своего сына и не мог поверить, что его увлечение той служанкой было чем-то большим, чем просто интерес.       Сколько бы император не пытался поговорить с господином Дженши, как бы они с Гаошунем не старались отвлечь его, тот вначале не мог успокоиться, пока не вычислил людей, подмешавших в начинку пирога яд, а после саморучной жестокой расправой над ними, стал загружать себя двойной работой и тренировками. С такими нагрузками, что естественно, организм господина перестал выдерживать и помимо постоянно преследующих его ночных кошмаров, нередко стал испытывать предобморочные состояния, пару раз даже отключаясь.       — Что касается моего положения… — Договаривать предложение господин Дженши не стал, вместо этого он просто распахнул одежды.       На его левом боку отчетливо виднелась свежая татуировка — знак дворца Гёкуё.       — Именно поэтому я и прошу вашего официального разрешения на работу в ее дворце.

***

      — С бульоном все в порядке. — После этой фразы дегустатора, госпоже Гёкуё передают тарелку с ароматной жидкостью.       — Разрешите идти. — Евнух встает из-за стола и кланяется.       Старшая наложница кивает, после чего Дженши выходит в коридор Нефритового дворца.