как я родителей свёл

      Маленькая калитка, покосившаяся от времени, скрипнула при открытии, Чонгук наконец-то добрался до дома. Вздохнув, он посмотрел на небольшой домик. Несмотря на свою старость и бедность, дом излучал тепло и уют, как будто стены впитали в себя истории семьи, живущей здесь, и бережно хранили их, словно драгоценные воспоминания. Это было место, где жизнь продолжалась, несмотря ни на что, где маленькие радости ценились превыше всего. Чонгук окинул взглядом крошечный участок земли, заросший дикими цветами и сорняками, а вдоль забора стоят несколько горшков с перцем чили. Привести участок в более благой вид, у Чона совсем нет времени. Омега заходит в дом, когда стрелки часов почти сомкнулись на полуночи. Тяжело вздохнув, он снимает уличную обувь и проходит в глубь дома. Внутри царил минимализм, обусловленный не выбором, а необходимостью. Гостиная служила и спальней Чонгука, и местом для отдыха всей семьи, с небольшим телевизором в углу и низким столиком. Повесив куртку на вешалку, он подхватил с пола пакет и проскользнул на кухню. Щелчок выключателя разорвал ночную тьму, и взору Чонгука открылась трогательная картина. На столе, словно маяк заботы, красовалась тарелка риса с жареным яйцом и сосисками, а рядом — маленькая пиала с кимчи. — Поешь. Чонгук обернулся на тихий голос и увидел в дверном проеме силуэт своего старшего сына. — Джэхёни, ты как всегда проявляешь заботу. — улыбка расцвела на лице Чонгука. — Ты сегодня поздно. Что-то случилось? — Джэхён небрежно облокотился плечом о косяк. — Нет, всё в порядке. — Чонгук поставил пакет с продуктами на столешницу. — Просто нашёл ещё одну подработку, поэтому и задержался, прости. Как там Сону, спит уже? — Да, помылся и спит. — А ты почему не спишь? — Не спалось. — Джэхён смущенно почесал затылок. — Ладно, ты ешь, а я пойду, прилягу. — Сынок… Джэхён остановился, но продолжил стоять спиной к родителю. — Спасибо. — едва слышно прошептал Чонгук. — Ага. — буркнул Джэхён и скрылся в полумраке коридора. Чонгук взглядом провожает спину сына, пока тот не исчез из виду. После вновь переводит взгляд на еду. Сев за стол, он придвинул к себе тарелку с рисом и машинально зачерпнув ложку, отправил в рот. Соленые слезы ручьями текли по щекам, смешиваясь с вкусной пищей. Усталость выедала изнутри, но он не имел права сломаться, не мог позволить себе показать слабость перед сыновьями. Джэхён, который сделал вид, что ушёл спать, сидел в коридоре на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и слушал, как пап тихо плачет. Сердце его сжималось от жалости. Его папа проходит через такие трудности, которые и самому злейшему врагу не пожелаешь. Как бы он хотел забрать всю боль, все трудности себе…лишь бы папа вновь был счастлив. Чонгук отложил ложку, пытаясь унять дрожь в плечах. Он знал, что не должен плакать, что должен быть сильным, примером для своих мальчиков. Но сегодня усталость взяла верх. Он чувствовал себя измотанным до предела, выжатым как лимон. Три работы, дом, дети — все это давило на него непосильным грузом. Собравшись с силами, он все же доел ужин, стараясь не думать о завтрашнем дне, о новых заботах и проблемах. Убравшись на кухне, он умылся и почистил зубы. Подготовив себе постель в гостиной, он решил заглянуть в комнату к мальчикам. Зайдя, он увидел, как Сону сладко спал, уткнувшись лицом в подушку, а на соседней кровати спал Джэхён. Чонгук поправил их одеяла, и каждого поцеловал в лоб. Они у него уже такие взрослые, но для него они навсегда останутся теми маленькими непоседами. «Все будет хорошо, мальчики, обещаю.» — прошептал Чонгук, хотя и сам не верил в это до конца. Закрыв дверь за собой, он вернулся в свою постель, спать осталось всего ничего. Первая работа начинается в пять утра, так что нельзя тратить время. Как только голова коснулась мягкой подушки, Чонгук моментально уснул от усталости.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

Джэхён вышел из школы, не торопясь. Юноша учился в обычной, бюджетной школе, поэтому его форма не отличалась особыми изысками. Белая рубашка, серый пиджак с эмблемой школы, темно-синие брюки и галстук — стандартный набор. Однако, сейчас он шёл в спортивной форме, последним уроком была физкультура, поэтому он решил не переодеваться обратно в школьную форму, а идти так. Погруженный в свои мысли, он не сразу расслышал, как его зовут. — Эй, Чон Джэхён, — двое одноклассников настигли его, словно тень. — мы сегодня в компьютерный центр, ты с нами? — Не могу. Домой нужно. — Да ты который раз уже отказываешься! — Сонхо закинул руку на плечо Джэхёну, поддразнивая. — Погнали, ничего не случится, если ты один раз придёшь позже обычного. — Я же сказал, не могу. — Джэхён слегка дернулся, сбрасывая с плеча чужую руку. — Да почему? — Лихан шёл рядом, не унимаясь. — Твои дела никуда не убегут, мы ж ненадолго. Джэхён остановился, глядя в лица друзей. Сердце разрывалось от желания сорваться с ними и повеселиться, побыть обычным подростком, но забота о младшем брате-инвалиде всегда тормозит его. Он замер, словно между двух миров, разрываясь между «да» и «нет». «Ничего ведь не случится с Сону, если я немного отвлекусь?» — эта мысль робко затеплилась в его сознании. — Ну, так что, идёшь? — вновь спрашивает Сонхо. — Лихан платит. — Что? — тут же удивляется Лихан. — Когда я это говорил? — возмущённо ворчит подросток. — Ой, помолчи немного. — Ладно, я пойду, но только ненадолго. — лицо Джэхёна озарилось слабой, но искренней улыбкой. Он сдался. Желание хотя бы ненадолго забыть о рутине и почувствовать себя обычным парнем пересилило. — Отлично! — Сонхо радостно хлопнул его по плечу. — Тогда не теряем времени! В компьютерном центре царил полумрак, пронизанный мерцанием мониторов и возбужденными возгласами игроков. Джэхён с головой окунулся в атмосферу виртуальных сражений, забыв обо всём на свете. Адреналин, азарт, командный дух — всё это затягивало, как омут. Время пролетело незаметно. Внезапно, словно удар молнии, в голове Джэхёна вспыхнула тревожная мысль: Сону. Он посмотрел на часы. Уже гораздо позже, чем он обещал себе. Чувство вины мгновенно накрыло его с головой. Он резко вскочил из-за компьютера. — Мне пора! — крикнул он друзьям, уже убегая к выходу. — Что? Куда? Сонхо и Лихан переглянулись, недоуменно пожимая плечами. Они не понимали, что заставляет друга так внезапно срываться с места. Но Джэхён уже не слышал их. Он бежал домой, словно от погони, чувствуя, как с каждой минутой страх за брата все сильнее сжимает его сердце. Дверь их дома распахнулась, и Джэхён, задыхаясь, ворвался внутрь. Тишина. Она давила на уши своей зловещей пустотой. «Сону?» — прошептал он, но в ответ услышал лишь эхо собственного голоса. Холод пробежал по спине. Он бросился в их с братом комнату. Пусто. Не заправленная кровать, разбросанные тетради и ручки на столе — все говорило о том, что Сону был здесь недавно. Паника начала подступать. Где он может быть? Джэхён лихорадочно стал перебирать в голове возможные варианты. Может, он вышел погулять? Ага, только как, он же колясочник. Тогда куда он делся? Ужасные мысли заставили его похолодеть. Джэхён схватил телефон и принялся набирать номер Сону. Гудки…и вдруг до боли знакомая мелодия зазвучала совсем рядом. Джэхён обернулся и под подушкой на кровати Сону обнаружил его телефон. «Чёрт!» — мысленно ругается он. С каждой минутой отчаяние нарастало. Джэхён понимал, что медлить нельзя. Он выскочил из дома и, распахнув калитку, замер. Папа. Он стоял, опершись руками на коляску Сону. Внутри Джэхёна одновременно возникло облегчение и страх, только уже не за жизнь брата, а за свою. — Как ты объяснишь мне то, что Сону нашёл наш сосед посреди дороги…одного? — Чонгук с глухой яростью закатил коляску во двор, и каждый звук колес резал слух, как скрежет ножа по стеклу. — Папа, я уже не маленький. — упрямо повторил Сону, кажется, уже в сотый раз за этот вечер. — Ты мог вновь попасть под машину или ещё что похуже могло произойти! — Но ведь не произошло. — Да, не случилось, потому что тебя вовремя заметил сосед! Хорошо, что у него есть мой номер. Джэхён стоял, как громом пораженный. Он не мог вымолвить ни слова, словно лишился дара речи. Вина душила его, не давая вздохнуть полной грудью. Он знал, что папа прав, и оправданий ему нет. — Я… я просто задержался, прости. — наконец выдавил он, опустив глаза. — Я должен был прийти раньше. Чонгук бросил на него испепеляющий взгляд, полный разочарования и гнева. Он ничего не сказал, лишь покачал головой и закатил коляску Сону в дом. Джэхён остался стоять во дворе, чувствуя себя самым ничтожным существом на земле. Он понимал, что ему предстоит долгий и тяжелый разговор с папой. Спустя где-то полчаса, Джэхён нехотя вошёл в дом. Чонгук копошился на кухне, пока Сону был в своей комнате. Заметив старшего сына, он подозвал его к себе. — Джэхён, ты понимаешь, что подверг брата опасности? — Да, понимаю. — юноша стоял с опущенной головой. Чонгук вздохнул, он не хотел кричать, не хотел выплескивать свой гнев на Джэхёна, но внутри всё колотилось от страха и отчаяния. Он работал не покладая рук, чтобы обеспечить сыновей всем необходимым, и единственная его просьба была — чтобы старший сын помогал ему в заботе о Сону. Неужели это так сложно? — Где ты был? Я же просил тебя вовремя приходить домой и заботиться о брате, пока меня нет. Разве я многого прошу? — Я был с друзьями, — пробормотал он, запинаясь. — мы… мы просто гуляли. Я потерял счет времени. Прости. Чонгук обернулся, испепеляя его взглядом. — «Прости» недостаточно, Джэхён. Твое «прости» не вернет мне потерянные нервы, не застрахует Сону от опасности. Ты должен понять, что у тебя есть ответственность. Ты не просто ребенок, ты — старший брат. Сону нуждается в тебе. Джэхён стискивает кулаки до побелевших костяшек. Десять лет. Десять долгих лет он — опора для своего брата, Сону, с тех самых пор, как он попал под машину. Не имея больших денег, папа не смог оплатить дорогостоящую операцию, которая могла бы поставить Сону на ноги. Ему было всего семь лет, когда папа возложил на него заботу о младшем брате. Он из кожи вон лез, стараясь облегчить непосильную ношу родителя, трудившегося не покладая рук, лишь бы прокормить их с братом. Но с каждым днём ему становилось всё тяжелее. Джэхён украдкой наблюдал за своими одноклассниками, за друзьями, живущих беззаботную юность, в то время как его собственная жизнь утекала сквозь пальцы, не оставляя ни шанса на светлые воспоминания. Он не мог гулять и веселиться с друзьями из-за заботы над Сону и порой он ненавидел брата. В груди билась обида, разъедая сердце. Джэхён понимал, что так нельзя, что Сону не виноват в случившемся, но подавить злость не получалось. Она накапливалась годами, отравляя каждый глоток жизни. Он мечтал о свободе, о возможности самому распоряжаться своим временем, но вместо этого был прикован к инвалидной коляске брата, как к каторжному камню. — Я и так делаю всё, что в моих силах… — слова сорвались с губ Джэхёна, словно выпущенные из заточения птицы. — Десять лет я кручусь вокруг Сону, как привязанный. По дому помогаю, учусь изо всех сил, чтобы поступить в университет и вырваться из этого кошмара. Ты даже не представляешь, как мне тяжело! — голос сорвался в крик, обнажая всю боль и отчаяние. — Ты взвалил заботу об инвалиде на семилетнего ребёнка! Я не знаю, что такое нормальное детство, что такое подростковая жизнь. Я будто сам прикован к этой проклятой коляске! Я устал жить в нищете и в постоянной заботе о твоём ребёнке. Чонгук отшатнулся, словно получив пощечину. Слова Джэхёна врезались в самое сердце, обнажая ту правду, которую он старался не замечать. — Он твой брат, имей совесть! — Вот именно, он мой брат. Не нянька я ему, и не родитель, чтобы сопли подтирать. Это твоя обязанность! Он сам вышел за эту чёртову калитку, а ты обвиняешь меня. Сону, который сейчас находился в комнате, слышал каждое слово сказанное братом. По его щекам стекают слёзы сожаления. Ему было невыносимо больно осознавать, что из-за него Джэхён столько лет тащит этот непосильный груз. — Ты думаешь, мне легко? — Чонгук не выдержал, голос сорвался на крик, хотя, как родитель не должен был. — Я работаю на трёх работах, чтобы прокормить вас, чтобы у вас была хоть какая-то крыша над головой. — Так, а в чём моя вина-то? Я ведь такой же твой ребёнок. Я не виноват, что мы живём вот так. Ты сам виноват. Всё это произошло и происходит из-за тебя. Может, если бы ты не выгнал отца, мы жили бы хорошо. Чонгук осознать не успел, как влепил пощёчину сыну. Лицо Чонгука исказилось от боли. Обвинения сына, словно острые камни, падали на истерзанную душу. Он чувствовал себя раздавленным, сломленным грузом ответственности и вины. В словах Джэхёна звучала горькая правда, которую он, так долго от себя гнал. Он выгнал их отца, да, чтобы защитить детей, но какой ценой? Ценой их детства, их благополучия, их нормальной жизни. Джэхён смотрит на родителя глазами полных слёз, щека горит от пощёчины. Ранее папа никогда не поднимал на них руку, а тут за правду получил. Вот это да. — Ты испортил мне жизнь, живи теперь с этим. Схватив портфель, Джэхён наспех обулся и выбежал из дома, не разбирая дороги. Бежал туда, куда глаза глядят. Где-то вдали гремел гром, но ему было всё равно. Чонгук остался стоять посреди комнаты, оглушенный эхом хлопнувшей двери. Рука, все еще дрожавшая после удара, повисла в воздухе. Он смотрел на пустое место, где только что стоял его сын, и чувствовал, как мир вокруг него рушится. Слова Джэхёна звенели в ушах, как приговор. Он знал, что сын прав, но признаться в этом было невыносимо. Чон подошел к окну. На улице уже смеркалось. Он видел, как Джэхён, маленький силуэт, бежал вдаль, растворяясь в сумраке. Сердце сжалось от боли и вины. Он должен поговорить с ним, объяснить, попытаться исправить то, что натворил. Но как? Как загладить вину перед сыном, если он сам не может простить себя?

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

Джэхён сидел на качелях детской площадки и тихонько покачивался. Пойти ему некуда, поэтому как-нибудь он отсидится тут, а утром пойдёт в школу, а вот домой…он пока не знает. Он столько всего наговорил папе, но из-за того, что злость всё ещё полыхает внутри него, он нисколько не жалеет о сказанном. «Почему ты выгнал отца? Может, мы бы и вправду жили иначе, будь он рядом?» — думает про себя юноша. Они с Сону никогда не видели отца, лишь на фотографии, которую им, втайне от папы, дал прадедушка.

*девять лет назад*

      В комнату неторопливо вошёл пожилой мужчина, опираясь на трость, и бережно нёс в другой руке стакан чистой воды. — Вот, Сону, держи. — произнёс он с доброй улыбкой, передавая стакан мальчику. — Спасибо, дедуля. — отозвался Сону и жадно припал к воде. — Я дома! — прозвучал звонкий голос, и в прихожую вихрем влетел мальчуган, небрежно бросив школьный портфель на пол. — Джэхён! — радостно воскликнул Сону, увидев старшего брата, ставя стакан с недопитой водой на столик. — Привет всем! — отозвался Джэхён, снимая с плеч пиджак школьной формы. — Ну, здравствуй, непоседа. Как успехи в школе? — спросил дедушка, наблюдая за правнуком с дивана. — Всё как обычно. — Ах, как же тебе всё-таки идёт эта школьная форма. Ваш папа тоже был неотразим в своей. — Да, он был очень красивым в школе. — с восхищением подтвердил Сону. — Я видел фотографии. — Где ты их видел? Я тоже хочу взглянуть. — надув губы, Джэхён подошёл к младшему брату. — Дедуль, — Сону перевёл взгляд на пожилого мужчину и подъехал на инвалидной коляске ближе. — а каким был наш отец? Ты помнишь его? — неожиданно спросил маленький омега. — Помню, конечно, помню. — отозвался старик, и слабая улыбка тронула его потрескавшиеся губы. — Красивый… прямо как вы вдвоём. — Кстати, — старший из правнуков сел рядом с дедом. — а ты знаешь как родители познакомились? — с любопытством интересуется Джэхён. — Папа нам ничего не рассказывает. — Ох, — в комнате повисла тишина, густая и тяжелая, словно пыль веков. — думаю, ваш папа и не осмелиться рассказать вам об этом… Хоть я и сам почти ничего не знаю, но всё же, почему бы мне не рассказать то, что мне известно? — Да, расскажи! — глаза мальчишек загорелись любопытством, они придвинулись ближе к прадеду, ловя каждое его слово. — Ваши родители… Они встретились, когда им обоим было где-то примерно по 20 или больше лет, точно не помню. Но у них тут же вспыхнули чувства друг к другу, несмотря на то, что они из разных миров. — Из разных миров? Это как? — не понял Сону, нахмурив брови. — Ну, как бы это объяснить… — старик задумался, подбирая слова. — Ваш папа рос в достатке, в большом доме с кучей прислуг… — Да ну, врешь! — фыркнул Джэхён, скрестив руки на груди, словно маленький взрослый. — Если бы папа был богатым, разве мы бы так жили? — Ох, Джэхёни, ты еще мал, чтобы понять… Но поверь мне, моя история — чистая правда. Он купался в роскоши, у него было всё, о чем только можно мечтать. А ваш отец… он вырос в бедной семье, видел много трудностей, но оставался сильным, как настоящий альфа. — Прямо как мы сейчас, тоже живём как когда-то наш отец. — перебил старший из внуков. — Не говори ерунды, ваш отец, насколько мне известно, жил намного хуже, чем вы. Ваш папа старается, чтобы вы ни в чём не нуждались. — Прости. — Джэхён почувствовал вину за сказанное. — Так вот, на чём я остановился? — задумался старик. — Ах да... — вспомнил он. — Отец Чонгука, то есть вашего папы, не принял их любовь и поставил его перед жестоким выбором: либо этот Тэхён и он отрекается от всего, что имеет, либо же остаётся жить в роскоши и следует правилам своего отца. Но Чонгук любил Тэхёна, вашего отца, больше всего на свете и выбрал его. И вот, благодаря плоду их любви, появились вы, мои дорогие. — прадед широко улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз разгладились. — Но тогда почему отец не живёт с нами? — с грустью в голосе спросил Сону. — К сожалению, так бывает… Взрослые сходятся и расходятся, но это не ваша вина. Помните это всегда. — Значит, когда папа ушёл из дома, они с отцом пришли жить к тебе? — вдруг спрашивает Джэхён. — Я сам их к себе позвал. Мой сын, папа Чонгуки, умер, когда тому было ещё пятнадцать лет. — с грустью в голосе ответил старик. Прошло уже много лет со смерти сына, но внук и правнуки сделали его жизнь счастливее. — Чонгуки был единственным, что у меня осталось от сына. А теперь у меня есть и вы. — старик потрепал волосы мальчишек, продолжая широко улыбаться.

*настоящее время*

«Так почему же они разошлись?» — вопрос терзал Джэхёна, словно заноза. — Как бы я хотел попасть в прошлое и предотвратить их разрыв. — прошептал он в пустоту. После очередного раската грома хлынул ливень. С тяжким вздохом Джэхён бросился к ближайшему круглосуточному магазину, ища спасения от бушующей стихии. Но, пробегая по скользкому тротуару, он внезапно споткнулся и упал. Мир перевернулся, и сознание померкло. Когда Джэхён открыл глаза, он лежал на мягкой траве. Вокруг пели птицы и светило солнце. Резко сев, он тут же ощутил острую боль в затылке. — Ай... — потёр он больное место. — Где это я? — пробормотал Джэхён, растерянно озираясь. Место казалось незнакомым. Поднявшись на ноги, он продолжал осматриваться. Все вокруг были одеты иначе, всё выглядело так словно сошло со старых фотографий, — ностальгия по девяностым витала в воздухе. Идя по тропинке, как оказалось, парка, он заметил припаркованные вдалеке старые машины. Вдруг он остановился у ярко раскрашенного киоска, каких не видел в 2019 году. Он не знает, что за чёрт его дёрнул, но Джэхён взял в руки свежую газету, пробежал глазами по заголовку, и взгляд замер на дате выпуска. — Не может быть! — глаза Чона сейчас из орбит вылетят от удивления. — 16 мая 1994 года? Это шутка какая-то? — он повернулся к продавцу, указывая пальцем на дату. — Простите, сэр, это точная дата? Сейчас действительно 16 мая 1994 года? — Ну да, а что тебя так удивляет, парень? — Да, нет, ничего. — ответил Джэхён, хотя в голове кричало оглушительное «ВООБЩЕ-ТО ВСЁ УДИВЛЯЕТ!». — Спасибо. — положив газету на место, он поспешно удалился, продолжая в панике осматриваться.

«Неужели я в прошлом? Но как это вышло? Что произошло?»