как я родителей свёл

      Выйдя из машины, Чонгук вздохнул, смотря на большой и роскошный двухэтажный дом. Нехотя он всё же вошёл в дом, ощущая, как усталость после школы и фестиваля тяжким грузом давит на плечи. Сбросив уличную обувь и скользнув в мягкие домашние тапочки, он поплелся в свою комнату, путь к которой пролегал через гостиную. — Пришёл? — словно тень, прозвучало в полумраке. Чонгук невольно вздрогнул, но постарался скрыть это. На дорогом диване восседал его отчим. Всего год прошел с тех пор, как не стало папы, а этот…уже занял его место и уже два года треплет нервы Чонгука. — Где был? — вкрадчивый голос полоснул по нервам. — Не твоё дело. — буркнул школьник, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. — Не моё дело? — с притворной усмешкой протянул молодой омега. — Так и продолжишь мне перечить? — А ты так и продолжишь бездумно тратить деньги моего отца? — слова сорвались с губ Чонгука, словно осколки льда — Боже, да этот мальчишка совсем оборзел. — прошипел Ынсон, поднимаясь с дивана и надвигаясь на подростка, словно хищник на жертву. — Говори правду, ты был на этом чертовом фестивале искусств? Чонгук чувствовал Ынсона, запах его одеколона, слишком сладкий и навязчивый, заполнял пространство. Этот запах всегда вызывал у Чона неприятные ассоциации. — А, если и был, — процедил он, стараясь сохранить спокойствие. — что с того? — Что с того? — передразнил Ынсон, оказавшись совсем рядом. Его рука резко схватила Чонгука за плечо, сжимая до боли. — С того, что твои рисования под запретом. Ты забыл? Ведь из-за твоего увлечения твой папочка сейчас лежит в вазочке в виде праха. Чонгук дёрнулся, пытаясь высвободиться. Ярость, копившаяся в нем месяцами, готова была выплеснуться наружу. — Не трогай меня! — прошипел он, глядя Ынсону прямо в глаза. — И не смей упоминать моего папу своим поганым ртом. — Что ты сказал? — в глазах омеги полыхнул неконтролируемый гнев, как спичка, брошенная в сухой хворост. Он отпустил плечо школьника и замахнулся для удара, но в последний момент остановился. На его лице появилась зловещая усмешка. — Я теперь хозяин в этом доме. Смирись с этим и слушайся меня. А иначе… ты пожалеешь о том, что вообще на свет родился. — проговорил он медленно, со свое ухмылкой. — Мелкий паршивец! Чонгук оттолкнул Ынсона от себя и направился вверх по лестнице в свою комнату. Как же он ненавидит этого новоиспеченного отчима. Неужели отец не видит, какой на самом деле Ынсон мерзавец? Настоящий волк в овечьей шкуре. В комнате Чонгук рухнул на кровать, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Ярость, смешанная с бессилием, душила его. Как же несправедлива жизнь! Папа, любимый и любящий, ушел так рано, оставив его. Отец погоревал всего лишь год и привёл это чудовище. Теперь, вместо поддержки и понимания, он вынужден терпеть унижения и оскорбления. В памяти всплыли картины из прошлого. Вот папа, улыбаясь, смотрит на его первые рисунки, хвалит за старание и предрекает большое будущее. Вот он вместе с папой посещает музеи и галереи, вдохновляясь работами великих мастеров. Папа всегда поддерживал его увлечение, видя в нем не просто хобби, а истинное призвание. Но теперь… теперь всё это под запретом. Его талант, его страсть, стали причиной смерти папы. Ынсон всё время напоминает ему об этом. Папа погиб три года назад во время пожара в художественной студии, пытаясь спасти работы Чонгука. Его папа с детства восхищался талантом сына, даже оборудовал для него небольшую мастерскую. Но однажды ночью там случился пожар. Как говорят специалисты — это случилось из-за неисправной проводки. Папа, услышав треск огня, бросился внутрь, чтобы вынести картины Чонгука — ведь он знал, как много они для него значат. Но здание рухнуло, и он погиб в пламени. С тех пор искусство для Чонгука было под запретом. Отец, окутанные яростью, вынес из дома всё, что могло бы напоминает об искусстве. Тогда, он обвинил своего единственного сына в смерти своей любви: «Ты виноват! Если бы не твоё увлечение, не было бы этой проклятой мастерской, и Ёнсу был бы жив.» Слезы жгучей лавой потекли по щекам от воспоминаний. Чонгук уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Он не хотел, чтобы Ынсон услышал его слабость. Он не хотел показывать ему свою боль. Он должен быть сильным. Ради папы. Ради себя. Собравшись с духом, Чонгук вытер слезы и поднялся с кровати. Он подошел к шкафу и вытащил картину, которая была накрыта вещами, чтобы никто не видел его хобби. Открыв окно и сев на кровать, он наконец-то посмотрел на холст. Перед ним предстала незаконченная картина — портрет папы. В глазах покойного светилась такая же любовь и нежность, как и при жизни. Чонгук провел пальцем по холсту, ощущая под пальцами шершавость масляных красок. Он обязательно закончит эту картину. Вопреки всему. Во имя папы. И пусть отец с Ынсоном попытается его остановить. Чонгук никому не позволит помыкать им.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

      После прогулки с друзьями, Тэхён нехотя заходит в небольшую квартирку, находящеюся, как считается, в бедном районе. Переступив порог дома, ему в нос тут же ударяет запах перегара. «Когда же это закончится, чёрт возьми?» — безмолвный крик застывает в горле усталого Кима. В маленькой гостиной он видит в стельку пьяного отца, который сидел, оперившись спиной на холодную стену. Вокруг него стоят и валяются бутылки из-под соджу и другой какой-то мусор. Тяжёлый вздох вырывается из груди Тэхёна — ещё утром здесь царил подобие порядка, а теперь снова этот кошмар. — Деньги… — хрипит мужчина, поднимая мутный взгляд на сына. — принёс? Тэхён поджимает губы, стараясь сдержать ярость, клокочущую внутри. Ни тебе «привет», ни тебе «пока». — А как у меня дела ты спросить не хочешь? — Мне нужны деньги, а не слащавые разговоры по душам. — Заканчивай пить уже. Это невыносимо. — Закрой свой рот, щенок. — прохрипел пьяный мужчина, кое-как поднимаясь с пола. Тэхён, стараясь не задеть осколки разбитой бутылки, подошел к отцу и взял его под руку, боясь, что тот рухнет на пол. — Я тебя растил, а ты мне денег зажал? — Боже. — пробормотал Тэхён, продолжая поддерживать отца. — Ты такой жалкий. Папа сделал правильный выбор, уйдя от тебя. — Плевать я хотел на твоего папу. — фыркает пьяница. — Шлюха он, а ты боготворишь его…того, кто и тебя бросил вообще-то. Тэхён молча усадил отца на продавленный диван, стараясь не смотреть в его покрасневшее и опухшее лицо. Достал из кармана смятые купюры и бросил их на грязный журнальный столик. Отец жадно схватил деньги, не особо утруждая себя подсчетом. Главное — есть на выпивку. — И это всё? Ты издеваешься? — просипел он, комкая купюры в руке. — Мне этого на неделю не хватит! — Хватит, если не будешь пить как свинья. — огрызнулся Тэхён, чувствуя, как гнев вырывается наружу. — Мне тоже нужно на что-то жить. Он развернулся, чтобы уйти, но отец схватил его за рукав. — Ты обязан мне! Я же тебя вырастил! Тэхён вырвал руку. — Ты меня не растил. Я был предоставлен сам себе, пока ты только пил и орал. Единственное, что ты мне должен, это нормальную жизнь, которой у меня никогда не было из-за тебя. — Да как ты смеешь, ублюдок! — разгневанный отец кричит ему вслед. Тэхён вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. На улице вдохнул полной грудью свежий воздух, стараясь выкинуть из головы этот кошмар. Но запах перегара, казалось, преследовал его даже здесь. Он знал, что завтра всё повторится снова. И послезавтра. И так будет продолжаться до тех пор, пока отец не сопьется окончательно или пока у Тэхёна не хватит сил разорвать этот порочный круг. Но пока сил не было. Была только усталость и безысходность. Тэхён спускается по узкой улочке, руки привычно прячет в карманах школьных брюк. Он с детства рос без помощи родителей. Папа много работал, что бы обеспечить их с отцом. Но однажды, не выдержав бесконечного круговорота пьяных ссор и обид, он ушёл от них, когда Тэхёну было восемь. Ким знает, что для папы этот выбор был не простым, ведь тому по сути некуда было идти и, уходя, он обещал вернуться за ним. Но… прошло уже десять лет, а папу он так и не увидел больше. Иногда Тэхён ловит себя на мысли, как он там, его папа? Всё ли у него хорошо? И почему он совсем не злится на него? Наверное, потому, что рад за него. Рад, что папа смог вырваться из этой удушающей клетки.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

      Чонгук, надевая строгий пиджак школьной формы, задержался перед зеркалом. Безупречный вид — его визитная карточка, ведь сына депутата Чон Донгука должен выглядеть идеально, где бы и в каком бы состоянии не был. — Господин, — тихий стук нарушил утреннюю тишину. В комнату входит прислуга. — ваш завтрак готов. — Положите с собой, пожалуйста. Перекушу в школе. — с мягкой улыбкой попросил Чонгук, стараясь быть неизменно добрым к прислуге. Он знал, что они выполняют самую сложную работу: уборка, готовка, глажка и другие домашние дела, а самое главное — терпят выходки Ынсона. — Как скажете, господин. — слегка поклонившись в знак уважения, пожилой мужчина удалился, бесшумно прикрыв за собой дверь. Закончив приводить себя в порядок, Чонгук закинул рюкзак на плечо и спустился по лестнице. В тот же миг, словно предугадывая его появление, прислуга протягивает ему бумажный пакет с завтраком. — Хорошего вам дня, господин. — Спасибо и вам. — отозвался Чонгук, одарив прислугу лучезарной улыбкой. Выпорхнув из дома, он направился к машине, предвкушая хороший день. Сегодняшнее утро впервые за долгое время не было омрачено появлением Ынсона. Это хороший знак. В класс он занимает своё место у окна и достаёт необходимый учебник для урока, а так же ручки и тетрадку. За окном светило солнышко и радовало своими тёплыми лучами. Ничто и никто не может испортить его день… — Чон Чонгук! Ну, видимо кроме него. — Как ты посмел… — парень тут же подлетает к нему и уже шёпотом продолжает, чтобы больше никто не услышал. — отказать мне…опять. Чонгук вздохнул, собирая остатки терпения. Он поднял взгляд на альфу, на лице которого разыгрывалась трагикомедия из злости и детской обиды. — Я уже в сотый раз говорю тебе. Ты мне не интересен. — ответил Чонгук ровным голосом, стараясь не привлекать внимания одноклассников. — Думаешь, раз звезда школы, то можешь вести себя так? — Как вести? — Чонгук, словно опытный актёр, приподнял бровь, изображая святую невинность. — Хах, — усмехнулся парень. — я ведь не буду вечно на коленях перед тобой ползать. Так что не упускай свой шанс и согласись уже на свидание со мной. Мы были бы идеальной парой: ты звезда в учебе, а я в футболе. Чонгук откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по самодовольному лицу альфы. — Идеальной парой? Серьезно? Ты, правда, считаешь, что достаточно просто быть популярным, чтобы кто-то захотел с тобой встречаться? — в голосе Чонгука прозвучала неприкрытая ирония. — Я выбираю людей по другим критериям, и твоя спортивная слава в них, к сожалению, не входит. Альфа нахмурился, чувствуя, как уверенность покидает его. Он привык получать то, что хочет, и отказ Чонгука был для него настоящим ударом по самолюбию. — Ты пожалеешь. — прошипел он сквозь зубы, прежде чем развернуться и уйти в свой класс. Чонгук лишь пожал плечами, провожая его взглядом. Он знал, что альфа не привык отступать, но его это нисколько не тревожило. Хёнуком двигали не искренние чувства, а лишь жажда возможностей, которые могли открыться благодаря отцу Чонгука — высокопоставленному депутату. Связи, которые так необходимы для восхождения к вершине в будущем. Чонгук никому не позволит пользоваться собой ради выгоды.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

— Деньги давай! — Тэхён грубо толкнул беззащитного паренька в шершавую стену за школьным углом, там, где учителя не ходят. Таких, как он, пренебрежительно звали ботанами — очки в толстой оправе, робкий взгляд и полное отсутствие умения постоять за себя. Дрожащими руками он протянул Тэхёну мятые купюры — родительские деньги на обеды. Ким небрежно пересчитал добычу и бросил на перепуганного школьника злобный взгляд исподлобья. — Маловато будет. Где остальное? Заныкал, крысёныш? Ботан затряс головой, словно испуганный воробей. — Нет, правда, это всё! Больше нет! — пропищал он, готовый расплакаться. Тэхён усмехнулся, его глаза сузились, превратившись в щелочки. Он знал, что эти тихие мышки всегда прячут что-то про запас. Он резко схватил жертву за воротник и приподнял над землей. — Не ври мне! Я чувствую запах лжи, как пес чувствует кость. Говори, где деньги, или тебе не поздоровится! — голос Тэхёна был полон угрозы, и ботан задрожал еще сильнее. Слезы потекли по его щекам, смешиваясь с грязью. — В… в ботинке! — прохныкал он. — Под стелькой. Тэхён отпустил его, и ботан рухнул на землю, как подкошенный. Ким брезгливо осмотрел его и пнул ногой в бок. — Быстро! — он наблюдал, как дрожащие пальцы копошатся у шнурков, вытаскивая из ботинка свернутую купюру. Тэхён выхватил деньги и удовлетворенно ухмыльнулся. Этого хватит на пачку сигарет и, может быть, даже на что-то еще. Он развернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился. — Слушай, крысёныш, — сказал он, не оборачиваясь. — если кому-нибудь расскажешь, я найду тебя. И тогда тебе действительно будет плохо. — с этими словами он скрылся за углом, оставив ботаника в одиночестве, рыдающего на грязной земле. — О, явился! Мы уж заждались. Где был? — раздался голос, и к Тэхёну подошли друзья. — Да так, кое-какие делишки. — уклончиво ответил Ким, торопливо пряча смятые купюры в карман школьных брюк. — Решил развлечься без нас? Ай-ай-ай, как нехорошо. — Юнги, расплывшись в широкой ухмылке, по-хозяйски закинул руку на плечи Кима. — И много ли нажил «праведным» трудом? Друзья прекрасно понимали, чем их товарищ занимался за углом школы. Пугал ботаников и, конечно, отбирал деньги. — Сколько надо. — фыркнул Ким, раздраженно сбрасывая руку Юнги со своих плеч. Таких, как Тэхёна и его друзей, называют хулиганами школы. Они чувствовали себя в этой школе главными, их слово чуть ли не закон, а у других всё тряслось, стоит им увидеть их. Юнги нахмурился, уловив в голосе Тэхёна раздражение. Обычно тот с удовольствием делился добычей, подтрунивая над жертвами. Что-то было не так. — Что случилось? — осторожно спросил Намджун, самый рассудительный из троицы. — Ты какой-то взвинченный. — Всё нормально. — неохотно проговорил Ким. — Пошлите, скоро урок начнётся. Юнги и Намджун переглянулись, наблюдая за удаляющейся спиной друга. Странное поведение Тэхёна не ускользнуло от внимания друзей. Обычно он был душой компании, заводилой во всех проделках, но сейчас казался отстранённым и подавленным. Весь день в школе Тэхён держался в стороне, не участвовал в общих разговорах и избегал зрительного контакта. На уроках он сидел, уставившись в одну точку, словно погружённый в свои мысли. Юнги и Намджун обменивались беспокойными взглядами, не решаясь напрямую спросить, что случилось. Они понимали, что давить на Тэхёна бесполезно, он скорее замкнётся в себе ещё больше. После уроков, Тэхён не стал ждать друзей и быстрым шагом направился домой. Злость, копившаяся весь день, горела внутри. Сегодня ему позвонил сосед, тот заявил, что отец Тэхёна когда-то занял у него деньги и до сих пор не вернул. Сегодня, когда сосед заикнулся о долге, отец сорвался — удар, поток оскорблений… Теперь сосед поставил ультиматум: если Ким не желает увидеть отца за решёткой, он должен вернуть долг. Да не просто вернуть, а заплатить вдвойне, так сказать компенсация за «неприятную встречу». Ворвавшись в квартиру, Тэхён застал отца там, где и ожидал: сидевшего на полу возле журнального столика, в обнимку с бутылкой соджу. Знакомый до боли пейзаж лишь подлил масла в огонь его ярости. — Зачем ты занял денег у соседа? — процедил Тэхён, стараясь держать себя в руках. — Чего? Ничего я не занимал. — Я же говорил тебе: не занимать ни у кого денег! — взорвался Тэхён. Он пнул ногой пустую бутылку из-под соджу, отлетевшую в сторону. Отец поднял на него мутный взгляд, не сразу сфокусировавшись. — Ты какого хрена разорался тут? Ясно же сказал, ничего я не брал. Он врёт, а ты ему веришь. — Врёт? Ну да, конечно, всё вокруг сплошное враньё и то, что ты позоришь меня перед всем кварталом? И то, что я теперь должен искать деньги, чтобы расплатиться с твоими долгами? — Тэхён почти кричал, чувствуя, как подступает истерика. — У меня и так работы невпроворот, а ты… Отец попытался встать, но тут же пошатнулся и снова опустился на пол. — Да что ты понимаешь, щенок? — Мне что, запирать тебя в квартире, чтобы ты не творил всякую хуйню, пока меня нет? Сколько ещё будет длиться этот позор? — Дом — моя собственность, я тут живу, как хочу. — огрызнулся отец, сплевывая на пол. — И вообще, иди, работай, дармоед. Пока ты тут со мной препираешься, деньги сами себя не заработают. Тэхён сжимает кулаки до побелевших костяшек. Дармоед? Это он, который учится и ещё пашет как проклятый, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, пока отец пропивает все, что только можно? — Что б ты сдох! — прошипел Тэхён сквозь зубы, выхватывая недопитую бутылку соджу из дрожащих рук отца, а следом и несколько других таких же бутылок. Стремительно подойдя к раковине, он начал выливать горькое содержимое. — Эй, ты что творишь? — взревел опьяневший мужчина, поднимаясь на нетвёрдые ноги и шатаясь, потянулся к своему «золоту». — Совсем страх потерял, ублюдок? — Отошёл. — процедил Тэхён, отталкивая отца. Тот, потеряв равновесие, рухнул на пол. Пьяница вновь встаёт и замахивается на сына, кулак с силой врезался в скулу сына. Тэхён чего-то такого ожидал, но не думал, что у отца были силы сейчас, а тут… У них уже пару раз были стычки с применением кулаков, которые заканчивались в пользу Кима. Отставив пустую бутылку, он коснулся ладонью горящей щеки и, взглянув на отца, нанёс ответный удар. Состояние отца не позволило ему удержаться на ногах, и он рухнул тут же отключаясь. Нехотя, Тэхён проверил пульс. Жив. Оставив его лежать там же, он вышел из квартиры, хлопнув дверью. На улице он прислонился спиной к стене и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в теле. Сколько это еще будет продолжаться? Он любил отца, несмотря ни на что, но эта бесконечная череда скандалов и долгов выматывала его до предела. В голове промелькнула мысль уехать. Сбежать куда-нибудь подальше, где никто не знает о его проблемах. Но он тут же отбросил её. Он не мог бросить отца одного, зная, что тот пропадет без него. Тэхён вздохнул и посмотрел на наручные часы, пора идти на подработку.