Из-за тебя всë только хуже

Этого всего не должно было быть изначально. Всех этих чувств — они лишние. Любовь мешает карьере, мешает развиваться, мешает вообще всей жизни. Это аксиома, которую Саша уже сотню раз выучила. И каждый раз на одни и те же грабли, и от этого ещё больнее — хотелось рвать волосы на голове, кричать, разбивать посуду, потому что любовь мешает её тренировкам, выступлениям, карьере. Да вообще всему, чëрт подери. И Саша искренне полагает, что станет проще, если она с ним переспит. Намного проще. Может, она просто насмотрелась его выступлений: на его фигуру в этих облегающих костюмах, слишком много думала о том, как он тренируется, о том, как напрягаются его мышцы. Ведь на то, что этот парень творит на льду, нужно очень много физической силы и крепких нервов. Поэтому Саша решает, что ей надо с ним просто переспать и забыть на славу всем богам. Это ведь не впервые уже такое: она однажды влюбилась (ну, по крайней мере думала так), потом провела с тем парнишей ночь и забыла его как страшный сон. Вот и с Ильёй будет так же, правда ведь? Саша знает, что нравится Илье, — это очевидно, он сам напрямую об этом сказал. Вот так подошёл и признался. А потом начались ухаживания, конфетки, букетики… тьфу. Нафиг Саше оно не надо. Нет, ну, конечно, ей приятно. Ей льстит такое внимание от Ильи. Но она сама головой понимает, что это временно: Илья поухаживает за ней, она с ним переспит, а потом оба потеряют интерес и разойдутся как в море корабли. Это такая своеобразная теорема. Саша понимает, что думает о нëм слишком много, а это ой как мешает тренироваться. Выход на лëд — в мыслях Илья; ложится спать — думает о Малинине. В какой-то момент она не выдерживает, и говорит прямо, что ей это всë мешает. Илья реагирует спокойно: просто кивает и раскрывает руки для объятий, в которые Саша падает, прижимается и хочет заплакать. Но сдерживается, слëзы не льёт — просто крепко обнимает, а затем отстраняется, в глаза ему не смотрит — слишком уж это тяжело. Илья знаков внимания больше не проявляет — может иногда помочь донести сумки до такси, пожелать удачи перед стартом, но ничего сверхъестественного. И Саша понимает, что ей становится ещё хуже. Хуже без этого внимания, без касаний и объятий. И теперь она в отчаянии. Но от своего изначального плана решает не отходить. Зовёт Илью погулять. Он удивлëн и не скрывает этого, но и Саша пока молчит о своих причинах. Они немного разговаривают, обсуждают последние новости, а потом Трусова удивляет Илью ещё больше: — Давай переспим?

***

У Ильи есть голова на плечах, он далеко не глуп и может держать себя в руках. Однако это пресловутое, вездесущее «но» как всегда всë портит. Илья действительно понимает, что творит, но Саша его сначала отвергла, а теперь лежит у него дома, на его кровати, вся такая открытая, мягкая, обнажена перед ним. Илья не понимает, почему согласился и как они оказались у него. Он медлит, не знает, что делать; хочет сделать ей приятно, быть рядом, целовать, покусывать, обнимать, но он абсолютно без понятия, к чему это всë приведёт. Его состояние сводится к некому отчаянию. Саша тянет Илью к себе, целует как-то даже целомудренно, зарывается пальцами в волосы. Она понимает, что делает с Малининым, знает, в каком он сейчас состоянии, как он мечется в попытках осознать происходящее и продумать план действий после этой ночи. Саша не садистка и не эгоистка ни в коем случае — она сама не до конца осознаёт всё, зато на все сто процентов уверена, что после секса забудет о нëм, а сам Малинин уж явно не против этой ночи — от него в любом случае не убудет. Из своих догадок о происходящем с Ильёй Трусова понимает, что сейчас он скорее ведомый нежели ведущий, поэтому девушка начинает целовать Малинина более грубо, проникает языком в его рот, тянет за волосы, ведёт парня за собой. Илья словно отмирает: жарко отвечает на поцелуй, поглаживает ладонями еë тело, но всë ещё медлит, будто бы боится заходить дальше, а Саша понимает, не торопит — сама спешить не хочет. Жаркие поцелуи сменяются более невинными, за сплетением языков следуют ленивые «чмоки»; Илья заходит дальше: цепляет губами мочку еë уха, а затем начинает покрывать шею Саши поцелуями, мягко покусывает, мокро проводит языком по пульсирующей венке, и Трусова выгибается ему навстречу, тянет к себе ближе, жмëтся к нему, проводит ладонями по его спине. Саше кажется, что ей сносит крышу. Она чувствует губы Ильи в районе ключиц, его руки у неë на талии; низ живота приятно тянет, а первый тихий, едва слышный стон вырывается, когда Илья мягко цепляет губами сосок, проводит языком по нему и околососковому кружку, нежно сжимает груди, и Саша хочет больше, не может насытиться; еë руки подрагивают — она сама чуть ли не дрожит от переполняющих еë чувств и возбуждения, нуждается в большем и чëм-то более жарком. Всë внутри замирает, когда Илья немного раздвигает еë бëдра и проводит двумя пальцами по малым половым губам, размазывает смазку и смотрит ей в глаза. Как будто бы немного робко, но всë ещё так открыто, следит за еë состоянием, вглядывается в мягкие черты лица, произносит практически шëпотом: — Скажи, если что-то будет не так; больно, неприятно или некомфортно, главное — не молчи. В ответ Саша кивает и чувствует, как Илья проникает пальцем на две фаланги — осторожно, нежно растягивает еë, одновременно с тем приникает губами к животу Саши, сцеловывает каждую родинку, чмокает под пупком, а затем поднимается, только чтобы коснуться своими губами еë, проникнуть тëплым языком, целовать мягко и страстно одновременно. Илья проникает внутрь вторым пальцем и почти не двигает ими: даëт Саше привыкнуть, растягивает, и девушка откидывает голову на подушки, прерывисто выдыхает и не знает, куда деть свои руки, поэтому просто кладëт их Илье на плечи, зарывается в блондинистые волосы, слегка тянет и всë ещё держит их там, когда Малинин проводит языком по внутренней стороне еë бедра, целует, кусает и сразу же лижет на месте укуса, оставляет розовые пятна, и Саша стонет — уже громче, практически хнычет, не знает, куда себя деть, а Илья слышит это и только хмыкает, сжимает свободной рукой бедро и медленно вытаскивает пальцы, чувствуя, как стенки влагалища сжимаются, пульсируют и ему это действительно нравится. Нравится заставлять Сашу желать, хныкать и сжиматься вокруг его пальцев. Трусова жмурится, мычит сквозь сжатые зубы, и Илью это заводит. Конечно, некая растерянность никуда не делась, но думать об этом ему не хочется. Теперь Илья сжимает её бëдра обеими ладонями и раздвигает их чуть шире, и на коже девушки остаётся влажный след от собственных выделений, которые остались на его пальцах. Малинин до сих пор в одежде, но его это, видимо, ни коим образом не волнует; на дне его зрачков пляшут хитрые чëртики. Он улыбается одними уголками губ и ложится между бëдер Саши, широко мажет языком по половым губам, кончиком обводит вокруг клитора и приподнимается на локтях, отстраняясь. Смотрит Саше в глаза, громко сглатывает и спрашивает: — Как тебе нравится? В его голосе выступают нервные нотки, хотя до этого он казался уверенным в своих действиях. И Саша понимает, что парень нервничает, — это кажется ей даже милым, но она подавляет лëгкую улыбку и проводит большим пальцем по скуле Ильи. — Просто не будь грубым, — отвечает девушка, и Малинин кивает, снова припадая губами к влагалищу. Во время поцелуев его язык кажется каким-то озорным и шаловливым, умелым, но сейчас движения становятся немного хаотичными, распространяются по всей области интимного места. Илья на пару секунд прикрывает глаза. Саша наблюдает за ним, тяжело дыша, и в моменте замечает, что у Малинина выступает лëгкий румянец на скулах. Ей это нравится, — нравится смущать его, вызывать у Ильи чувства. Когда Илья надавливает языком на клитор, Саша стонет. Громче, чем до этого, откровеннее. Он проникает языком внутрь, лижет стенки влагалища, высовывает и широко мажет языком по половым губам. Малинин убирает ладони с еë бëдер: одну кладëт девушке на живот, поглаживает, а пальцами другой проникает во влагалище, — снова два, и снова он осторожничает, замедляет движения языка и вводит пальцы медленно, аккуратно, но на этот раз чуть-чуть дальше, чем на две фаланги, от чего Саша шумно сглатывает и прикусывает кожу на тыльной стороне ладони. Для Саши всë сливается в единый гул; она теряет счёт времени, начинает забываться, не знает, прошло пять минут или все тридцать, хотя и десять минут в таком состоянии длились бы как десять секунд. По ощущениям прошло уже минут двадцать, хотя может быть больше, а может и меньше. Но Саше без разницы — она словно парит в своих чувствах и не хочет о чëм-либо думать или выходить из этого состояния. Всë тело кажется слишком чувствительным: любое прикосновение — словно лëгкий, щекочущий разряд тока. Все запахи смешиваются: лëгкий аромат духов, клубники и мяты от стоящего в комнате диффузора и запах секса, повисший в комнате. Илья немного скручивает пальцы, давит на чувствительные точки; убирает ладонь с живота девушки, чтобы положить её на грудь, а затем приподнимает клиторальный капюшон губами, немного давит языком, и Саша выгибается в спине, перестаëт сдерживать свои стоны. Еë умоляющий шëпот ласкает слух Илье — он сам уже млеет оттого, насколько приятные звуки слышит. В конце концов Илья сосредотачивается на ласках клитора и немного двигает пальцами. Помнит, что Саша просила без грубости. Почти полностью приникает ртом к влагалищу, касается расслабленным языком, двигает им методично, однообразными движениями, и безотрывно смотрит девушке в глаза — с какой-то своей хитринкой. Всë тело Саши словно сводит, она начинает мелко подрагивать, стенки влагалища импульсивно сжимаются вокруг пальцев Ильи. Девушка дышит громко, тяжело, прерывисто стонет и жмурится; пальцами тянет Малинина за светлые прядки и вскоре обмякает, пытаясь отдышаться. Илья не отстраняется сразу: на пару секунд замирает, когда понимает, что девушка кончила, а затем отстраняется, убирает ладонь, которой ласкал грудь; медленно достаёт средний и безымянный пальцы из влагалища. Покрывает нежными поцелуями внутренние стороны бëдер, поглаживает ладонями всë еë тело, надавливает так, чтобы не было ни больно, ни щекотно, не касается слишком чувствительных точек, дабы избежать появления сверхчувствительности у девушки. Когда он поднимается, Саша замечает, что щëки и подбородок Ильи мокрые от выделений. Малинин поднимает салфетки, лежащие на полу рядом с лубрикантом и презервативами, которые, очевидно, не пригодились. Он вытирает всë с лица, и Саша тянет его к себе, но сначала Илья немного приостанавливается, а затем просто чмокает еë в губы. В ответ Саша слегка касается губами его переносицы. Замечает, что Илья всë ещё возбуждëн и тянется к его штанам, но он мотает головой: — Отдохни лучше, — и целует в щëку, оставляет пару сухих касаний губ на шее и отстраняется. Саша понимает, что теперь окончательно запуталась. Ненавидит этот ëбаный закон подлости, из-за которого разрушились еë ожидания, что они переспят и она всë забудет. Блять, нет. Вообще не так. Ей хочется целовать его ещё больше, обнимать, прижимать к себе. И Саша убеждена, что всë пойдёт наперекосяк опять, потому что заняться сексом — явно не лучшее начало отношений. К тому же, если она и раньше о тренировках думать не могла из-за Малинина, то теперь станет ещё хуже. По закону подлости все планы всегда разрушаются, правда ведь?