Крошка хлеба или друг на четвертинку

- Как думаешь, почему облака вечно на что-то похожи? - Рюджин лежала траве посреди поля и глядела на яркое солнце. На кристально голубом небе медленно плыли ленивые облака, даже не пытаясь обогнать друг друга. Они медленно плыли, и также медленно покачивалась трава не бескрайнем поле. Цветочки тоже. Такие яркие. Жёлтые. Они покрывали все поле, и прямо сейчас Рюджин боковым зрением видела, как Йеджи игралась с одним из них у себя в руках, поворачивая то одной стороной, то другой и бесконечно разглядывая, будто в этих крохотных жёлтых лепестках должно было быть что-то очень важное, что она боялась упустить. - Может они вообще ни на кого не похожи, - Йеджи пожала плечами, хотя делать это было неудобно из-за лежания на спине, - А мы как дураки постоянно приписываем им похожесть на что-то. Может им вообще плевать на это. Плывут себе и плывут. Они познакомились совсем недавно. Рюджин переехала в этот город и волей судьбы оказалась в одном классе с Йеджи. Правда в школе они почти и не общались. Сами не знали почему. Просто так получилось. А после школы - да. Стоило Йеджи покинуть территорию школы, как Рюджин тут как тут. Она появлялась будто из неоткуда, но Йеджи и не возражала. Правда возражали все остальные. Рюджин совсем не училась. И экзамены сдала с горем пополам, хотя последний месяц почти каждый день после школы они приходили домой к Йеджи и сидели за книгами. Но если честно, училась только Йеджи. Рюджин же смотрела в книгу, вертела ручку на пальце, слушала, как старшая читала себе что-то под нос, лежала у нее на кровати, за что всегда была отругана вдоволь, затем сидела на полу и смотрела на Йеджи, лежала у нее на коленях, когда на пересаживались на диван в гостиной, чтобы сменить обстановку, рассказывала шутки, иногда, в моменты особой скуки, отвлекала. В общем, все кроме уроков занимало ее этот месяц. До этого, чуть ли ни с первого дня, когда Рюджин случайно увидела Йеджи по дороге в школу, и ничего не говоря, просто пошла за ней в нескольких метрах, они просто гуляли. Если Йеджи шла после уроков в магазин, Рюджин тоже очень срочно понадобливалось что-то этакое. Если Йеджи шла в парк, то и Рюджин очень хотелось в этот день вдруг пойти в парк. И всегда она шла в нескольких метрах. А потом однажды Йеджи обернулась, с самым хмурым, недовольным и одновременно милым выражением лица, подозвала Рюджин к себе, отчитала ее за шарканье ногами и пошла дальше. Рюджин тоже. С того дня они уже ходили вместе. Сначала совсем не говорили. Только прощались в конце и то чаще просто махали рукой. А потом как-то Рюджин предложила купить Йеджи хлеб, а та и не была против. Так они разговорились о том, кому какой хлеб нравится, дошли до нужного ларька, и тут же замолкли, пока пережевывали еду. Так Рюджин узнала, что Йеджи любила мягкий хлеб, который ещё постоянно крошится. А Йеджи узнала, что Рюджин хорошо разбирается в хлебе. Хотя по правде это было не так. Она просто старательно кивала и поддакивала, пока старшая рассуждала о хлебе. Ей вообще нравилось, когда старшая рассуждала. О чем угодно, не важно. Было просто приятно слышать много слов от нее, особенно умных, особенно, когда она пыталась что-то донести. Потому Рюджин и попросилась в гости к Йеджи, когда та за месяц до экзаменов удвоила свои занятия. Йеджи не сразу согласилась, конечно, но потом сдалась. Все же родителей дома не было - они вечно на работе - а няню, вот совсем недавно в честь пятнадцатилетия Йеджи, убрали и позволили ей оставаться дома одной, хотя бы на пару часов. Они бы наверное удивились, если бы узнали, что и эти пары часов она не одна. - Плевать? - вдруг спросила Рюджин, - Ты думаешь им плевать на наше мнение? Йеджи поднялась и потянулась к пакету с хлебом. Это стало их традицией, шуткой, игрой. Пока Йеджи ответственно досиживала на всех уроках, Рюджин сбегала с половины последнего, чтобы успеть забежать в булочную перед тем, как Йеджи выйдет из школы. Так и сегодня она принесла старшей хлеб и вместе они пришли на это поле, где точно не было никого-никого живого кроме них. Ну и облаков, конечно, что так лениво передвигали своими широкими белыми лапами. - Ну да. Думаю, они похожи на тебя. Тебе разве не плевать, что о тебе думают? - Йеджи откусила краюшку хлеба и с удовольствием пережевела, наблюдая, как крошки рассыпаются на траву. Она мягко улыбнулась, и Рюджин вдруг стало в разы легче. Сегодня они наконец сдали экзамен. Чем ближе он был, тем реже Йеджи улыбалась. Тем реже она говорила. И тем реже они уходили куда-то ещё кроме ее дома. В таком режиме они уже жили месяц. Сегодня же Рюджин наконец смогла уговорить Йеджи пойти куда-нибудь отдохнуть. На деле та бы ее точно не послушала, если бы ее репетитор не сказал тоже самое ещё неделю назад. - Нет, не плевать, - Рюджин вдруг вскочила с места и уставилась на удивительно спокойную Йеджи, будто настроение этой спокойной травы, этих красивых, но уставших цветов и ленивых облаков вдруг поместилось в одном ее небольшом сердечке, - Не всех конечно. Но мнение некоторых меня очень даже волнует. Рюджин зачем-то говорила искренне, правда, даже непривычно. И нет-нет, нельзя сказать, что с Йеджи они врали друг другу. Просто слишком долгое молчание, которое вечно царило в их прогулках не позволяло многому быть озвученным. - Например? - с лёгкой улыбкой на одну сторону поинтересовалась Йеджи, вновь кусая. Рюджин замерла. Она, конечно, собиралась когда-нибудь сказать Йеджи об этом, хотя может и нет. Но в любом случае она не была готова к этому сейчас. Молчание витало слишком долго, и на время ей показалось, что Йеджи и вовсе потеряла интерес и теперь только смотрела в даль, где сотни мерцающих цветов покачивались в такт ветру. - Например, ты, - ответила Рюджин со всей серьёзностью. Её правда это волновало. Она говорила честно, и если уж совсем честно, то хотела узнать это давно, просто никак не могла спросить. Да и как такое вообще говорят? Йеджи наверное не знала, но у Рюджин в прошлом месте жительства совсем не было друзей. И на самом деле, она не очень знала, как нужно общаться. А что сложнее, как становятся друзьями? Поэтому просто ходила за Йеджи. Это же должно сработать? - И что же тебя волнует? - Йеджи повернулась к ней лицом, уголки губ были чуть приподняты, а глаза вдруг удивительно заблестели любопытством. Красиво. Йеджи всегда была красивой. Только увидев ее в свой первый день в школе - весной - Рюджин вдруг поняла, что она точно красивей даже всех распустившихся цветов. И всех зазеленевших деревьев тоже. И даже яркого солнца, что так отвлекал от учебы. Йеджи была идеальной. Рюджин не хотела приходить в школу. Она вообще не знала, как нужно себя вести и что делать. К тому же в этой школе учились самые самые умные, а она такой не была. Правда, это совсем скоро перестало ей мешать. Среди самых-самых умных Йеджи все равно была самой-самой умной. И в отличие от солнца она не отвлекала от учебы. Наоборот. Она читала Рюджин книги, иногда даже усаживала за свой стол дома и следила, чтобы она хотя бы что-то прорешала. Даже несмотря на недовольную гримасу Рюджин, что сгорбившись утыкалась в учебник по математике, она не отходила и не отпускала девочку, пока та ни разбирала хотя бы одну тему. Потом Рюджин по обыкновению ложилась Йеджи на колени, когда та начинала что-то читать. Сначала просто лежала. Потом Йеджи как-то решила почитать вслух. А затем они даже что-то обсудили из книги. Так и продолжили. Рюджин лежала на коленях и слушала чтение Йеджи. Правда, чем ближе был экзамен, тем меньше художественных книг было у нее на руках и тем чаще она читала учебники, но Рюджин и это нравилось. На самом деле ей просто нравилось лежать у Йеджи на коленях и слушать ее. Неважно, что. Когда она читала учебники, Рюджин не сильно вслушивались. Она увлеченно изучала ее голос, интонации, как она произносит гласные, куда ставит ударения, на чем делает акцент, где замолкает на несколько секунд, где читает быстро и напряжённо, где медленно и по слогам, как меняется ее голос со временем, как появляется небольшая хрипотца от долгого чтения и ей нужно выпить воды. Сначала она сама просила Рюджин чуть подняться и ходила на кухню за водой, потом однажды попросила ее принести воды, а после этого Рюджин уже сама слышала по ее голосу, когда становилось труднее читать и нужно было сходить за водой. Она приносила стакан, Йеджи пила, улыбалась ей в знак благодарности, и все начиналось заново. Только вот у Рюджин это было впервые. Она не знала, так делают друзья или нет. Она вообще ничего не знала. Делала, как чувствовала. Но разве так правильно? - А я друг для тебя? - с расширенными от волнения глазами Рюджин смотрела на Йеджи, которая вновь повернулась к ней и смотрела в глаза. Ей нравилось когда она смотрела в глаза. У Йеджи, если честно, очень красивые глаза. Особенно когда она была расслаблена и ни о чем не думала. В школе этого не было. Там она обычно была напряжена и что-то решала. Даже не смотрела в сторону Рюджин, а о ее глазах оставалось лишь мечтать. Вообще Рюджин не замечала, чтобы другие как-то по особенному смотрели на Йеджи. Но разве так можно? За все свои четырнадцать лет Рюджин никогда не видела таких красивых глаз. Будто бы красота всех цветов на поле вдруг проникла в ее глаза и осталась там. Интересно, а Йеджи когда-то видела какие-то такие же красивые глаза? Чтобы хотелось бесконечно смотреть в них. Так, как Рюджин смотрит в ее собственные. Чтобы, кажется, и болеть переставало, когда смотришь. Даже если упал, даже если что-то поранилось. Стоит только посмотреть, и кажется, что не так уж и больно. И даже, когда грустно. Стоит только взглянуть Йеджи в глаза и уже не грустно. А на кого Йеджи смотрит, когда ей грустно? В школе она смотрела только на тетради и книги. Может ей не было грустно? Но даже получая плохую оценку, когда Йеджи все же грустила, она не смотрела на Рюджин. Интересно, почему? Ей не нравились глаза Рюджин? Честно говоря, Рюджин всегда хотела, чтобы когда Йеджи было грустно, она смотрела на нее. Но Йеджи не смотрела. В школе она вообще не смотрела, даже не говорила с Рюджин. Будто они и не знали друг друга, но Йеджи в школе ни с кем почти не говорила, поэтому Рюджин старалась не расстраиваться. Старшая всегда училась в школе и только. Не грустила и не смотрела другим в глаза. А вот после школы, когда Рюджин ее нагоняла и отдавала ещё теплый, хрустящий и такой любимый старшей хлеб, Йеджи улыбалась, тоже не грустила, но теперь смотрела ей в глаза. И Рюджин вдруг переставало быть грустно из-за того, что все время в школе она сидела одна. Обычно она сидела дальше, чем Йеджи и могла смотреть на нее из-за спины. Это было приятно. Рюджин почти и не слушала урок. Она только смотрела на Йеджи. Как та сидела, выпрямив спину, пока слушала объяснение, как кусала губу, когда попадалось что-то сложное, хмурила брови, если была не согласна с решением, сжимала губы в тонкую линию, когда ошибалась, стучала кончиком ручки по парте, когда сердилась, горбилась, когда не могла что-то решить, и вновь выпрямляла спину, когда получала нужный ответ. - Друг? - отчего-то переспросила Йеджи и вновь откусила хлеб. Крошки скатились по ее одежде вниз и несколько осталось на ногах. Йеджи вдруг наклонила голову, взяла крошку двумя пальцами и подняла перед глазами, - На крошку хлеба. Ты мой друг на крошку хлеба, - Йеджи отпустила крошку, и она упала в траву, а пока Рюджин не успела спросить, она сама продолжила, - На чуть-чуть. На четвертинку. Йеджи как-то криво улыбнулась и вновь легла на спину подложив руки за голову, а Рюджин опустилась рядом. Ветер все ещё слегка мотал травинки из стороны в сторону, а они приятно щекотали кожу. "Друг на крошку хлеба", - все звучало в голове, и Рюджин пыталась понять. Она, если честно, стеснялась спрашивать это. Все же они общались с Йеджи не так уж и много. Но все равно где-то глубоко в душе надеялась услышать ответ. И теперь она думала, устраивал ли ее такой ответ. "Друг на четвертинку", - в любом случае точно лучше, чем вообще не друг, ведь так? Кажется, да. А потому Рюджин прикрыла глаза, позволяя ветру гладить кожу. Говоря по правде, ей больше нравилось, когда гладила Йеджи. Иногда, когда Рюджин ложилась к ней на колени во время чтения, и книга оказывалась несложной, не такой, чтобы Йеджи нужно было хмурить брови и перебирать пальцы свободной руки, она опускала ладонь на голову младшей и медленно проводила по волосам, гладила, иногда наматывала волос на палец, а затем вновь отпускала, иногда запускала все пальцы в волосы и тогда рой мурашек проходил по всему телу Рюджин, начиная от головы, добираясь до самых ног, а затем возвращаясь обратно. В такие моменты она ощущала что-то очень-очень странное. Будто какой-то летний цветок распускаться в груди и начинал испускать свой нежный аромат, почти как духи Йеджи, чуть сладковатые и фруктовые. И этот цветочек потом обыкновенно закрывался обратно, прятался. Но однажды, когда Йеджи совершенно долго гладила Рюджин по голове, да так, что та успела и уснуть ненадолго, Рюджин открыла глаза, проснувшись от тихого шёпота Йеджи, и поняла, что цветочек никуда не ушел, даже не закрылся. Так и остался цвести в груди. Он просто уменьшился. Но и это было не самое странное. Потом, с каждым разом, когда Рюджин думала о Йеджи, смотрела на Йеджи, трогала Йеджи, гуляла с Йеджи, нюхала Йеджи, и даже просто представляла себе Йеджи, этот цветочек становился все больше. И теперь он так широко расправился у Рюджин в груди. На поле было много цветов, чаще жёлтых, но ни один из них не был таким же большим, как цветок в ее груди. А ещё Рюджин не была уверена, точно ли цветок в ее груди жёлтый. Иногда ей казалось, что так. А иногда будто бы розовый - как рюкзак Йеджи, который она носила на одном плече. А может цветок был желто-розовым? Такое Рюджин нравилось больше. Только все равно это было странно. Откуда у нее в груди вообще взялся цветок? И что с ним надо делать? Раньше у нее никогда не было цветочков в груди. А что это значит? Нужно ли за ним ухаживать? Обычно цветы поливают, чтобы им было хорошо. А как поливать этот цветок, чтобы он не завял? Рюджин не знала, нужно ли его на самом деле поливать или он никогда не вял. Но ей не хотелось, чтобы этот цветок пропадал. Он странный, конечно, но Рюджин нравилось иметь его в груди. Было что-то магически приятное в том, что теперь в каждой секунде своего дня она ощущала аромат этого цветочка. Ещё лучше было, когда цветок расправлял свои лепестки после общения с Йеджи. И во время тоже. И в ожидании. Предвкушении. Интересно, а у Йеджи есть цветочек? Растет ли такое же приятное, пахнущее что-то и в ее груди? А оно расправляется, когда Рюджин близко? А может так происходит из-за кого-то другого?... Но ведь так не должно быть, да? Раз цветок Рюджин раскрывается рядом с ней, то так должно быть и у нее. Или нет?.. Почему-то этот вопрос глубоко засел в голове. Он прогнал все остальные мысли, и Рюджин даже перестала думать о четвертинке. А что если цветочек Йеджи раскрывается при ком-то другом?.. Эта мысль очень расстраивала Рюджин. Она вдруг надула губы и нахмурила брови, стараясь прогнать назойливую мысль. Она даже улыбнулась и спросила Йеджи о форме очередного, проплывающего над их головами облачка, чтобы отвлечься, но не получилось. Ее собственный цветочек начал как-то странно зудеть. Будто бы злился, но на что? А мысли о цветочке Йеджи заполонили всю голову. Даже очередное облачко - бегемот - не помогло избавиться от этой мысли. И когда девочки встали уже сопровождаемые бледными отголосками ночи. И когда они шли домой. И даже когда Рюджин отчего-то вдруг осмелела и коснулась пальцами ладони Йеджи. Та не сопротивлялась. Наоборот, она взяла ее ладонь в свою. Так они и продолжили идти в молчании. Стало чуть полегче. Цветок расправил свои розово-желтые лепестки, и Рюджин улыбнулась краешком губ, делая быстрые мелкие шаги, стараясь успеть за Йеджи. Но мысли никуда не ушли. Стали только сильнее. А что если Йеджи сделала это просто так, и ее цветок совсем-совсем никак не отреагировал на это? А что если у нее и вовсе нет цветочка? Рюджин даже не знала, что ей не нравилось больше. Но точно не нравилось . А ещё не нравилось, когда Йеджи все же отпустила ее руку, когда они дошли до ее дома. Рюджин часто её провожала, а потом шла домой сама. Но сначала ждала, чтобы Йеджи точно дошла домой, поднялась к себе в комнату с помахала ей из окна, и только потом уходила. Также было и сегодня, но неприятные мысли, взяли ее цветочек будто в капкан. Ему было больно. И ей тоже. Рюджин не знала почему, но по дороге домой вдруг заплакала. Точнее не она. Слезы сами потекли по лицу. Она только ощутила их мокрые дорожки. Все больше и больше. Рюджин точно не рыдала, лишь только плакала. Совсем тихо и незаметно. И если бы не красные глаза и заплаканное лицо, никто бы точно точно не догадался, что она плакала. Только вот она и сама не знала, почему плакала. Просто плакала. И так шла домой. Там она забралась под одеяло и свернулась в клубочек. Цветочек заныл так, как никогда раньше. Будто он тоже заплакал вместе с Рюджин. Может так и нужно поливать этот цветочек? Но ей так не нравится. Зачем он нужен, если поливать его надо слезами? И вообще. Сейчас Рюджин была уверена, что лучше бы не было у нее этого цветочка вовсе. Только больно от него. Правда, тут же она извинилась, сама не зная, перед кем и за что, просто из извинилась и продолжала плакать, подобрав к себе ближе ноги. Она и не заметила, как уснула. Ноющий цветочек вытянул из нее все силы. Рюджин не знала наверняка, но кажется, ей снилась Йеджи. Как и десятки и сотни раз до этого. Каждый раз, когда она закрывала глаза, в темноте появлялась Йеджи. И ночью тоже. Только почему? Раньше Рюджин никто так часто не снился. Только герои мультфильмов и пару раз из фильмов было. Но и они пропадали через пару дней. А Йеджи не пропадала. Она все появлялась перед глазами со своим расслабленным взглядом и мягкой улыбкой. И так уже не первый день. Рюджин не была против. Ее цветочек распускался во сне, если там была Йеджи. Только появлялась ещё и проблема. Когда во сне была Йеджи, не хотелось просыпаться вообще. Во сне ее можно было трогать и нюхать ее волосы бесконечно, не думая о том, можно ли так делать друзьям на крошку хлеба. Но в жизни Йеджи все равно была лучше. А потому Рюджин каждый раз просыпалась с будильником по утрам и каждый вечер устанавливала его, чтобы под утренним солнцем вновь увидеть Йеджи, сидящую за партой. Но, кажется, что-то было не так. Солнце уже игралось с ресницами, а будильник все не звенел. В последний школьный день у них почти и не было уроков. Они должны были прийти, послушать об окончании учебного года, скором оглашении результатов экзаменов, попрощаться и уйти на заслуженный отдых. Но будильник все не звенел, и Рюджин все же сама разлепила глаза. Было подозрительно светло для раннего утра. И она оказалась права. Уснув ещё вечером в неудобной позе, она мало того, что заработала себе боль в спине и опухшие глаза, но и забыла установить будильник. Совсем-совсем скоро должны были закончится занятия. Рюджин старалась. Очень. Одевалась, как можно быстрее, умывалась холодной водой, не позавтракала и даже не выпила предложенный сок. Она бежала что было сил к месту, где они обычно встречались, но... Йеджи там не было. С конца занятий прошло всего пару минут. Она не подождала и минуты... Сразу ушла. Может что-то написала? Рюджин ведь так спешила, что и не успела проверить телефон, но... Вновь Йеджи не было. Она ничего не написала. Не спросила, почему ее нет в школе, почему она не пришла и почему опаздывала на обычное время встречи. Она просто ушла. Цветок больно сжался. Казалось, ещё немного и его лепестки начнут осыпаться. Неужели Йеджи настолько неважно? Неужели ей не захотелось хотя бы одним словом узнать, как у Рюджин дела? Слезы, кажется, опять накатили к глазам. Но не может же такого быть. Это же Йеджи. Её Йеджи. Или может?.. Нужно пойти к ней. Точно. Раз ее здесь нет, то она точно уже дома. Дополнительных занятий у нее не должно было быть. Рюджин их все знала. Она сама часто провожала ее туда, или оттуда домой. А иногда и все вместе. Рюджин ждала несколько часов у образовательного центра, пока Йеджи была на занятии, а потом они вместе шли по улочкам к Йеджи домой, где прощались и Рюджин уходила к себе. Но сегодня их не должно было быть. По пятницам у Йеджи не было занятий. Поэтому Рюджин вытерла выступившие слезы и, сдерживая новые, попалась к ней домой. И почему этот путь такой длинный? Когда они шли с Йеджи, он, наоборот, казался очень и очень коротким. Всегда не хватало времени, чтобы поговорить обо всем, о чем хотелось. Или помолчать обо всем, о чем хотелось. Всегда дом вырастал перед глазами слишком рано, и Рюджин приходилось идти домой, или же идти к Йеджи, когда они могли, но и тогда они больше не молчали и не говорили на свои темы. Йеджи занималась, а Рюджин была рядом. Теперь же она всё шла и шла, стараясь быстрее дойти и не дать слезам скатиться по щекам, а он все не появлялся. Как будто на зло. Как будто и эта дорога хотела сделать больно ее цветочку. А он ведь и так уже сжался, и весь дрожал, кажется, даже потемнел, настолько ему было нехорошо. Но вновь что-то заставили его хотя бы немного расправить лепестки, когда перед глазами все же появился дом Йеджи. И не только дом. На третьем этаже был зажжён свет и туда-сюда двигалась слишком знакомая тень, чтобы ее можно было с чем-то спустать. Это точно была Йеджи, и цветочку от этой мысли стало чуть лучше. Рюджин тут же шмыгнула носом, вытерла лицо от влаги, втянула обратно слезы и пошла к двери. Не хотелось, чтобы Йеджи видела ее заплаканной. Ни разу до этого не видела. Рюджин старалась улыбаться, когда она была рядом. Конечно, чаще всего это происходило само собой. Невозможно не улыбаться, когда Йеджи рядом. Но иногда, даже когда Рюджин было грустновато, или попросту улыбка не появлялась сама собой, она старалась улыбаться, чтобы Йеджи не грустила. Ее собственный цветочек всегда расправлял лепестки, когда она видела улыбку старшей. А вдруг ее цветочек такой же? И ему очень-очень нравится, когда Рюджин улыбается? Рюджин надеялась, что это так, а потому старалась не грустить при Йеджи. Потому что, когда Йеджи грустила, ей очень хотелось сделать все что угодно, лишь бы развеселить ее. А ещё она почему-то начинала волноваться и переживать. И ее цветочек трепетал, будто боялся чего-то. Рюджин подошла к двери и лишь спустя минуту осмелилась постучать в дверь. Сначала никого не было. Рюджин уже думала постучать опять, но за дверью раздался знакомый голосок. - Уходи, Рюджин, - он звучал невесело, может даже очень грустно. В груди все сжалось, и цветочку стало очень-очень нехорошо. Рюджин укусила губу, стараясь все ещё не плакать. - Почему, Йеджи? У тебя родители дома? - она прильнула к двери, чтобы ни в коем случае не пропустить ни одной буквы. - Нет. Просто уйди, Рюджин, увидимся потом, - по шагам стало понятно, что Йеджи отошла от двери. Теперь Рюджин больше не могла сдерживать слезы. Она медленно поплелась вниз по лестнице и горько заплакала. Почему Йеджи не хочет ее видеть? Чем она так провинилась? Ее так разозлил вопрос про дружбу? Может лучше было вообще не спрашивать? Точно. Лучше бы она молчала! Она и так проводила столько времени с Йеджи. Она чаще всех была с ней. И что только заставило ее спросить об этом? Теперь Йеджи точно злится на нее. Как можно опять завоевать ее доверие? А она вообще ей доверяла? А вдруг она просто пользовалась ею, и друзья так не делают? Может Йеджи смеялась над ней все это время? Рюджин и не заметила, как оказалась на улице. Не заметила, как шла куда-то. Не заметила, как плакала. Не заметила, как телефон выключился. Не заметила, как вокруг проходили люди и косились на одинокую плачущую школьницу в растрёпанной форме. Не заметила, как начало темнеть. Не заметила, как ушла в непонятном направлении, даже не зная куда. Все мысли были о Йеджи. Она теперь точно не будет больше с Рюджин общаться. Школы тоже больше не будет, до следующего учебного года. И там ещё нескоро можно будет Йеджи встретить. И вообще, она давно должна была догадаться, что не нужна Йеджи. Она ведь даже не смотрела на нее в школе. Точно стыдилась и не хотела, чтобы остальные знали о ней. И где это вообще видано, чтобы такая идеальная Йеджи общалась с оборванкой вроде Рюджин. А если бы она лучше училась, Йеджи бы тоже ее бросила? А если бы Рюджин была лучшей учиницей класса после Йеджи, она бы ее лю....? Рюджин всхлипнула вновь и остановилась. Идти уже не хотелось, да и сил не было. Ещё и дождь начал капать, но отчего-то не захотелось побежать или спрятаться где-то. Как они когда-то делали с Йеджи. Тогда они остались гулять дольше, чем обычно и совершенно неожиданно хлынул дождь. Солнце уже клонилось к горизонту и им стало так бессмысленно весело. Йеджи схватила ее за руку и, смеясь во все горло, побежала к своему дому, а Рюджин сначала с глупой улыбкой, а затем с тем же счатсливым смехом понеслась следом. Слезы накатили с новой силой. И зачем она вообще вспомнила об этом? Теперь же точно такого не будет. Йеджи не возьмёт ее за руку и не поведет к себе домой. Дождь немного моросил, но и к себе домой Рюджин не хотела. Она набрела на какую-то детскую площадку, где как назло не было лавочек. Ходить она тоже уже устала, а потому уселась на какую-то качельку. Она просто сидела. Только лишь слабый ветер временами покачивал её из стороны в сторону. А Рюджин только хлюпала носом и, не переставая, плакала. "Друг на крошку хлеба", - ну зачем? Зачем она тогда вообще спросила? Лучше бы не знала. Тогда бы Йеджи ее не прогнала! Наверное... А может ей Рюджин никогда не нравилась?.. Но не может же такого быть?.. А если может?.. Рюджин смотрела под ноги и слышала только удары капель дождя о землю. А ещё слезы. Только их она не слышала, а только чувствовала. И стук собственного сердца. Но его было легко услышать. - Рюджин! - позвал из-за спины спокойный голос, но чуть выше, чем обычно. Никто бы на свете никогда не почувствовал это, но Рюджин знала - она точно волновалась. Девочка тут же вскочила с места, оглядываясь по сторонам и вытирая слезы, хотя смысла в этом и не было - все лицо было мокрым от летнего теплого дождя. Это была Йеджи, точно была Йеджи. Только вот Рюджин все болталась, стоя на месте, и никак не могла разглядеть ее в темноте. Обняла... Кто-то обнял Рюджин из-за спины, но эти руки, это тело, это дыхание, эти пальцы... Она знала все. Это была Йеджи. Рюджин тут же развернулась и прижалась к ней всем телом, жмуря глаза и прячась у нее в плече. Йеджи всегда была выше... И это всегда нравилось Рюджин... Она прижималась к ней всем телом, обнимая сама, шмыгая носом и не переставая плакать. Они обнимались впервые. Было страшно. А вдруг Йеджи ее сейчас оттолкнет? А если она вообще не для этого пришла? А зачем она могла прийти?... - Почему ты пришла? - пробубнила Рюджин ей же в плечо, не отрываясь ни на секунду. - Я тебя искала, - Йеджи говорила совершенно ласково, так как никогда прежде, она обнимала Рюджин и даже ладонью накрыла ее волосы, прижимая к себе, - Ты куда пропала? Тебя родители обыскались. И я тоже. Сама пропала, телефон не читаешь и дома тебя нет. Йеджи, кажется, немножко улыбалась, когда говорила это. Может она всё-таки не злилась? Или она только сейчас так? - Ты злишься на меня? - Рюджин все же подняла голову и посмотрела Йеджи в глаза. Какая же глупость. Зачем это спрашивать? Йеджи сейчас опять скажет ей уйти. Точно. Нет. Не злюсь. А разве должна? - Йеджи вновь смотрела на нее тем успокаивающим взглядом, таким расслабленным, лишь с ноткой улыбки. - Я спросила тебя про дружбу, - начала тараторить Рюджин, перебивая себя же, - Тебя же это разозлило. Ты поэтому прогнала меня, когда я пришла к тебе. И на улице не дождалась тоже. Но я не хотела тебя злить, правда не хотела, - она вновь начала безостановочно плакать и прижалась к старшей, что было сил, - Почему ты прогнала меня? И почему не подождала на улице? - Рюджин, я заболела. Поэтому не пошла в школу. А впускать тебя не хотела, чтобы ты не заразилась, но теперь уже поздно. Будем вместе болеть, - ее приподнятые уголки губ давали надежду, но цветочек Рюджин все ещё безостановочно трепетал. - Я просто очень хотела узнать. И сейчас хочу. Когда я рядом с тобой, мне очень хорошо. Понимаешь? Рядом с тобой у меня будто цветочек в груди расцветает. А у тебя расцаетает? Хотя бы немножко? Хотя бы на крошку хлеба? На четвертинку? - она замерла, все также глядя в глаза с такой надеждой, с такой преданностью... Она точно-точно ни на кого во всем свете так не смотрела. - Рюджин, - Йеджи зачем-то положила ладонь ей на щеку, - Я люблю тебя, - она мягко улыбнулась, а у Рюджин будто земля ушла из-под ног, глаза расширились, дыхание участилось, а цветочек вырос так, что уже был как большое дерево, но все такой же аккуратный и утонченный, - Я люблю тебя, и точно не на крошку хлеба. Я люблю тебя на всю булку хлеба. Я просто думала, ты не примешь этого. Я просто стеснялась. Я просто тебя люблю...- она перешла на шепот, а затем очень-очень неожиданно приблизилась и поцеловала Рюджин в щеку. Рюджин поняла, что же это был за цветочек и почему ему было так хорошо рядом с Йеджи и так грустно без нее. Но все это уже позади. Теперь ему всегда будет хорошо. Теперь им всегда будет хорошо...