...
20 мая 2025 г., 20:08
Февральская ночь была по своему волшебна, когда ощущаешь все её прелести: снег под светом фонарей становится блестящим, даже самый грязный обретает свою красоту, проводя на нём носком ботинка узоры; падающие с неба снежинки кружись в своём особом танце, падая на мимо проходящих людей, желающих побыстрее попасть домой — они словно охлаждают мысли, когда ты весь на взводе и горишь, и каждая из них потихоньку остужают тебя, отрезвляя и давая собраться с силами.
Но главное этой ночью было не это... А грёбанный холодный ветер и мерзлота, заставляющая продрогнуть до самых костей. Да, не всем такая погода по душе, поэтому нормальные люди сидят дома, так ведь?
Нет, не все. Кто-то решил устроить незабываемую прогулочку по незнакомым окрестностям, заблудились, и ещё опоздали на автобус. Классика. Теперь эти "кто-то"— два загулявшись студента, сидят на лавочке и пьют пиво, причём один и в жизни не прикоснулся бы к нему, и смотрели на падающий медленно снег. Обстановка была тихой и спокойной, если бы не минус на улице, было бы замечательно.
Всё внимание Дерека было направлено на шапку-ушанку друга, давшая ему кучу идей для размышлений и шуток, но он оставил их на потом, отпив немного из своей банки.
— Знаешь, мне никогда и мысли в голову не приходило, что ты попробуешь алкоголь, — испортил тишину своим хриплым голосом Дерек, смотря куда-то вдаль. — Это действительно чудо, а может мы спим, и сейчас находимся в комнате.
— В таком случае дай я тебя ударю, и мы это проверим, — со смешком произнес Тревор, слегка поморщившись от привкуса, и снова отпил.
— Воу воу, полегче. До этого ты таким дерзким не был, в чём секрет вашей уверенности так мне угрожать, мистер? — вместо микрофона была банка, которую тут же отвели в сторону.
— Мой секрет в том, что из-за одного идиота мы находимся чёрт знает где, и могли успеть на последний автобус, если бы ему не приспичило купить в ларьке пиво, которое вот нигде больше не продают, — он слегка встряхнул пустой банкой, которую почти выпил. — И теперь вместо тёплых одеял и батарей мы греемся этой дрянью. Кстати, по вкусу так себе.
— Ой, ты будто разбираешься в этом, пай-мальчик, — не долго ждал он удара в плечо, а потом и вместе рассмеялись. — Смех продлевает жизнь, знал?
— Да, это очень нам поможет, Дерек, если мы начнём умирать от холода.
Недолгое молчание, и недовольное кряхтение от того же вкуса навели на хороший в данной ситуации вопрос:
— А чего мы тут сидим? Даже идти никуда не собираемся.
— Да не знаю, — пожал плечами Дерек, отпив ещё.
— Хороший ответ, но неправильный, — он тоже отпил, но уже не морщился, только тяжело выдохнул.
— А ведь красиво, знаешь? Такое только на картинках в инсте видел, ну и на заставке ноута. Всегда любил залипнуть на минуту, и вот вижу в живую. Красота.
Дерек был прав, было очень красиво, трудно было не согласиться. Хотелось остаться тут навсегда, забыть обо всех проблемах, ожидающих тебя, стоит только вернуться домой, и ни о чём не думать. Снежинки — падающие звёзды, но не каждая может исполнить желание, а найти нужную займёт очень много времени. Но если ты сильно хочешь этого, горишь от идей и планов, надеясь исполнить своё желание — ты найдёшь ещё, может провалишься, зато попытавшись.
Тревор не был тем, кто стал бы пробовать. Он рассчитывал каждый свой шаг, что бы не ошибиться и не упасть носом в грязь. Он то не падал, но грязь была повсюду, как и под ногами на снегу...
— Эй, ты что заснул? А ну не спать, таскать тебя я не буду.
Лёгкий пинок в плечо заставили Тревора вылезти из своих мыслей, и непонимающе озираться по сторонам, видя всю ту же картину: зима, фонарь, пиво и непонимающий Дерек, с такой же банкой, только ещё немного полной, а его тем временем уже давно опустела. Неуклюже попытавшись закинуть её в мусорку, но промахнувшись, забил на это дело, подумав "потом выкину".
— Прости, немного задумался.
— Я вижу. Так крипово, когда ты так смотришь куда-то, не моргая. Вот с такими глазами, — и широко открыл глаза, имитируя друга, на что тот неловко рассмеялся.
— Я действительно так выгляжу? — ещё один лёгкий смешок. — Ну знаешь, когда ты усердно работаешь над чем-то, выглядишь как персонаж из мультиков.
— Как?
— Вот так, — и стал водить кулаком по воздуху, словно что-то рисуя, и высунул язык, усердно что-то вырисовывая и кривляясь. Ответный удар тоже прилетел довольно быстро.
— Хей! Но я хотя бы что-то делаю, а не пялюсь сквозь четвёртую стену.
— Сам не сломай её только.
— Обязательно, они ведь не должны знать, что мы обо всём догадались.
Показав пальцем куда-то вперёд, словно в камеру, они оба сделали серьёзные лица, а повернувшись друг к другу, опять заржали, словно ничего смешнее не видели в жизни. И хватались друг за друга, и по коленке били. Так смешно было, что захмелевший Дерек не уследил за собственной банкой, которую уронил — всё оставшееся добротное пойло вытекло на снег.
— Вот блин.
— Не горюй, здоровее будешь, — продолжая смеяться, сказал Тревор, некрепко сжимая его плечо.
— Да иди ты, здоровее, сам то всю банку выхлебал, гад.
— Я хотя бы аккуратно это делал, а не махал руками как умалишённый, — после этих слов, недовольный студент встал и куда-то пошёл, спрятав руки в карманы. — И куда ты?
— В страну чудес и сказок у фей пиво просить, тебе не беру, хватит, — и натянул на глаза его шапку, стараясь не ржать.
— Эй! — но даже сказать ничего не успел, ведь Дерек скрылся, как ёжик в тумане, и ему пришлось сидеть и ждать его.
А пока у него было время поразмыслить. Достаточно, что бы опять застыть на месте.
***
— Представляешь, я не прогадал — тот ларёк правда круглосуточный. И не волнуйся, тебе я тоже взял, и... Что с тобой? В этот раз Тревор смотрел в землю, подпирая голову руками, а те локтями уперевшись в колени, и что-то будто искал в грязном снегу, но никак не мог найти. Он не обращал внимания на ветер, на снег, ни на что. Даже парня по началу не услышал, только когда чья-то рука коснулась его головы, и он резко поднялся. — Опять задумался? — Да, прости... О, ты всё же взял мне, — не поняв фырканья после его заявления, он лишь взял банку и долго пытался открыть, под конец просто воспользовавшись ключами для помощи; холодные пальцы совсем не слушались, словно и не его были, холодные и онемевшие, но как-то ещё был способен двигать ими. Рядом послышался характерный пшик, и почти одновременно они отпили по глотку. Тишина, нарушаемся постукиванием пальцем по алюминиевой банке, чьё название Тревор уже не смог прочитать. В глазах слегка мутнело. Если бы всё закончилось только этим туманом в голове... — Слушай... Ты ведь всё ещё хочешь работать над шоу? — неожиданный вопрос, заставший Дерека врасплох, что чуть пивом не подавился, а Тревор даже не взглянул на него. — Ну разумеется! Мы слишком долго кочерыжились над ним, и вряд ли я когда-нибудь перестану работать над ним... А чего спрашиваешь, кстати? Неловкое молчание. Пальцем смуглый парень поводил по краям банки, не решаясь ответить. Только после глотка он решился, судорожно выдохнув: — Хорошо, а как бы ты отреагировал, если бы... Ну... Я бы ушёл например? — Чего прости? — Дерек надеялся, что из-за ветра ему послышалось, либо же влитое в него пиво играло с ним шутки. — Просто думал... Может не стоит ничего делать? В смысле ты продолжай, это же твоя мечта, а мне стоит уйти и... — Погоди, ты хочешь сказать, что больше не будешь работать над шоу? — осознание только дошло до Дерека, и удивление сменилось недовольством и разочарованием. — Ты серьёзно щас, или на тебя так алкоголь подействовал? — Нет, я серьёзно говорю, я... — Ау, есть там кто? Кто там ему сказал, что ему стоит уйти? — шапка немного смягчала от стуков по голове, но парня это не остановило, лишь бы достучаться там до кого-то. — Дерек прекрати, я серьёзно! Я не думаю, что вообще стоит продолжать это дело. Вспомни, сколько раз мы проваливались, зачем дальше пытаться? — поставив банку на скамейку, Тревор упёрся локтями в колени, подперев голову. — С первого раза и так было ясно — мы неудачники, и убедились в этом не только мы, и не один раз. Доволен? — Нет, но это не значит, что нужно оставлять всё на половине пути. Мы с тобой не раз и в других вещах лажали. — Ты лажал, не я. У меня не могло всё так плохо получаться. — даже не оборачиваясь можно увидеть, как закатил глаза Дерек. — И вместе тоже, и знаешь? Живы здоровы, выбирались же как-то, и никто за наши ошибки нас не убил. — Это морально убивает, Дерек, — парень тяжело вздохнул, и даже прикрыл глаза, словно вспоминал что-то: — когда ты столько времени и сил тратишь на что-то, думаешь, что это как-то окупится, что всё будет так, как ты задумал... А в итоге тебя просто выкидывают за шкирку с твоими планами и идеями, и берут кого-то другого... Встретились взглядами, и каждый увидел своё в чужих глазах: один увидел непонимание и спокойствие, другой — страх и отчаяние. — Это обидно, и потом вообще ничего не хочется делать. Если не получилось с первого раза, зачем тогда пытаться? — голова снова склонилось к земле, и больше он не поднимал её, разве что для ещё одного глотка горьковатой жидкости, довольно большого к тому же. Дерек понимал, с какими убеждениями жил его друг долгое время: оправдать ожидания других, никого не подвести, сделать всё идеально с первого раза, боятся сделать первый шаг без плана. Он понимал его в какой-то степени, ведь сам в детстве старался изо всех сил, что бы обрадовать мать своими успехами. Правда потом он понял, что это бесполезно, так как ей было всё равно даже на себя, и тут он остановил себя от дальнейших попыток доказать что-то другим, добиться их одобрения, и оставил это только для себя. Хотя иногда, если у него что-то получалось, проскакивала мысль "а как бы мама на это отреагировала?" и становится приятно думать, когда в фантазиях она улыбалась. Тревор же другая история — от него всегда чего-то ждали, иногда даже больше, чем следовало бы. Зваливали кучу обязанностей на плечи бедного мальчика, думая, что "раз такой способный — справится". Любое его увлечение могло стать либо мучением, либо забыть о нём навсегда. Его всегда учили строить планы, быть на шаг впереди своих соперников. Всё должно быть идеально. И долгое время жил так, даже съехав от родителей, те периодически звонили ему и спрашивали, как дела (не его реальных дел, а больше по учёбе, и огорчались, если не было чего-то значимого). Так что пропускать "случайно" звонки было его вредной привычкой, только бы не зареветь перед друзьями, показывая себя не с лучшей стороны. Родители любили его, правда, но любовь это была своеобразная, и он её не понимал, да и не хотел. Ему было жаль его. — Послушай, чувак, ничего не бывает с первого раза, не всё идеально. Ошибки и делают нас людьми, потому что мы учимся на них, — его рука с поддержкой и некоей заботой легла студенту на плечо, чего сам от себя не ожидал. — Знал бы ты, сколько раз я до этого проваливал шоу, я ведь не только тут пытался презентовать его. Как видишь, всё ещё пытаюсь выйти в свет. — И зачем ты продолжаешь? Разве с первых разов не было ясно, что его даже рассматривать не будут? — хриплый голос раздался откуда-то снизу, немного приглушённо. То ли это было от пива и холодрыги на улице, то ли... — А почему нет? Пока во мне есть этот огонь — я буду пытаться до последнего, — Дерек усмехнулся, вспоминая те моменты, когда с недовольством в глазах смотрела комиссия, а препод разочаровано качал головой. Как далеко он продвинулся. — Ну и к тому же это значит, что ещё не пришло время для него, и всё будет чуть позже. Я набираюсь опыта, учусь на ошибках, и наконец стал прислушиваться к другим. Взгляд упал на согнувшегося напополам друга, всё ещё не собиравшегося садится ровно. Как у него спина ещё не заболела? Дерек с чего-то рассмеялся: — Но то, что я упёртый баран — это во мне навсегда, и именно благодаря этому я всё ещё пытаюсь, вне зависимости от того, провально это или нет. Мне нравится, а значит плевать, что говорят другие. Небольшая минута молчания настигла их. Казалось время прекратило своё движение, и они застыли навсегда. Только падающий снег давал понять, что это не так. Громкий шмыг носом, и всё тот же хриплый голос сказал: — Я всегда завидовал тебе, Дерек. — Чего? — ему не послышалось, или сказали, что завидуют ему? Удивительно. — Хах, Трев, я конечно знаю, что крутой и всё такое, но с меня точно не стоит брать пример, и завидовать мне не в чем. — Есть чему, и этого много. Я очень восхищался тобой вначале, я хотел быть таким, как ты. — Как хорошо, что он всё ещё не поднимал головы, потому что к пьяному лицу уже приливала краска от всех этих комплиментов, ещё и от Тревора. — Оу, кхем, спасибо... Не ужели пиво так язык тебе развязало, почему раньше не говорил этого? — глупый вопрос, очень. Но они оба пьяны, им можно. — Потому что считал это... Я не знаю, было глупо и стыдно говорить такое тебе? Я даже сам не понимаю причины, но вот теперь говорю. — Он даже голову поднял, но на Дерека не смотрел. Немного помолчав, он продолжил, что-то вытерев с лица: — Ты всегда был таким целеустремлённым, не идущем по правилам общества — ты был создан для их разрушения, показать ту свободу, которой мы лишились. Тебе плевать, что говорят другие, ты идёшь к своей цели, вне зависимости от отказов или протестов. Ты был таким... Таким напористым, упрямым, даже гадким в какой-то степени. — Немного обидно, но сочту это за комплимент. — ...но при этом не забывая, кто ты есть. Ты это ты, ты не стараешься измениться ради кого-то, если тебе это не нравится. Ты прямо говоришь то, что иногда не следовало бы, но это правда. Даже не смотря на твои внешние качества, что я заметил впервые познакомившись с тобой — внутри ты совсем другой, и это я стал замечать, подружившись с тобой. — Наконец они снова встретились взглядами, и Тревор даже улыбнулся: — Я никогда не жалел, что познакомился с тобой. — Воу, это весьма... Неожиданно, — он неловко потёр шею, ткань печтаток слегка царапину кожу, и запутала волосы на загривке. Стоило бы постричься, да только потом как-нибудь. Подождёт. — Может мало кто говорил об этом, что плохо, но большинство так думает точно, кто знаком с тобой ближе. — улыбка медленно угасала, а взгляд вернулся в землю, ковыряя ботинком снег. — Я не могу быть таким, как ты. До тебя мне ещё далеко, а значит пару лет так точно буду продолжат жить так, боясь не туда шагнуть. Я слишком беспокоюсь за то, что меня ждёт в следующую минуту, строю ненужные планы, пытаюсь быть идеальным, но для кого? — Это не плохо что-то планировать, это очень хорошее качество. Мне бы у тебя поучиться. — Дело не совсем в этом... Я пытаюсь быть лучше кого-то, кого не существует — своего собственного идеала, который представляют и родители, и преподы, и даже одногруппники с друзьями. Я сам ожидаю от себя чего-то, а потом всё больше и больше разочаровываюсь, когда даже своих ожиданий не оправдываю, не то что других. — Словно почувствовав его настроение, снег стал идти сильнее, а он закрыл лицо руками, говоря очень приглушённо и как-то надрывисто. — Я уже сам не знаю, чего хочу, Дерек. Я ничего не хочу. Бросить всё, да и идти, куда глаза глядят! Я не могу спокойно заснуть, зная, что завтра меня будет ждать... Какой-нибудь пиздец, который нужно разгребать одному! — Трев... — О Тревор, не мог бы ты сделать это? О Тревор, не поможешь ли ты тут? О Тревор, возьми-ка на себя ответственность за эту грёбаную сцену, никто не соглашается, а ты такой ответственный и умный, ну помоги ты! — Кажется в моменте Дерек услышал, как под ладонями всхлипывают, и не стал вмешиваться. Ему нужно выговорится, давно пора было. В какой-то момент крик стих. Спустя пару минут всё тот же хриплый голос сказал, но уже гораздо тише: — И знаешь, что я получаю взамен? — он слегка усмехнулся, убрав ладони от лица, и можно было заметить дорожку слёз на левой щеке. — Ничего, я получаю абсолютно ничего. Конечно я и не жду чего-то большего или особенного, но простое "спасибо" услышать хочется, увидеть признательность в глазах, и что твой труд не был напрасен. Тишина окутывала улицу и людей вместе с ней. Фонари освещали небольшие участки дороги, и в их свете был виден идущий снег, немного стихший после небольшой непогоды. Двое парней сидели на лавке и молчали, а рядом стояло недопитое пиво. Они словно и не чувствовали холод, пусть один и стал заметно дрожать, но то ли от истерики, то ли правда от холода — не понятно, но когда будет готов, сам скажет, и заставлять его никто не будет. Но тишину хотелось чем-то перебить, пока полностью не сдавила в тиски, поглотив тихим ветром и темнотой ночи. Дерек считал, что в таких разговорах молчание — наилучший вариант действий, но и сказать ведь тоже надо что-то; не хотелось показать, что ему всё равно. А ему не всё равно на друга, который пытался отойти от истерики, выговорившись за долгое время. — Знаешь, конечно не уверен, что стоит такое говорить, да и ты можешь не счесть это за что-то хорошее... Но я сам долгое время завидовал тебе, как только ты приехал, хотя и презирал в то же время. Стеклянные и пьяные от слёз глаза устремились на него, словно услышав какую-то глупость, или нечто удивительное. — Ты серьёзно? — Трев, если бы я не выпил сейчас две банки пива, сказал бы, что это шутка, но я абсолютно серьёзен. — Серьёзный взгляд никак не вязался с образом его друга, так что Тревор поверил на слово, кивнув, хоть и был слишком удивлён. — В тебе есть те качества, которые я хотел бы иметь сам, но вышел вот таким вот, — слабый смешок. — У тебя что-то вроде дара или магнита, который притягивает людей. Какое-то своё обоняние... — Чего? — ему казалось, что Дерек уже начал бредить, но тот вовремя ответил: — Всмыле ты с первого взгляда вызываешь доверие и симпатию, вот. Все тянуться к тебе как к надёжному человеку, которому можно довериться, и который точно не сделает никому зла. С моей-то репутацией такое только в сказках возможно, так что у тебя и правда дар. Даже не думал, что смогу найти общий язык с тобой, ведь... Чёрт, мы такие разные, понимаешь? Кивок. Значит понял. — Наверно твоё главное качество — делать что-то бескорыстно. Многие, ну и я тоже, искали бы какую-то выгоду в том, что их просят сделать, а ты нет. Тебе важно не то, что ты получишь, а то, что ты делаешь кого-то счастливым. Хотя тебе и нужно научиться отказывать, потому что иногда это переходит грань... Но ты заставляешь многих людей улыбаться, даже своим присутствием. Одного ты точно научил этому. — Кого? Словно только сейчас увидев Дерека, он заметил его улыбку, и она была искренней. Это заставило улыбнуться тоже. — Ты искренний парень, ты не притворяешься, когда кому-то плохо. Ты можешь найти язык с самыми бойкими, чего не могу сделать я с самим собой. Хоть ты и дотошности правильный и душный... — Эй! — Не экай, сам меня гадким назвал, это ещё по доброму. — Он перевёл дух, откашлявшись. — В любом случае каким бы душным ты не был — ты настоящий, не кукла или марионетка. Ты не перестаёшь верить в лучшее, что всё будет хорошо. Ты добрый и любящий, и даже к плохим людям относишься с пониманием и заботой. — Они так же заслуживают быть счастливыми. — И ты тоже, — он ткнул пальцем ему в грудь. — Ты заслуживаешь быть счастливым вне зависимости от того, что ты делаешь. — Но я ничего не сделал. Дерек усмехнулся, продолжая держать его за плечо. — Ты уже есть в этом мире, этого достаточно. Ты многое сделал для нас, пусть тебе не каждый говорит это. — И решил сказать ты? — теперь он улыбался дольше. Дерека это радовало. — Да. И скажу ещё вот что, — вторая рука легла на соседнее плечо, заставляя смотреть чётко в глаза, что из-за алкоголя и усталости сделать было трудно. — Спасибо. Спасибо, что ты есть, Трев. Лёгкий шмыг носом вывел их из некого транса, когда они застыли и смотрели друг на друга, улыбаясь. — Если ты хотел заставить снова меня зареветь, ты этого добился, — смеясь говорил Тревор, вытирая подступающие слёзы холодной рукой, снова нацепив очки на нос. — Ты правда очень хороший друг, Дерек. Мне жаль, что я не встретил тебя раньше, скажем... С начальной школы. — А я познакомился с тобой в самый подходящий момент, Трев. Допивать было теперь куда приятнее, даже горечь не чувствуется так сильно, как в начале. Наблюдая за снежинками, они совсем потерялись во времени, забыв, что на улице вообще-то холодно, и стоило бы для начала попробовать уходить, не особо зная, куда, но это им не мешало. Теперь они наслаждаются тишиной, она не напрягала и не давила, только помогала остудиться и прибрать мысли в порядок. Ночь почти прошла, а холод никуда не ушёл. Если Дерек тот, кто привык к нему, то Тревор теперь сидел и тёр холодные ладони друг о друга, пытаясь ровно дышать в них. Он выглядел таким рассеянным и неуклюжим, пиво сделало своё дело (две банки и половина третьей, что не совсем добровольно отдал ему Дерек). Парень наблюдал за всем этим, и снова вернулся к мыслям о шапке-ушанке, хмыкнув. Он взглянул на свои руки: пальцы были красные, что неудивительно, ведь взял с собой сегодня перчатки без пальцев. От них толку столько же, сколько и от утконосов: непонятно зачем они, но выглядят прикольно. Плюс это был подарок, так что решил хоть как-то использовать их; Тревор вообще с собой ничего не взял, думая, что гулять будут не долго, что на него не похоже: обычно проверяет всё по десять раз, и набирает ненужного, а тут сидит и мёрзнет, бедняжка. Было ли это под действием алкоголя, или же от странного укола в сердце, но Дерек снял свои не сильно полезные перчатки, и подозвал Тревора: — Дай руки. — Зачем? — Будем спасать твои пальцы, пока совсем не отвалились. Давай сюда говорю. Спорить он не стал, да и не в том состоянии, что бы как-то здраво мыслить, и протянул смуглые ладони парню. Он в свою очередь с трудом, но смог надеть перчатки на него, а после взял его руки в свои ладони в маленький кокон, и стал медленно дышать в них: пахло перегаром, но было тепло, и Тревор молча наблюдал за этим делом, так умиротворяюще это было. Не хватало заснуть пьяным на холодной улице в руках своего друга, греющему ему руки. Глаза постепенно закрывались, эффект был сильнее ещё из-за недавних слёз, всё ещё ощущая их на ресницах. Щёки розовели больше, и хоть в слух он этого не скажет (доли разума ещё оставались) но краснели они не только от алкоголя. — ...шапка, — вовремя Тревор очнулся, услышав только последнее слово, и переспросил. — Шапка что? — Дурацкая она у тебя, как у русских. Тебе бы балалайку и медведя, и вылитый он. — Он заржал, и в ту же секунду вокруг него всё потемнело, и в добавок кто-то стукнул его по голове. — Ау! За что? — Сам ты русский. Своим видом ты больше на него похож, хмурься и ругайся побольше только, — и снова натянул свою шапку Дереку на глаза, смеясь. — Заткнись, долбанный америкос, сейчас мой внутренний медведь надерёт тебе зад. — Я канадец, Дерек. — Так я тоже, — он поправил шапку, и спросил: — откуда она у тебя кстати? — Дядя из-за границы привёз. Сказал, там так холодно, сдохнуть можно, — он слегка прыснул от смеха. — Тебе она, кстати, не помешает, вон какие уши красные. — Пфф, ничего подобного, я привык. — Ага, одевался бы теплее, не пришлось бы привыкать. — Придурок. — Сам такой. Посидев ещё немного, они решили пробовать искать дорогу до общаги, так как телефоны от холода давно сели, и шли они по памяти. Дереку всё же пришлось поддерживать захмелевшего друга, что шатался и спотыкался на каждом шагу. Было трудно, особенно в такой темени идти, но для них нет ничего невозможного, и поэтому в скором времени добрались. Ну вернее добрался Дерек, а Тревор тем временем захрапел у него на плече, еле передвигая ногами. Неудивительно, учитывая, сколько он выпил для первого раза — прощаем. Охранник и вахтёрша поверили ему в истории, что так-то так-то, он бессознательного друга нашёл и смог притащить сюда, такого бедного и холодного. Преодолев три чёртовых этажа, еле попадая ключом в замок и с горем пополам открыл комнату, и первым делом уложил Тревора на кровать, стараясь отдышаться от такой зарядочки. — Я думал ты лёгкий, чувак... Пора завязывать с маффинами, — сказал он это не только храпевшему другу, но и самому себе, зарекшись с понедельника начать заниматься спортом. А сейчас на боковую, пока они оба полностью не протрезвеют и не отоспятся.***
Всё таки эта ночь оставила приятный осадок в груди парней, и вспоминая об этом даже спустя столько лет, когда их дружба пережила и взлёты и падения, превратившись во что-то большее — становилось очень тепло. Теперь даже в самую холодную зиму, когда друг другу греют руки своим дыханием, сидя на скамейке под фонарём, они невзначай вспомнили это. — Ты всё таки носишь её, — со смешком сказал Тревор, видя своего парня в его старой шапке ушанке, всё ещё выглядевшей очень потрёпанной, но от того не переставала греть. — Как её не носить, когда она так шикарно вписывается во всё это? Жаль медведь не нашёлся, но мой внутренний всегда со мной, — он рассмеялся, и Тревор тоже. — А ты продолжаешь носить мои бесполезные перчатки без пальцев, так? Признаю, выглядит круто, но пальцы у тебя всё равно ледяные, Трев. — Да, но ведь ты мне их подарил, а значит они вовсе не бесполезны. Они очень даже тёплые, особенно, когда мы держимся вот так, — их пальцы переплетались в замок, не смея отпускать до самого конца, пока не прилипнут друг к другу. — Значит, утконосы тоже не бесполезны? — Что? — Ничего, просто мысли вслух. Что бы больше не думать об этом, они отвлеклись на более важное дело — поцелуй под фонарём и танцующими снежинками над головами, согревая друг друга в объятиях, стараясь как можно ближе прижаться и подарить своё тепло другому, пока снег большими хлопьями сыпал на них.
