Судьба

      Мескэнет выискивала в толпе Захру. Она просила помочь ей при дворе. Последнее время ее хромота давала о себе знать все больше и больше. Захра рассказывала, что в юности неудачно упала. Кость срослась, но неправильно. И это аукнулось именно сейчас.       День был поистине замечательным. Многие вышли насладиться прохладным ветерком, разгонявшим жар от палящего солнца. Девушка быстро пробиралась сквозь толпу на рынке, сквозь прохожих на улицах. Стоило ей только на секунду отвлечься на прелестную новую книгу, как женщина тут же исчезла из поля зрения!       — Захра! — позвала Мескэнет, увидев знакомый силуэт вдали. Наконец-то, она нашла ее.       Вдруг раздался взрыв. Знакомое красное пламя промелькнуло в небе. Эксатон! Нет ни одного человека в городе, который не знал бы этого красного дыма, едкого и жуткого пламени. В ответ пронеслись две синие вспышки. Члены Золотого воинства контратаковали. Мескэнет бросилась бежать, надеясь укрыться за каким-нибудь строением, но земля под ее ногами вздрогнула, и девушка упала. Опираясь на локти, она попыталась проползти вперед. Незнакомцем, устроившим тряску, оказался Накт. Он потянул девушку вверх за платок и взглянул ей в лицо.       — Какое личико, — ухмыльнулся он.       Синий свет ослепил мумию, заставив замереть. Рука разжалась, и Мескэнет опять упала. Боль растеклась по ноге, наверное, все превратится в один большой синяк. Тем временем мимо прошел один из воинов. Он держал перед собой меч, чье свечение отражалось в глазах Накта. Сам воин внимательно смотрел в чужие глаза, как будто бы гипнотизируя его. Резко убрав меч, воин взмахнул им и отправил на генерала мумий силовую волну.       — Беги, — произнес воин. Его лицо было сокрыто под маской.       Мескэнет оглядела спасителя, не в состоянии прийти в себя. Крепкий, высокий, с мечом и закрытым лицом. Гиксос или Рамзес? Кого потом благодарить за спасение?       — Спрячься, быстрее, — мужчина поднял девушку на ноги и придержал, так как она все еще пошатывалась. Он на миг взглянул ей в лицо, в котором больше всего привлекли голубые глаза. Они напоминали самое ясное небо над Египтусом, которое завораживало своей глубиной и насыщенностью.       — Мескэнет, идем! Спасибо Вам, Рамзес, — это была Захра. Она уволокла девушку под руку подальше от всего того, что неизбежно надвигалось. Вокруг все еще гремели взрывы и сверкали молнии энергий двух враждующих сторон. Мескэнет на секунду обернулась, наблюдая, как Накт и Рамзес сцепились, перемещаясь ближе к воротам.       К вечеру атака Эксатона была отражена. Мескэнет смотрела из окна, как воины фараона осматривали причиненный ущерб, общались с жителями, узнавая требуется ли кому помощь. Один из воинов показался слишком знакомым. Те же одеяния, тот же доспех и меч. Кажется, Рамзес. Он, Каа и Гор медленно направлялись от хижины к хижине. В руках у Гора был свиток, фиксировавший все просьбы и разрушения.       Неожиданно для Мескэнет Рамзес обернулся и встретился с ней взглядом. Девушка отскочила от окна, задаваясь вопросом, не произнесла ли она его имя вслух. Видимо, ее взгляд прожег дыру в его спине, иначе почему он обернулся. Вдруг в дверь постучали, послышались голоса, среди которых был голос Рамзеса.       — Вы не пострадали, Захра?       — Мы в порядке, спасибо, — ответила Захра, благодарно кивая головой.       — Как Ваша дочь? Не знал, что у Вас есть дети, — продолжил разговор Рамзес.       — Она не моя дочь, а моей близкой подруги, — улыбнулась женщина. — К сожалению, последней не стало не так давно. Поэтому Мескэнет часто остается у меня. Мескэнет, подойди!       Девушка робко вышла из комнаты, сцепив руки перед собой. Ей было стыдно за то столкновение взглядом. Выглядит так, будто она следила за ним. Она была среднего роста, немного худощава, но фигуриста. Волосы были уложены и спрятаны под платком.       — Я рад, что ты не пострадала, — сказал Рамзес. Девушка была очень симпатичной, поэтому неудивительно, что мужчине пришлось прочитать в мыслях Накта так много непристойных мыслей. Эти мумии не отличались способностью мыслить о чем-то хорошем.       Захра повернулась к молчаливой Мескэнет и прожгла ее взглядом.       — Благодарю Вас, господин, за спасение, — девушка поклонилась, прижав руку к левому плечу. После этого она удалилась обратно в комнату, стесняясь своего бедного убранства.       До самого сна Мескэнет думала о том, какого это — жить при дворе, быть придворным, какого быть воином. Сам собой пришел на ум именно Рамзес, которого временами она совершенно не отличала от Гиксоса. В моменте она пристыдила себя за это. Золотое воинство вызывало восторг у всех: детей, взрослых, стариков. Они обеспечивали абсолютную безопасность населения. Да, иногда не обходилось без жертв, генералы Эксатона были беспощадны, как и их повелитель. Но Мескэнет была уверена, что за каждого погибшего Темному воинству приходился двойной удар.       — Я принесла тебе мазь, — в комнату вошла Захра. В руках у нее была ступка.       — Спасибо, — Мескэнет отвлеклась от мыслей.       Женщина натерла больную ногу девушки. Воспитанница несколько раз хотела дернуться, но Захра не дала ей этого сделать. Когда мать Мескэнет умерла, Захра стала опекать ее. Эта женщина была одинока. Боги не послали ей ни мужа, ни детей. Ни одному мужчине не хотелось иметь жену, которая никогда не родит ему наследника. Такой и оказалась Захра. Однако она не унывала. Часто ее приглашали нянчить детей знати или те, у кого было достаточно денег на сиделку для любимого чада. Однажды и Мескэнет попала под ее крыло. Девушка была многим обязана ей и очень благодарна. Захра заботилась о ней как о собственном ребенке. Воспоминания о теплых вечерах, добрых сказках и вкусных сладостях, которые Захра готовила только для нее, откликались внутри и грели душу. Особенно помогла поддержка женщины после смерти матери. Для Мескэнет и ее отца это было большим ударом. Мескэнет едва исполнилось 16.       С тех пор в ее неполной семье все пошло наперекосяк. Отец не мог нормально обеспечить их, часто впадал в уныние. Мескэнет стала сбегать куда глаза глядят, ведь дома ее голос был равен пустому звуку. А ведь ей тоже было тяжело, было больно. Приходя на могилу матери, Мескэнет спрашивала лишь о том, почему так покинула ее и не забрала с собой. Смотреть на отца, лицо которого с каждым днем становилось мрачнее и мрачнее, не было сил. Через год после потери мамы Мескэнет нашла ее записи, в которых было много информации о ремесле, которым женщина занималась. Это было ткачество. Инструменты для ткачества перекочевали в комнату Мескэнет. Денно и нощно пролистывались страницы старой тетради. Девушка стала ткать на заказ. Но она была не единственной талантливой ткачихой и большого дохода не было. В основном помогала Захра, рассказывающая о Мескэнет при дворе. На жизнь хватало, а большего и не требовалось.

***

      За окном простиралась ночь. Ее прохлада и тишина пьянила. Рамзес наслаждался этим, вдыхая полными легкими остывший воздух. Взгляд иногда натыкался на места, где произошли стычки между фараонами двух воинств или между воинами двух армий. Сегодняшняя схватка отличалась жестокостью и беспощадностью. На его глазах Накт чуть не размозжил голову бедной простолюдинке, которая просто не успела скрыться из виду. Про себя мужчина отметил привлекательность девушки, чье имя, кажется, было Мескэнет.       — Тебя что-то беспокоит, Зем-зем? — позвал его сладкий женский голос.       Это была Нефтис. Его наложница. Простынь еле скрывала ее нагое изящное тело. Черные волосы рассыпались по плечам. Красивая подводка с узором темно-зеленого цвета подчеркивала зеленые глаза.       Мужчина лег на кровать, девушка прижала его голову к себе.       — Ты мрачный. Задумчивый. Что-то произошло?       — Сегодняшнее нападение было слишком жестоким, — ответил воин. Девушка гладила его по голове, задерживаясь на шее и скулах. Прикосновение ее длинных тонких пальцев было нежным и мягким. — Они специально нападали на беспомощных. Есть погибшие. Это так низко.       — Эксатону не ведомо сочувствие и милосердие, — произнесла Нефтис, качая головой. — Это правда очень ужасно. Но не будем об этом перед сном. Мне становится жутко от твоих рассказов.       — Никто не посмеет тронуть тебя, — Рамзес привстал на локтях и повернулся лицом к девушке — пока я здесь, пока я рядом, никто не приблизится к тебе.       Нефтис поцеловала воина в ответ на теплые слова. Правда, она могла, и сама постоять за себя. Ее отец желал, чтобы она обучалась воинскому мастерству. Однако очень важно дать понять мужчине, что он твой защитник, опора и поддержка. Это делает его сильнее. Этому учила ее мать.       Нефтис родилась и росла при дворе. В ее распоряжении были лучшие учителя, необходимое количество служанок и красивых одежд. Она ни в чем не знала нужды, была умна и образована. Единственное, чего ей не хватало — это муж. Ее требованиям соответствовал лишь Рамзес. Так получилось, потому что в детстве девочка была спасена воином Золотого воинства. Имени его она не помнила, но знала, что он был силен, смел, крепок. Именно по этим критериям Нефтис искала возлюбленного, отметая всех книжных червей и зазнаек.       Рамзес полюбил Нефтис сразу же, как увидел. Манеры, осанка, богатый внутренний мир. Она всегда знала, как поддержать с ним разговор. С ней было невероятно хорошо. Он немедля сделал ее своей наложницей, надеясь, что решение взять ее в супруги придет также быстро. Однако время шло, но Рамзес не решался. Его что-то останавливало. Благо Нефтис тоже не торопилась.

***

      Сабола сидел в ожидании Мескэнет. Высокий крепкий парень 23 лет развязно разместился в кресле, задумчиво сверля взглядом собеседника, который неумело оправдывался перед ним. Его семья хоть и не была придворной, но имела в народе высокий статус. Отец Саболы смог повысить их социальный статус благодаря кропотливому труду. Сабола брал с него пример и развивал семейное дело. Отец Мескэнет Эскер сидел напротив парня чуть ссутулившись и прикрыв лицо рукой. Наконец, он сделал глубокий вдох и произнес:       — Я сам могу сообщить ей об этом.       — Я сомневаюсь в этом, Эскер, — ответил парень. — Тебе просто нужно потянуть время. На что ты надеешься? Твое положение ничем не исправить. Единственный выход — наш с Мескэнет брак.       — Как я могу так поступить с собственным ребенком? — голос мужчины дрогнул, и он замолчал.       — А как ты смог взять ссуду и не рассчитаться со мной? — повысив тон, сказал Сабола. — Точно также я возьму твою дочь в жены.       Губы Эскера сжались в тонкую линию. Мескэнет совсем недавно исполнилось 18. Для него она только-только начинала взрослеть. Он берег ее от Саболы очень долго, ведь тот давно положил глаз на девушку. Однако Эскер сам проложил Саболе путь к своей дочери. После смерти жены привычная жизнь превратилась в руины: торговля приносила все меньше и меньше денег. Он пытался снова и снова, но терпел неудачу. Предложение Саболы занять денег на новое дело вдохновило Эскера. Время шло, долг становился больше, доходов едва хватало на еду. Спасала Мескэнет, научившаяся ткать для придворных. Иногда к ней приходили знатные люди с заказами и оставляли щедрые суммы. Эскер использовал их на свое дело, в то время как его дочь абсолютно не знала о ссуде.       Мескэнет и Захра вернулись вместе. Каждая держала по корзине продуктов, которых должно было хватить на месяц. Главное — хранить в холодном погребе и использовать разумно. Бывали дни, когда даже скудную лепешку и порцию бобов приходилось делить на три приема. От этих мыслей невольно закололо в животе.       Сабола вышел навстречу и взял корзину из рук Мескэнет.       — Здравствуй, — учтиво поклонился парень, — я долго ждал нашей встречи. Давай я помогу тебе. Куда это отнести?       — Здравствуй, Сабола, — девушка сделала нерешительный шаг в сторону Захры. — Мне кажется, мы виделись не так давно. Возьми корзину Захры, а мою отдай. И я покажу куда тебе отнести все.       Пока Сабола и Захра обменивались любезностями, Мескэнет бросила обеспокоенный взгляд на отца. Эскер опустил голову, не поднимая глаз. Внутри закралась тревога. Когда с продуктами было покончено, все собрались в общей комнате. Захра разлила немного вина мужчинам. В отличии от Эскера она не имела плохих отношений с семьей Саболы. Она заботилась об его матери и новорожденном младшем брате. Но брак Мескэнет и Саболы был для нее немыслимым. Она считала, что девушка достойна более утонченного и вежливого супруга. В Саболе сквозила жестокость и чрезмерная строгость. Захра рассказывала, что видела побои на теле роженицы, что было недопустимо в такой важный для женщины период. Несмотря на жесткое воспитание отца младший брат Саболы Латиф был милосерднее и добрее. «Общалась бы ты с ним почаще, он твой ровесник», — ворчала иногда Захра. Именно его Захра видела рядом с воспитанницей.       — Я пришел рассказать тебе о том, что твой отец взял у меня ссуду некоторое время назад, — начал Сабола, — сроки выплаты давно закончились, и я не могу больше ждать. Все же это не мои деньги, а моей семьи. Поэтому я потребовал назад всю сумму.       Мескэнет почувствовала, как вспотели ладони, сердце ускорялось с каждой секундой. Какая ссуда? Она и знать не знала об этом! Девушка посмотрела на отца. Тот отвел взгляд. Захра стояла молча рядом с воспитанницей.       — Мы с твоим отцом приняли решение, что я смогу простить долг только одним способом — взяв тебя замуж, — заключил Сабола и потянулся к руке Мескэнет.       Захра вскрикнула, закрыв рот рукой. Мескэнет отдернула руку.       — Вы не можете решать за меня… — начала она, но продолжить не смогла. Слезы застилали глаза. Отец молчал. Захра прислонилась спиной к стене, не опуская рук. Девушка сорвалась с места, Сабола последовал за ней. Он поймал ее за руку и повернул к себе, крепко схватив за плечи. — Ты выйдешь за меня. Это решено уже давно, — голос звучал как сталь, каждое слово звучало невыносимо громко и резко, как будто в кузнице бьют по наковальне.       Мескэнет покачала головой, отказываясь воспринимать реальность. Она стала вырваться из чужих рук, а вырвавшись размахивала руками, в надежде разогнать этот кошмар. Сабола отвесил ей пощечину, после которой девушка плашмя упала на пол без сознания.       Мескэнет очнулась глубокой ночью. Повернув голову, она заметила Захру. Женщина спала на кресле-качалке, укрывшись одеялом. Боль в голове и синяки на руках напомнили ей то, что произошло. Она больше не свободна. Она плакала тихо, но горько, пряча всхлипы и рыдания в подушку. Но Захра все равно проснулась и принялась успокаивать Мескэнет, которая никак не хотела мириться с мыслью, что ее продал собственный отец. Она не хотела его видеть. Хотелось только одного — сбежать. Но Сабола найдет ее везде. И его гнев будет ужасен.

***

      На следующее утро Захра рассказала девушке, что Сабола дал ее отцу еще неделю на выплату ссуды. Но сделал он это с открытой насмешкой, зная, что Эскер не успеет этого сделать. Через неделю сразу же начнутся приготовления к свадьбе. От этого было горько и досадно. Только чудо могло спасти ее. Однако надеяться было не на кого. С отцом Мескэнет не обмолвилась ни единым словом. После жестокой расправы над ее судьбой она не считала его родным человеком. За 18 лет Захра сделала для нее куда больше.       И в это утро женщина заставила Мескэнет помочь ей при дворе. Необходимо было рассортировать кучу белье и полотенец, а потом разнести господам в покои.       — Да, дитя мое, несладкая участь уготовлена тебе, — тихо говорила Захра по дороге в главную пирамиду. — Этому Саболе только камень добывать, столько силы, жестокости и неконтролируемого гнева. Другое дело — Латиф. Он же нравился тебе, дитя? — Не поднимай эту тему, Захра, — мрачно ответила Мескэнет. — Ты заставляешь чувствовать меня мебелью. Или любым неодушевленным предметом.       — Если подумать, этот брак не кажется безнадежным.       — Не противоречь себе. Может, он и не будет безнадежным для семьи Саболы. Но для меня это будет вторым самым большим несчастьем после потери матери.       — Была бы она жива, — причитала Захра.       Женщина не заметила, как Мескэнет отстала. Девушка рассматривала фрески так, будто бы это было в последний раз. Действительно ли это так — никто не знал. Она не знала, разрешит ли ей Саболе вообще выходить из дома. Будет ли она когда-либо ткать, или ее единственной задачей окажется рождение и воспитание наследников. Все же, такая перспектива не казалась счастливой или хорошей. Любование фресками закончилось тем, что она свернула в противоположный коридор. От невнимательности она запнулась и столкнулась с одним из придворных. Только этого ей не хватало!       — Прошу прощения, господин, — начала Мескэнет, опустив голову.       — Неужели это ты?       Девушка подняла голову, услышав знакомые нотки в голосе. Перед ней стоял Рамзес.       — Здравствуйте, господин, — за приветствием последовал легкий поклон.       — Где Захра? Или ты теперь вместо нее?       — Она была тут, но я обратила внимание на фрески и, кажется, свернула не в тот коридор, — Мескэнет почувствовала, как краснеет лицо. Она стушевалась и замолчала, заставляя Рамзеса по-доброму усмехнуться.       — Мескэнет! Куда же ты запропастилась? А, вот и ты! И господин Рамзес здесь, здравствуйте, — Захра подоспела вовремя, ведь у девушки не повернулся бы язык попросить о помощи. — Надеюсь, ваша встреча с моей воспитанницей была без происшествий?       — Все в порядке, — кивнул воин. — Не та ли эта Мескэнет, о которой Вы так много рассказывали? Та Мескэнет, которая является прекрасной ткачихой.       — Да, это она. Получилась дар от матери, которая скоропостижно скончалась от болезни.       — Захра, — одернула девушка опекуншу.       — Она этого стесняется, — произнесла женщина, показывая тоном голоса, что девушке следует замолчать.       — Тогда у меня к тебе просьба, — Рамзес обратился напрямую к Мескэнет.       Не отводя взгляда, мужчина рассказал, что ему нужна качественная ткань для изготовления накидки, которая предназначается его наложнице. Он пообещал щедрую сумму и добавил, что надеется на быструю работу. Накидка нужна ко дню рождения Нефтис. Мескэнет согласилась. Она долго провожала взглядом воина, пока Захра не дернула ее слегка за платок. «Что ты пялишься, идем быстрее в прачечную», — бурчала женщина.       — Красивый, статный, крепкий, вежливый, — бормотала Мескэнет весь день, прокручивая в голове встречу с Рамзесом. Это воспоминание было теплым и горьким одновременно, ведь воин уже имел наложницу, даже решил сделать ей дорогой подарок.       — Ты же не собираешься в него влюбляться, милочка? — заметила Захра поздним вечером, когда Мескэнет приступила к работе.       — Куда мне, — пожала плечами девушка. Однако образ воина все еще стоял перед глазами.       В назначенный день Рамзес пришел, чтобы забрать ткань. Мескэнет бережно упаковала ее в бумагу, перевязала шелковой лентой и надеялась, что наложница воина оценит ее труды. Больше всего грело душу то, что придворный такого высшего слоя доверился какой-то простолюдинке. Ведь это подарок не абы-кому, а женщине таких же высших слоев. Мескэнет с нетерпением ждала этой встречи, но в то же время ей так не хотелось, чтобы этот день наступал. Тогда останется всего пару суток до свадьбы с Саболой.       День, который должен был стать идеальным, превратился в кошмар. Эскер вернулся домой сильно пьяным. Он ругался, кричал, выгнал Захру, которая обычно была желанным гостем. Мескэнет спрятала сверток с тканью, боясь, как бы отец и его не испортил. Эскер переворачивал мебель, разбил часть посуды.       Когда появился Рамзес, Мескэнет пришлось извиниться за то, что она его не пускает на порог. Она протянула сверток, и пальцы воина на миг коснулись ее рук. Это прикосновение откликнулось внутри жаром, щеки тут же запылали. Но что заставило покраснеть ее еще больше, так это возглас отца:       — В знак благодарности ты выйдешь за него! Ты должна быть благодарна за свою жизнь!       После этого послышался шум и треск. Что-то падало, что-то трещало. Мескэнет сразу поняла, что это ее инструменты. Вернее, инструменты ее матери, которые отец безбожно разломал. Девушка прикусила щеку изнутри, не позволяя себе заплакать.       — Я надеюсь, что получательница этого подарок останется довольна, — произнесла Мескэнет, спрятав рука за спину и сжав их в кулаки так, что ногти впились в кожу.       — Можно обратиться к тебе еще раз? — Рамзес чуть развернул бумагу и довольно провел пальцами по ткани.       — Нет, господин. Вы ведь слышали — скоро я стану супругой. И мне придется закончить с ткачеством, — девушка выдавливала из себя слова одно за другим. В уголках глаз начали скапливаться слезы.       — Спасибо, Мескэнет, — кивнул Рамзес и ушел.       Девушка проводила воина взглядом и вернулась домой. Бушевавший ранее отец лежал и храпел в коридоре среди черепков и разного рода обломков. Девушка затряслась, убежала в комнату и там упала на кровать, не сдерживая рыдания. Эскер не услышит ее и не проснется. Сжимая в руках обломки инструментов, разодранные такни и рваные записи матери, Мескэнет чувствовала себя так, будто бы это ее разодрали. Мужчина уничтожил даже то последнее, что осталось после его любимой супруги. Как только слезы отступили, Мескэнет убежала к Захре. Больше в этот дом она не вернется.

***

      — Переведите дыхание, а то смотреть противно на вашу слякоть, — поморщился Апис, давая воинам перерыв.       Рамзес упал на песок, прижимая руку к голове. Ему неслабо досталось от Кефера в первой схватке, а в последующих он все хуже и хуже изворачивался, волны энергии пролетали мимо противников.       — Зеркало погибели было бы очень кстати в последнем поединке, Рамзес, — сказал Гиксос, подходя ближе. Он подал руку товарищу, и тот поднялся на ноги.       — В последний раз ты думал о том, как бы впечатлить Нейт, — усмехнувшись, произнес Рамзес. — Честно, я больше не хочу читать такое.       — Признай, у тебя же в голове то же самое, только по отношению к Нефтис, — парировал Гиксос, пока остальные задыхались от смеха.       — Кстати, как ей твой подарок? — спросил Кефер, опираясь на меч.       — Нефтис была в восторге, ходит в накидке, не снимая, — улыбнулся Рамзес. — Мескэнет выполнила свою работу на отлично. Никаких нареканий.       — Я не помню из придворных такой ткачихи. Кто она? — заметил фараон.       — Простолюдинка. Воспитанница моей служанки Захры. Качеству работы может позавидовать даже придворная ткачиха.       — Вот чем можно удивить Нейт! — воскликнул Гиксос слишком громко. А потом откашлялся и спокойно произнес: — Ты поможешь найти эту девушку?       — Боюсь, она не сможет тебе ничем помочь, — покачал головой воин.       Рамзес рассказал о том, что он видел и слышал в тот день, когда забирал ткань. После рассказа воин почувствовал горечь на языке, как будто он заново наблюдал за этими событиями. На этом перерыв был окончен, Апис продолжил тренировку. Кефер внимательно наблюдал за Рамзесом всю оставшуюся тренировку. Он отчетливо видел замешательство и несобранность воина. Тот промахивался, часто попадал под удар. Что-то тревожило его настолько, что не давало собраться.       После военно-тактических учений Кефер подозвал к себе Рамзеса.       — Чем ты обеспокоен? — прямо спросил фараон. — Твой сегодняшний результат оставляет желать лучшего. Я не могу пустить тебя в бой при возникновении опасности.       — Меня волнует судьба Мескэнет. Захра и многие служанки говорят о том, что Мескэнет расплачивается за ошибки отца своей судьбой. Не по своей воле она выходит замуж за того, кто ей нелюбим. И все ради того, чтобы жених простил долги их семьи. Она пропадет в этом браке.       — Тебя беспокоит судьба простолюдинки, которую ты видел всего пару раз? — уточнил Кефер, думая, что он ослышался. Почему эта история так взволновала воина?       — Да, беспокоит. Я хочу помочь ей, — решительно заявил Рамзес. — В записях своей семьи я видел доказательства того, что ее предки служили нам верой и правдой. Я верю в то, что это не случайно.       Меньше всего хотелось рассказывать Кеферу о внутреннем чутье. Он воин и не должен поддаваться чувствам. Однако этот случай не дает ему покоя. Как бы Нефтис не успокаивала его, говоря о том, что судьба простолюдинов не их забота, что это происходило, происходит и будет происходить, это не помогало. Мужчина чувствовал, что правильным решением будет спасти девушку, нежели оставить в беде.       — Ты хочешь взять ее в служанки? Но это не спасет ее, — пожал плечами фараон, не понимая, к чему ведет воин.       — Я сделаю ее своей наложницей, — ответил Рамзес и молча ушел.