Сакура двух влблённых

На улице стоял теплый мартовский день. Солнце освещало своими лучами розовые листья японских вишен. — Вау! Смотри как красиво. Мы успели как раз под первый день цветения. — в голосе Сони звучало неподдельное восхищение и восторг. Подойдя ближе, она приблизила нос, —Ах, как пахнет. Ну-ка, давай сфоткаемся вдвоём? О, круто получилось, скинешь потом, мгм? Филипп одобрительно кивнул, убирая в наплечную сумку свой старенький nikon и тоже вдохнул в лёгкие запах столь красивой сегодня сакуры. Заметил, что его подруга тоже не менее прекрасна. Её темные волосы, голубые глаза, запах — всё это только давало ей особенной... — Эй! Ты чего там задумался? Пошли. — Ага. Верно, мы сюда прилетели за другим, это уж точно. Он усмехнулся. — Что смешного? — Да морда твоя. — Морды только у животных. — Она нахмурилась. — Ну, ты же самая настоящая кошка. — Получив лёгкий удар в живот, Филипп даже попятился от неожиданности. — Ладно, ладно, молчу. — Но улыбка так и не сошла с его лица. Спустя некоторое время начало смеркаться. Вершины деревьев покрылись оранжево-золотым оттенком падавшего на них солнечного тепла. — Давай ещё чуть поснимаем и пойдём уже обратно? А то таким образом, ты завтра не встанешь и не видать тебе твоей Акихабары, которой ты мне все уши прожужжала. Соня слегка поклонилась и на японском произнесла: — Да, ты прав. Прости за неуважение. — Извинения приняты. — Сказал он и поклонился. — Да у нас тут прям театр. — подметила Соня. Оба посмеялись и продолжили путь. Уже глубоким вечером, когда солнце зашло и на небе были видны только мерцающие звёзды и полная луна, они подходили к своей улице, где снимали квартирку на время своего непродолжительного отдыха. — Я ж тебе говорила, надо было идти налево, а ты, дебила кусок, не послушал меня, вот мы и пришли так поздно, блин. — её хоть и негромкий, но раздражённый голос раздавался по пустой улочке, освещённой только несколькими фонарями. Однако он хорошо её знал, чтобы понять, что она вовсе не злится: — Ой да будет тебе. Зато прошлись. — Вот вечно ты оптимистичный такой. Придя домой, они заварили себе лапшу и приготовили каждому по тарелке рамена в исконно японском стиле. — Итадакимас! — Сказали они хором, держа в руках палочки для еды. И после сытного ужина, начали готовиться ко сну. В доме были только два футона. — Я тогда наверное в гостиной постелю. — А? Зачем? Там же места мало, неудобно будет, спи здесь. Да и я как и ты всё равно в пижаме буду так что похер. — А, ну если ты так говоришь, то не смею сопротивляться. Постелив в спальне, хоть это и не проходило на обычную спальню, свой футон рядом с её, он выключил свет и тоже улёгся. Их лица освещал лишь лунный свет. Они смотрели друг на друга. Филипп, взглянув в окно сказал по-японски: — Луна прекрасна сегодня. Соня тоже посмотрела в окно, немного придвинулась. Их лица были близко, что можно было почувствовать дыхание другого. Он тоже придвинулся, почувствовал запах вишни, сравнимый с сакурой столь же прекрасной как и она. Она чуть приподнялась на локтях, всмотрелась в его карие, как бездна глаза. Увидела в них нечто такое, чего ей так не хватало, опустила голову, приблизилась к нему. Филипп положил руку на её спину, такую хрупкую, подтолкнул к себе. Их губы соприкоснулись в страстном поцелуе. Её руки обвились вокруг шеи парня, его — в районе поясницы. Она чуть отстранилась, сердце билось, отстукивая быстрый ритм, о чем сообщало учащённое, прерывистое дыхание. — Ты правда... — Да. — Твёрдо ответил парень. — Значит мы можем, ну... — Указательные пальцы Сони сошлись в стеснительном жесте. — Только если ты не против. — Уверенно ответил Филипп. Она не была против. Одним движением подлезла под его одеяло и залезла на него, убирая волосы со лба. Снова поцеловала, снова и снова, глубоко, страстно с языком. От его губ перешла ниже, к шее. Из парня непроизвольно вышел лёгкий стон. — Тебе... Нравится? Чуть приподнявшись, он лизнул её ушко и шепнул: — Очень. — Филипп обнял пассию и перекатился, так что теперь глядел на неё сверху. Бросил взгляд чуть ниже. — Можно, посмотреть? Сказанное эхом отразилось в ней. Её охватил жар, воздух в лёгких сделался горячим. — Д-да, но если тебе конечно такое понравится. — робко, явно стесняясь, ответила Софья Он медленно, не спеша, расстёгивал пуговицы ночнушки. Маленькая грудь девушки оголилась. — Ты всегда была такой прекрасной? — Филипп начал ласкать её руками, языком. Он рукой, спустился к нежным, хрупким бёдрам девушки, провёл по ним, между ними. Соня вздрогнула, забрала ртом воздух. — Могу я? Если скажешь нет, то прекращу. — В голосе звучало обещание, что непременно будет выполнено. — Ну, только если немножко... — Ответила она и отвела глаза. Филипп спустил с неё штанишки пижамы с нарисованными на ней котиками, оголяя худые, но от этого не менее прекрасные ножки, провёл пальцами до самых стоп. Пролез рукой в промежность. Его прикосновения отзывались в ней стонами и движениями ног. Он просунул палец, почувствовал жар и влагу внутри, начал водить туда-сюда. Соня, покрытая румянцем, воскликнула: — Я же сказала немножко. — Тебе не нравится? — не понял Филипп — Нет, но... — Тогда просто доверься мне. — Прошептал он и спустился ниже, целуя сначала шею, плечи, потом груди и живот, перешёл к низу живота. Сняв трусики, он провёл языком между её ляжек, мягкие, нежные стоны разбавляли тишину в комнате, но он не останавливался, продолжая водить языком по клитору в разные стороны и доставляя ей безмерное удовлетворение. Её голос становился всё громче и тут она сжала ноги в судороге, задрожала, не сдерживаясь, вскрикнула от удовольствия. Филипп отстранился, обнял Софью, поцеловал нежно и мягко. Она ответила тем же, обняла, обвилась всем своим телом вокруг его. Свалила на бок, теперь уже девушка смотрела на него сверху. Сняла пижаму и оголила его торс, погладила рукой, поцеловала его, он ласкал её грудь такую мягкую, маленькую и от того прелестную, прижал к себе, так что чувствовал её всем телом, погладил по мягким, округлым ягодицам. — Это-о... Ну, если позволишь, то я бы тоже хотела... — Пассия наклонилась и прошептала шелестом листьев сакуры. — Попробовать тебя. — Она тут же покраснела от смущения. — Позволю. — Сказал Филипп, вторя ей шопотом. Соня спустилась, сняла штаны и трусы. Провела по плоти своей небольшой ручкой. Облизнув языком самый верх, взяла в рот. Начала двигаться верх и вниз. Руки Филиппа гладили её голову, убирали волосы, подталкивали. Её движения доставляли ему нескончаемое удовольствие. Стоны сами вырывались из него. Она ускорилась, почувствовав приближающийся финал. Он содрогнулся, Софья остановилась, но не выпускала член изо рта, принимала в себя всё, что давал Филипп, продолжала ласкать языком, просила всё, что осталось. Он вздрагивал от каждого прикосновения. Соня наконец отстранилась, легла на его массивную грудь. — Ты в порядке? — Спросил он, поглаживая её угольные волосы. Он дышал тяжело и всё ещё прерывисто. — Мгм. — Было ясно, что она в полном порядке. В ту ночь только луна была для них свидетелем.