Fate/ONE heard by GOD

      Мне нравятся вафельные торты, мороженое, тихие места вроде старых библиотек с настоящими бумажными книгами, ещё не прошедших модернизацию, редкий снег и сообразительные и негромкие люди, уважающие чужое личное пространство. Если соединить эти элементы в единое целое, я, возможно, расчувствуюсь и уверую в Будду. Однако то, что сейчас происходит вокруг меня, отдаляет разум мой от концепций бога и религии настолько далеко, что ни один убеждённый сектант никогда не пошатнёт отсутствие у меня веры.       Большие города отвратны. Ещё отвратнее – центры этих городов. А на самой вершине хаоса, облачённой в грозовые облака под стать разгневанному Индре, расположились они.

Рестораны.

      Не стану врать, в данный конкретный момент я не понимаю даже то, как я тут оказалась. Утро я с горем пополам провела в тренажёрном зале, после этого привела себя в порядок и сменила пластырь на шее и бинты на локте, отобедала в кафетерии вместе с Арчером, составила план посещения оставшихся мест, где мне нужно было разместить датчики, и…       Не помню. После этого всё как в тумане. Но сейчас я сижу в мерзком «Элейн», наполненном не менее мерзкими людьми, и хочу сбежать.       На моей тарелке грустно лежат крохотные, с подушечку моего большого пальца, закопанные в жалкое подобие салата, креветки, неподалёку стоит бокал из розового хрусталя с безалкогольным коктейлем, а напротив меня за столиком сидит царь и неспешно поглощает порцию футомаки с икрой, дегустируя национальную кухню. Удивительно, что он решил отобедать за одним столиком со мной, учитывая, какой же он честолюбивый скандалист. Судя по прищуру, еда ему нравится... Наверное, мне бы стоило поразиться тому, что Арчер не плюётся со всего подряд при его-то привередливости и рискнуть предложить ему попробовать что-нибудь из моих любимых блюд, но всё, на что меня сейчас хватает – это думать о том, как же сейчас хорошо в Аомизу. Аюми наверняка вчера играла с Нией в её дурацкие файтинги в честь выходного, и сегодня дома тихо – приставка под запретом. Уверена, в гелевый холодильник уже воткнут апельсиновый сок, в ванной, как всегда, кончилось мыло, а со второго этажа капает – как раз в тётиной комнате. Она, конечно, просто поставила туда ведро, и ещё нескоро разберётся с проблемой… Ведь, пока идёт дождь, на крышу не полезешь, а если осадков нет, то нет и смысла что-то чинить.       - От выражения твоего лица скоро начнёт портиться еда, челядь. Начинай есть, улыбнись, отвернись – смертная тоска твоя навевает оную и на меня. Или же поди прочь и жди на улице. Пустой стул напротив будет стократ краше, чем заунывное твоё лицо во время трапезы.       Я прихожу в себя, услышав кислый тон Арчера, однако пропускаю его упрёк мимо ушей и, немного поковырявшись в своей тарелке, складываю металлические палочки на подставке в виде маленькой полимерной кошечки, которая тихонько мяукает, когда приборы примагничиваются к её спинке.       - Прошу прощения за вопрос, но Вы когда-нибудь скучаете о доме, царь?       Креветки меня больше не интересуют, и я перевожу взгляд на собеседника, с серьёзным видом макающего очередной ролл в соус. С палочками он управляется неожиданно умело.       - Что за бессмыслица, бестолочь. Владения мои простираются, где бы я ни ступил, ибо всё ценное в мире принадлежит мне.       - Я не совсем об этом. Хотели бы Вы однажды вернуться в Урук? Вновь стоять на зиккурате и править...       - И вновь тебе я говорю, что за бессмыслица! Что позади – мертво, и из царства Иркаллы нет пути назад. Следуй я за прошлым, разве наполнилась бы моя сокровищница богатством? Разве легла бы власть в мою руку? Запомни, смертная, правитель может идти лишь вперёд.       Действительно, он прав. Продолжать путь, во что бы то ни стало, не задерживая взгляд на призраках прошлого... Это разумно. Силы воли ему не занимать, раз он так жил – и раз таким и остался после смерти. А, быть может, я просто задала слишком личный вопрос, искреннего ответа на который было глупо ждать от сущности, которую я знаю лишь несколько дней.       Хотя спроси он меня то же самое, скрывать бы мне было нечего – к чему? Скорби я, пусть весь мир скорбит со мной. Смейся я, пусть весь мир смеётся со мной. Но то привилегия простых людей, не так ли?       - То верно. Прошу простить, я подожду Вас в машине – хочу проверить новости и сканеры. Приятно Вам отужинать.       Вздохнув от некоей досады на саму себя, я поднимаюсь и выхожу на веранду. Прошло уже несколько дней, а мы всё бегаем по городу да выбрасываем деньги на ветер. Может быть, это и способствует подготовке к предстоящим битвам и, в том числе, налаживанию моих с Арчером отношений, но процесс ради процесса раздражает и выматывает. До сих пор ни одного мастера, ни одного слуги – даже на радаре. Что же это такое? Проверив сумку, я нахожу там последний датчик. Присобачить бы его уже хоть куда-нибудь, и обратно в отель…       Единственным препятствием между мной и отдыхом, однако, является тот факт, что ставить детекторы маны мне нужно незаметно, а на улицах уже полно людей, несмотря на то, что идёт дождь, а трудоустроенное большинство должно ещё несколько часов сидеть по рабочим местам. Из-за этого, собственно, мы и оказались в ресторане, а я… А меня по ходу дела силой переодели в комбинацию из белой плиссированной юбки и воздушной багряной рубашки с рукавами-фонариками. Вместо галстука мне пришлось повязать чёрный бархатный бант, а на больном локте, придерживая и без того надежно зафиксированный под одеждой бинт, красовался ремешок из кожи с золотой застёжкой. Выглядела я после вынужденного преображения так, что выделялась из толпы не меньше, чем мой слуга, что мне совершенно не нравилось – больно уж яркими мы теперь стали маячками для оппонентов. И ведь всё это из-за того, что царь не выносит вида моей футболки с Чикапу.

Слабак.

      Я решаю приглядеться к окну «Элейн», чтобы посмотреть, не доел ли уже Арчер, и от скуки начинаю разглядывать, во что же он сам сегодня одет. Вкус у царя специфичный, не сказать ещё хуже, но сказать ему об это у меня язык не поворачивался. В первую очередь из-за инстинкта самосохранения, во вторую – из-за той толики безразличия, что я себе внушаю уже который день.       Сегодня на претенциозной особе красуется шёлковая рубашка с глубоким вырезом, цвет который почти что совпадает с цветом моей, отличаясь лишь глубиной оттенка, свойственной красителям для этой дорогой ткани. Чёрный пиджак, сколько я помню, висит на спинке стула, и хоть сейчас он вне поля моего зрения, я точно знаю, что его плечики украшают золотые эполеты с бахромой. Обувь мне отсюда не видно – лишь металлические носки туфель – зато я могу различить расклешённые от бедра брюки, в кои продет ужасающего вида пояс из, кажется, кожи крокодила. Интересно, в какие годы это было модно? Восьмидесятые, почти сто лет назад?       Закончив своё маленькое исследование, я отворачиваюсь и снова упираюсь взглядом в затянутое тучами небо. Такая скверная погода, а у меня даже нет с собой зонта... И, конечно же, его нет и у царя. Надеюсь, он не мёрзнет, одевшись не по погоде. Мёрзнуть бы не должна была и я, но холодок за шиворотом заставляет меня ощупать холку, и как только пальцы мои касаются гладкой, шелковистой ткани вместо того, чтобы нащупать чёрствую, потёртую кожу, я вдруг понимаю, что именно всё это время было не так.       Забыла куртку в ресторане, когда сбежала оттуда.       Тепло аэромобиля приходится покинуть, и я, уже выйдя из машины, было собираюсь сбегать за утраченной в пылу хандры одеждой, как вблизи оказывается и сам Арчер, наконец доевший свои роллы и накинувший свой щегольский пиджак поверх плеч. Конечно же, он не захватил мою косуху в знак доброй воли.       - Царь, посидите, пожалуйста, в машине, я забыла куртку. Сейчас быстро заберу и вернусь.       - О том ли безвкусном соре, оставленном тобою на вешалке, ты говоришь? Если бы мне не было столь противно прикасаться к ней, я бы от неё избавился. Найди себе уже пристойное одеяние, которое не омрачало бы моё присутствие, женщина!       - Это ценный для меня предмет, царь. Не все вещи обретают значимость только из-за внешнего вида. Думаю, Вы-то уж как никто другой должны об этом знать.       - И в чём же значимость этой облезлой тряпицы?       Я вздыхаю, только сейчас закрывая за собой дверь в я-мобиль, дабы совсем не выстудить салон.       - В её истории. Это подарок от дорогого мне человека. Разве Вам никогда ничего не дарили Ваши близкие? Даже тому, у кого есть всё, было бы приятно получить что-нибудь в подарок разок-другой, уж тем более, если речь о тех, кто Вам небезразличен.       Во взгляде Арчера на мгновение проступает рассеянность, и он хмурится, скрестив руки на груди. То возмущается на ровном месте, то веселится, когда другой бы разозлился, то становится серьёзным из-за простых вещей. Верно он был одинок при жизни, с таким-то характером.       - Мне чужды человеческие слабости вроде этой, смертная. Царь не живёт ради благодарности или сочувствия.       - Позвольте спросить, и ради чего же живёт царь?       Он снова впадает в недолгую задумчивость. Хоть я обычно и не донимаю людей вокруг расспросами о моральных ценностях и прочих причудах, его, Арчера, я хочу узнать. Он не из нашей эпохи, не нашей страны... И даже не человек. Что у него в голове? Чем он отличается? Как думали в его время? Как вообще думают полубоги?..       Белых пятен на карте моего познания много, и если бы я могла, то, конечно, не давала бы царю покоя своими вопросами, но видит ноль, ходячую энциклопедию древности мне судьба дала, а разрешения полистать её страницы – нет.       - Ради царства своего, смертная. В царстве – его богатство, в царстве – его честь и в царстве – его гордость.       Голос слуги наполняется важностью, пока он делится со мною своей мудростью, и меня вновь обдаёт благодатным ветерком его былого величия. Да, легко всё-таки забыть, что предо мной и в самом деле стоит великий царь и стратег, отважный и буйный воин, полубог, когда он залпом поглощает устриц или ходит, шлёпая босыми ступнями, по номеру в отеле, но в такие моменты я чувствую это – чувствую коварно крадущееся откуда-то из глубин души уважение. Если не к самой уж персоне, то хотя бы к тем редким возгласам чистого разума, кои наконец прорываются наружу из-под брони высокомерия, насмешек и нахальства, и на краткий миг отражают в своём бронзовом зеркале того, кого я действительно могла бы признать.       Хотя мне бы было куда проще его уважать, скажи он просто «Ради народа».       Возразить Арчеру мне сейчас нечего, так что я прикрываю глаза и медленно киваю, согласившись с его суждением. И стоит мне их снова открыть, большая капля дождя плюхается мне прямо на нос, заставив зажмуриться и призывая поторопиться и со своим подопечным, и с одеждой.       - Ох! Царь, Вы же промокнете, если мы будем разговаривать на улице! Прошу, скорее в машину. С температурой воевать – не дело даже великим героям.       Неожиданно для меня царь сначала вскидывает брови, а затем начинает смеяться, будто услышал анекдот про улинку в онсене. Забавно, но сейчас он смеётся без напуска, искренне – приятный звук, не то, что его громогласный гогот.       - Простой дождь мне никогда и ничего не сделает, женщина.       Ну прямо несносный мальчишка-подросток, который делает вид, что ему всё по плечу и бегает зимой без куртки. Вот уж нет, дружок, ещё успеешь себя показать.       - Но я не могу уйти, просто оставив Вас здесь. Пожалуйста, садитесь, я дам Вам полотенце и пойду уже за своей курткой. Если я сама простыну, вряд ли смогу в достатке обеспечивать Вас маной, случись серьёзный бой. Это невыгодно для нас обоих.       Призывно открыв дверь аэромобиля, я жду, пока его превосходительство наконец соизволит забраться внутрь, после чего достаю из небольшого походного ящичка, встроенного во все я-мобили вместе с аптечкой, спрессованное одноразовое полотенце, принимающее нормальную форму при контакте с воздухом, и аккуратно сую его в руки царю перед тем, как убежать обратно в ресторан. Куртка быстро находится, и я, вся мокрая и успевшая немного замёрзнуть, бегу назад – по воде кататься на роликах не хочется.       Долго думать о том, что делать дальше, не приходится – я направляю машину обратно к отелю. Арчер хотя бы стоял в пиджаке (пусть и не застёгнутом), а вот меня теперь только выжимать. Нужно бы погреться в душе, а ещё лучше – оккупировать ванну на втором этаже. Что-что, а вот ванну я уступать царю не собираюсь – за неё не грех и подраться.       До отеля мы добираемся быстро – в частности из-за того, что я немного превысила допустимую скорость, уже предвкушая нежные объятия горячей воды, так что томиться в ожидании мне не приходится. Стоит мне зайти в номер, я на ходу разуваюсь и, отправив свои бедные ролики сушиться, тут же забрасываю вещи на стул в мастерскую. Не тратя время на то, чтобы заранее раздеться, я хватаю халат с полотенцем из шкафчика и босиком удираю на второй этаж.       Ванная комната, в которую я так стремилась попасть, хоть и небольшая, но кажется просторной из-за расположения мебели: все шкафчики встроены в стены, рядом с зеркалами - парящие полки, в углу – тропический душ со стеклянной перегородкой, а вместо простой ванны здесь выложенное из камня джакузи с небольшой лесенкой, углубляющееся в пол, на дне которого – покрытие из гладкой гальки. В стенках я совершенно точно вижу светодиоды для цветной подсветки.       Предусмотрительно ополоснув поверхность (всё-таки я не единственный жилец в номере и не слежу за всеми передвижениями Арчера) и включив упомянутую подсветку, чтобы дизайнерская задумка не пропадала даром, я наконец включаю воду. Тут передо мной предстаёт очередная бесполезная, но довольно интересная деталь – напор подаётся не из крана, а с миниатюрных отверстий по краям самого джакузи, напоминая маленький чашеобразный водопад. Ну не прелесть ли? Может быть такие вещи и демонстрируют, что человечество направляет силы не в то русло, но жизнь они определённо делают ярче.       Если у тебя, конечно, есть на них средства.       Раздевшись, я обращаю внимание на зеркало и впервые замечаю у себя на груди багровые отметины – командные заклинания. Они содержат в себе порядком маны и проявляются на разных частях тела, чаще всего на руках, из-за чего многие маги вынуждены надевать перчатки, бандажи и идти на прочие ухищрения, чтобы не попасться. Мне, можно сказать, повезло, ведь мои у меня всегда будут под одеждой, но из трёх теперь осталось только два, и первоначальный рисунок мне увидеть, увы, уже не удастся никогда, ведь они не восстанавливаются со временем. Всё, что теперь красуется у меня на коже – два треугольничка на пересекающихся перпендикулярных линиях. Выглядит… Жалко. Наставник рассказывал, что командные заклинания принимают любые формы и очертания – от кругов и спиралей до замысловатых фигур и даже изображений цветов. Всё в зависимости от самого мастера.

Так почему у меня какие-то жалкие треугольники на палках?

      Недовольно фыркнув и не видя больше смысла об этом думать, я сползаю по ступенькам в уже набравшееся до половины джакузи. Горячая вода обжигает, особенно сильно горят ещё не зажившая толком царапина на шее и мой бедный локоть, но я упорно заталкиваю себя внутрь и сижу, как бегемот в болоте, иногда пуская пузыри носом. Если нырну и задержу дыхание, то спустя какое-то время от удушья активируются магические цепи – такой у меня триггер. Система, вшитая рядом с нервной в плоть, высвободит ману, и как следует пронзит каждую клетку тела острой болью. За каждое чудо следует расплата, и каждый маг знает, насколько это опасно.       Наверное, стоило сказать царю, чтобы он в это время принял душ на первом этаже – что-то мне подсказывает, что он так и будет сидеть в гостиной и таращиться в собственный терминал вместо того, чтобы обогреться или хотя бы налить себе горячий чай из набора в номере.       Не хочется об этом раздумывать, но технологии его увлекли больше, чем следовало бы. Арчер довольно быстро (хоть и не без моей помощи) разобрался, что к чему, познал прелести социальных медиа и... Нет, меня это больше не касается. Я выпустила этого монстра в мировую сеть, но ответственность за это нести я не буду. К тому же… Как только сражение начнётся, царю явно станет не до исправления повсеместных исторических неточностей и участия в спорах в комментариях. В последний раз я застукала его за дебатами по поводу некоторых событий в древности. Знали бы детишки в Литтере, с кем связались…       Благо, с меня не стали требовать подписку и лайки – иначе я уже ночью бы свихнулась от тонны контента в ленте, который мне к нулям не сдался.

Кстати об этом, а не проверить ли мне, что новенького у него на странице?

      Пагубная идея едва не приводит руки в движение, и я оценивающе смотрю на лежащий на полке у зеркала терминал. Не то, чтобы я боялась уронить его в воду – корпус-то водонепроницаемый – но…       Лень вставать. Вполне возможно, что это сейчас спасает мне львиную долю нервных клеток – кто знает, что мой слуга вообще успел настрочить за ночь...       Есть, однако, вещи более важные, о которых мне следовало бы сейчас задуматься. Стоит снова позвонить наставнику перед тем, как ехать обратно в центр, а вместе с этим и уточнить время, когда объявят начало сражения – неужто прямо в полночь? Если так, то придётся быстрее заканчивать с датчиками да оборудованием и поспать хотя бы пару часов… Я до сих пор не уверена, как мы вообще будем биться – просто выставим своих слуг, как карманных кайдзю из одноимённого дурацкого сериала для детишек, и будем поддерживать их со стороны и болеть? Звучит глупо. Да и учитывая, что маги скорее всего будут стараться убирать именно соперников, а не слуг, драться придётся мне. Благо, к этому я готова – не зря тренировалась в последние годы и поднатаскала себя на кое-какие приёмы ближнего боя на всякий случай.       Если предположить, что каждый владеет магией укрепления, то оружием может стать что угодно – хоть ножка от стула. Другие заклинания тоже могут представлять немалую опасность, но от несложных я вполне могу прикрыться своим коптером. С сильной магией я уже не справлюсь, и придётся уклоняться, удирать и хитрить. Ещё один вариант – огнестрел. Он, конечно же, по закону под запретом. И, конечно же, его всё равно можно добыть. Что уж совсем смешнее некуда – я даже знаю, где именно пролегает трафик, и кто занимается большей частью оборота.

Помните Хидеки? Ну так вот…

      Старший брат моего приятеля возглавлял печально известную картель, лихо перевозившую оружие из-за границы. Не так давно по всему криминальному миру разошлась новость о том, что старый добрый Мичиру Кобаяши отдал концы в перестрелке под Фукуокой, а вместе с тем шапка Мономаха опустилась на голову младшенького. По этому делу он вчера и бегал по клубу, не иначе. Может, попробовать навести справки о недавних покупателях?.. Я, конечно, знаю, что Кобаяши ценят конфиденциальность, но вдруг удастся договориться по старой дружбе. Ну или за звонкую монету – мне-то хорошо известно, сколько стоит информация такого рода.       Когда я только подалась в свою отрасль, пока училась на философском, мы оба, ещё до того как разошлись путями, занимались шалостями – писали на государственных сайтах недостоверную информацию, сливали данные чиновников, воровали каждый день по йене из городского бюджета Окинавы и прочее, и тому подобное. Это было… Лишь проверкой способностей, курсом молодого бойца. Дальше начались дела куда серьёзнее.       Не скажу, что мои руки чисты. Не скажу и что занималась всем этим исключительно «ради семьи». Азарт, нажива, уважение среди коллег… И в какой-то мере безысходность. На концерне я не задержалась из-за политики, образование так и не получила, руками умею разве что паять да ковать, а помимо всего прочего трудолюбием не отличаюсь. Куда мне было податься?       Даже сейчас я не порвала связи с подпольем до конца. Частично из-за сложностей «выхода» (не хотелось бы, чтобы правительству стало известно, кто обнулил все акции заместителя министра образования), частично из-за выгоды, которую я упустила бы, навсегда покинув дело. В Аомизу я чиню электронику и занимаюсь всякого рода программами и чипами, но делаю это бесплатно – всё равно пристойной работы для меня там нет, а брать деньги с местных – грабёж. Миллионы на моих счетах взялись вовсе не от полевых работ, но и то, что я делала – честный в определённой мере труд. Уж наверняка честнее, чем оный у главы информационной безопасности страны, который до сих пор не может отбить у моих знакомых аккаунт в ФейсЛисте. Его и поныне не могут ни заблокировать, ни удалить, а потому на странице главы регулярно появляются мемы и фотографии с кроликами. Вот такая вот разруха.       Заказов у меня уже довольно давно не было, что наводит на мысль о том, что скоро меня могут побеспокоить и повесить какую-нибудь ерунду… Но за это я посажу ИИ, чтобы усидеть на обоих стульях. Всё-таки репутация для меня важна – не зря я несколько лет усиленно работала над каждым возможным кейсом от клиента.       Горячая вода и завершённый анализ собственных дел наконец-то заставляют накопившиеся проблемы и тревоги пойти на дно, и я полностью погружаюсь под воду, невольно вздрагивая от мысли о том, что скоро тело пронзит такая знакомая боль – и утопит в себе всё остальное.

***

      - Учитель, то есть, Вы мне хотите сказать, что слуги не только не нуждаются в еде и сне, но и заболеть не могут?       Арчер заходится со смеху, лениво валяясь на диване, и я едва не швыряю в его сторону кожуру от апельсина, который чистила перед тем, как позвонил наставник, но держу себя в руках. Я тут бегаю, как дура, а он…       - Шимун, не надо себя укорять. Проявлять заботу о других – это естественно. То, что ты испытываешь сострадание даже к тем, кому оно уже ни к чему, о многом говорит.       - Да уж, о полном отсутствии у меня мозгов.       По ту сторону стола снова слышится хохот, и я гневно поджимаю губы, представляя, как было бы хорошо схватить этого паршивца за шкирку и макнуть куда-нибудь в лужу на улице. Если где-то в этой вселенной и есть бог, ему лучше бы дать мне сил, чтобы вытерпеть до конца сражения и не преодолеть законы физики, логики и, возможно, положений уголовного кодекса, и не подраться со своим же слугой на кулаках.       - Ну не надо так к себе. Даже если тебе это кажется глупым, это всё равно правильно. Многие маги замыкаются в себе и понемногу теряют эмпатию, становясь холодными и неприятными личностями. Отсюда и цинизм у многих из них.             Учитель, коротко закашлявшись – ещё не до конца оправился после передачи мне метки – утешает меня, как может, но сам факт происшедшего скоро загонит меня в могилу. Что ни день, то позор.       - Да поняла я уже, поняла… Спасибо Вам. Уже известно время объявления начала сражения?       - Время? Ах, об этом… Раньше сражение начиналось, когда был призван последний слуга, но для последних двух назначали более точную дату – начало нового дня после последнего призыва, буквально полночь. В темноте куда проще выйти на дуэль и остаться незамеченным для публики, тебе тоже стоит этим воспользоваться и не сидеть на месте.       А вот и то, чего я ждала и с опасением, и с нетерпением. Наконец-то можно будет приступить к действу.       - Поняла. В таком случае, можете поделиться информацией о том, сколько участников из семи уже собрано? Кажется, недоставало всего одного.       - Все уже готовы, Шимун. Я бы посоветовал тебе быть начеку на случай, если кто-то постарается втянуть тебя в драку. Очень скоро маги хлынут в Киото, если их ещё здесь нет. Что твои датчики?       Призадумавшись, я открываю терминал, но всё ещё не вижу ничего интересного на карте. Неужели я всё-таки поставила их не там, где следовало?.. Или кто-то искусно скрывает и присутствие слуги, и свою собственную энергию…       - Не знаю, не могу сказать. Не может же быть так, что мы – единственные, кто перебрался в город так рано? Я всё-таки где-то просчиталась…       - Не делай выводов раньше времени. Если у тебя остались незаконченные дела на сегодня, лучше разберись с ними, пока есть немного времени, Шимун.       Завещание и записка для тёти… Точно.       - Я… Учитель, я могу кое о чем Вас попросить?.. У меня в Аомори сестра и тётя. Если меня ликвидируют, доберитесь до моих счетов и переведите тёте деньги. Её зовут Аюми Токугава, она – дочь Нихэя Токугавы, наверняка Вы слышали его имя. Вам не составит труда разобраться с моей защитой и найти контакты тёти, я знаю. До последнего не хотела Вас беспокоить, но больше мне надеяться попросту не на кого.       - Ох, Шимун… Сделаю, что в моих силах. Однако ты не должна расслабляться! Победа ведь важна для тебя, не так ли?       Важна… Ещё как важна. Грааль мне нужен не в качестве трофея на полку.       Я киваю и, попрощавшись с наставником, заканчиваю звонок. Вечер обещает быть крайне занятым…  Первым делом – проверить, как там мой коптер. После этого можно продолжать рутину в центре и, пожалуй, позволить себе заскочить за тайяки – едва ли кто захочет поживиться неопытным магом, решившим побаловаться печенюшками с джемом.       А если и захочет… Мне бы, на самом деле, хотелось посмотреть, на что способен мой слуга в бою. Весь его образ излучает уверенность, и мне от этого становится одновременно и спокойнее, и страшнее. Нужно будет постараться за ним присмотреть в случае чего… Бахвалиться он горазд, но что, если он чересчур самоуверен? С таким складом ума наверняка даст где-нибудь промашку – от своей же гордости. Не хочется играть в рыцаря на белом коне, но царям всегда нужна пехота – а больше кандидатов на верного вассала в радиусе метров эдак в десять нет.

Лезть на рожон я, тем не менее, не собираюсь.

      Но и стоять в сторонке и смотреть, как его будут лупить – если до этого дойдёт – тоже не буду. Внезапно я ловлю себя на мысли, что снова думаю об Арчере, этом заносчивом, лучащемся золотом существе, как о человеке, о котором мне нужно в случае чего позаботиться. Ну и глупость же.       - Время уже позднее, нам стоит выходить сейчас, чтобы без лишних приключений вернуться к полуночи, царь.       - И так ты просишь меня сопроводить тебя, женщина?       И спонсор моего недовольного лица в этот замечательный день – Царь Героев собственной персоной. Если бы тётя знала, какой непрошеный психологический тренинг я прохожу и с каким успехом – она бы разрыдалась от счастья.       - Если Вас не интересуют прогулки по городу, Вы вольны не обращать на меня внимания и проводить время, как Вам будет угодно. Я постараюсь вернуться пораньше.       - Вздор! Я не говорил, что меня это не интересует.       Дере-дере. Ну и как я сейчас должна видеть в этом бессовестном индивиде – древнего героя? Способ общения с цундере только один – дразнить их. И прямо сейчас мне не столь важно, насколько эта дере-дере особенная – я собираюсь поступить так, как зовёт долг. Всё-таки для настоящего мужчины принцип превыше многого...       Благожелательно улыбаясь, я изображаю в своей позе усталое достоинство премьер-министра, готовящегося пожать руку очередному депутату из Союза, прибывшему на переговоры о совместных экологических проектах.       - Значит, Вы желаете пройтись со мной? Я совсем не против, царь.       В тот же момент, когда я заканчиваю говорить, мне легонько прилетает чем-то по макушке, и я, не возмущаясь, ибо по шумерским законам очевидно заслужила свою кару, театрально падаю на пол, умело приземлившись без удара и изображая труп. И впрямь место силы – так и тянет вниз в последние дни.       - Думай, что говоришь, бестолочь! Моё терпение не безгранично.       Арчер, не дождавшись, пока я поднимусь, встаёт с дивана и подходит к месту преступления, оглядывая моё уставшее, но не бездыханное тело, валяющееся рядом с креслом. С любопытством заглянув в багровые глаза, я начинаю беззвучно хихикать, осознав всю нелепость сложившейся ситуации.       - Раз уж я всё равно лежу у Ваших, царь, ног, сочтёте это за отчаянную просьбу сходить со мной?       Тонкие губы растягиваются в глумливой улыбке, и меня снова без предупреждения поднимают посредством взявшихся из ниоткуда цепей – разве что на этот раз, немного поболтав на месте забавы ради, как марионетку на нитках, ставят почти что ровно на ноги.       - Где твоя гордость, женщина? Паяц ты или маг? Я прощу тебе твою дерзость, ибо ты меня повеселила, но, валяя дурака, помни – царь никогда не встанет вровень с шутом.       - Благодарю за терпение, а что насчёт гордости – даже величественным львам бывает кататься в грязи и пыли. Так, быть может, Вы желаете посетить какое-нибудь занятное место после того, как я разберусь с оставшимся датчиком? Позже возможности беззаботно походить по городу уж точно не предоставится, так что если хочется где-либо развеяться без забот, сделать это лучше сейчас.       Задумчиво наклонив голову и взяв себя за подбородок, царь, видимо, припоминает, где мы уже успели побывать, и задаётся резонным вопросом.       - И что же в этом городе достойно моего внимания, челядь?       Я широко улыбаюсь, уже зная, от чего он не станет отказываться.       - «Юмегава Роял Парлор». Вам ведь знаком концепт казино, царь?       Взгляд, обычно надменный и бесстрастный, подёргивается, как спелое яблоко – росой, блеском интереса. Точно в цель. Попался.       - И ты хочешь привести меня в игорный дом, плутовка? Что ж, хорошо! Но имей в виду – из моей сокровищницы не уйдёт ни единого шекеля.       Вот он, Фафнир, чахнущий над златом. Я, конечно, не рассчитывала на финансовую помощь – всё-таки, несмотря на социальные наши статусы, главная в этом крошечном объединении – Шимун Токугава, а не древний царь – и у меня вдруг появляется зловещее ощущение, что едва мы переступим порог «Юмегавы», мои счета опустеют, как по тычку стилуса. Надо бы выделить отдельную сумму или даже целую банковскую запись под это дело…       Наскоро собравшись, я чуть было снова не надеваю любимую футболку, но, вспомнив праведный гнев Арчера, отказываюсь от этой затеи. Кажется, мои клоунские выходки и попытки философствовать принесли плоды и заслужили мне право хотя бы свободно говорить с царём, так что портить всё во имя Чикапу не выглядит хорошей идеей. Не стану врать – мой слуга до сих пор меня время от времени раздражает, но сейчас я почему-то куда меньше хочу съездить ему по лицу несмотря на то, что в этом доме опять имело место быть рукоприкладство.

Хотя классифицируется ли это как рукоприкладство, если приложили меня совсем не рукой? Будет ли это… «Что-то-подозрительно-тяжёлое-прикладство?»

      Иногда я испытываю неимоверное облегчение, зная, что мои мысли никто не слышит. В особенности – царь.       Обоюдно вдохновившись-таки идеей похода в казино, мы разобрались с оставшимся датчиком меньше, чем за полчаса вместе с дорогой и выжиданием удачного момента. Такой продуктивности у меня не наблюдалось ещё с первой попытки собрать собственного робота-меху (больше представлявшим собой массивный экзоскелет), да и Арчер на удивление не мешал процессу и в общем и целом был паинькой. Вот это я понимаю приемлемые рабочие условия.       Возвращаться в номер, чтобы переодеться перед визитом в игорный дом, глупо, а потому я решаю просто оставить всё как есть – напарник мой в этот раз не бунтует (вероятно из-за того, что на мне та же одежда, которую он сам и выбрал, разве что высушенная), так что я просто пригоняю машину на место, раззадорившись и сделав по пути мёртвую петлю. Царя она впечатлила не так сильно, как мне хотелось бы, но целевой аудиторией в этот раз была я сама – приятно знать, что навыки мои всё ещё на месте и никуда не подевались.       «Юмегава», «Река грёз» даже не притворяется кабаре-клубом или рестораном. Парадный вход здания (да, под «это» государство само выделило не просто помещение, а целое здание – вы бы знали, какие там крутятся налоги), выполненного в стиле барокко и контрастирующего с урбанистической улицей, выглядит, как будто за распахнутыми дверями расположился филиал библейского рая: белоснежные мраморные колонны, украшенные лозами не то винограда, не то хмеля, и замыкаемые сверху площадкой с барельефами и массивным карнизом с модильонами, формируют эффектную арку, от одного только взгляда на которую у меня чуть не отвисает челюсть; над самим входом кружат голограммы херувимов, рассыпающих фишки и трубящих в горны, умудряясь при этом весьма точно подлетать к миловидным сотрудницам пока что неизвестного мне назначения. Промоутеры? Хостесс? Не помню, чтобы «Роял Парлор» славилась женщинами, а не игровыми залами, а потому делаю ставку на первое, хоть и не удивилась бы, если помимо рулетки и автоматов деньги из посетителей бы здесь выкачивали ещё и особы в коротких платьях.       Наконец, перед аркой раскинулся огромный фонтан с чисто-голубой водой, в котором – я едва не начинаю тереть глаза от удивления – плавают пятнистые карпы. Живность подобного плана – большая редкость, и я подхожу поближе, чтобы разглядеть их, пытаюсь опереться на краешек и… Понимаю, что сглупила. Рука проваливается через голограмму в «воду», а «рыбки», как живые, расплываются, кто куда. Ну конечно, какие же фонтаны зимой, да ещё и с карпами!       Интереса ради я болтаю рукой в воздухе, и умудряюсь загрести несколько голографических фишек из фонтана себе в руку. Что-то, а программа, отвечающая за отклик на действия пользователя, прописана отлично – по «воде» идёт живая рябь, когда я касаюсь поверхности.       - Царь, смотрите, какая прелесть! Несмотря на то, что это лишь проекция, она очень живо реагирует на движения. Если бы не несколько небольших деталей – например, заметные повторы анимации воды – наверное, вообще нельзя было бы отличить от настоящего.       Я привлекаю внимание Арчера, разглядывающего фасад казино, однако он, кажется, не особо заинтересован в голограммах.       - Всё, что я вижу – жалкая подделка. Стоит сломаться даже одному винту в машине, обеспечивающей её присутствие, она исчезнет. Присмотрись же – даже украшение здания не больше, чем иллюзия. То не заслуживает моего внимания.       - А если бы эти поддельные фонтан и лепнина были выполнены из золота с мрамором и украшены скульптурами?       Царь изображает на лице лёгкую задумчивость, но не отвечает, так что узнать, нравятся ли ему настоящие фонтаны с настоящими карпами, мне не суждено.       - На самом деле, даже если ненадолго забыть о том, как это всё выглядит и чем оно украшено, я думала, что технологии подобного рода могут быть Вам интересны. Всё-таки единственное, чего не хватает этой голограмме, так это физической ощутимости, что обычно компенсируется либо специальными перчатками, либо целым костюмом, позволяющим имитировать прикосновения к различным поверхностям. По большей части они используются в виртуальной реальности, но в последнее десятилетие стали активно работать в том числе и с голограммами. Забавно, но подделка, как математический предел, бесконечно стремится к оригиналу. Вдруг однажды она станет неотличима от него?       Я почему-то сразу вспоминаю Нию. Хоть её протезы и обеспечивают передвижение… Это не то. Это не настоящие ноги, не настоящая кожа. Она ничего не чувствует, когда идёт босиком по полу, когда делает первый шаг в горячую ванну или надевает мягкие носки, и ни один протез – в том числе из продвинутых – не сможет вернуть ей эти ощущения. В разработке находятся модели, соединяемые с нервной системой, но я не положу сестру под нож – уж тем более с риском загубить ещё и спинной мозг.       - Меня интересуют только оригиналы, бестолочь. Ни копия, ни реплика никогда не станут достойны моей сокровищницы.       - Значит, только если подделка превзойдёт оригинал, она удостоится Вашего внимания.       - Подделка, превосходящая оригинал? Так стало быть, это уже не подделка, а совершенно иная сущность, женщина. Или же ты веришь, что корабль, в коем замещено всё до последнего гвоздя, всё ещё то же судно, что и до крушения?       Философской дилеммы от царя я не ожидала, но развить дискуссию мне не удаётся – бросив на меня многозначительный взгляд, Арчер решает самостоятельно изучить местность и направляется прочь. Идти следом за ним, дабы договорить, мне не хочется, так что я решаю получить порцию приветственных фишек и подготовиться к операции «Казино и Рояль». Счёт, заблаговременно выделенный под развлечения, уже начинает дымиться, и я, уже готовая выпустить на волю внутреннего лудомана, здороваюсь с одной из дам с фишками и, зарегистрировавшись в программе казино по своему идентификационному номеру, получаю в руки немного – штук десять – пластиковых кружочков разной ценности.       Осмотревшись и заметив, что царь уже успел увидеть достаточно и продвигается по направлению ко мне, я машу ему рукой и неспешно, чтобы убедиться, что он вовремя меня догонит, прогуливаюсь ото входа к вратам к первому залу, наводнённому автоматизированными голографическими рулетками. В отличие от беспокойной Аюми, вечно заглядывающейся на мужчин, и Нии, на которую иногда хочется надеть шлейку, чтобы она никуда не убежала, Арчер, несмотря на свой особый статус, представляет собой куда более простую в содержании компанию. Если он куда-то уйдёт, пока я занята, мне не придётся переживать, что с ним что-то случится – бояться скорее нужно за тех, кто подвернётся самому слуге.       - Желаете пройтись по залам или сначала аперитив?       Мой воспалённый разум не сразу начинает обрабатывать информацию извне, и мне только спустя шагов эдак десять бьёт в нос головокружительная смесь из дешёвых духов и одеколонов, пота, табака и, кажется, алкоголя, а приглушённый джаз из колонок только усиливает нарастающую боль в желудке. Я стараюсь не подавать виду, что меня подташнивает и бодренько осматриваюсь, надеясь увидеть где-нибудь пути отступления, но нахожу только лифт. На первом этаже даже сесть негде – только столы – и те голографические, несколько автоматов по углам, бар да толпящаяся вокруг них разношёрстная толпа, явно не представляющая собой основной контингент заведения. Неужто классовое разделение, как на «Титанике»?       - И это – основной зал? Женщина, неужто страна твоя настолько обеднела, что зовёт это – королевской гаванью?       - Нет, не думаю, Царь. В здании несколько этажей. Присмотритесь – здесь только простые люди. Я попробую найти кого-нибудь, кто мог бы нас проводить или хотя бы направить. Прошу, не отставайте – будет трудно, если мы разминёмся.       Толпа сгущается, увлечённая игрой за одним из столов, и я, начиная протискиваться вперёд, на выработанном вследствие долгих прогулок с сестрой рефлексе – как собака Павлова – пытаюсь схватить ведомого за руку, чтобы не потерять среди остальных.

Как же зря.

      Когда я понимаю, что творю, становится уже слишком поздно. Мои пальцы приземляются прямо в цель и крепко обхватывают непривычно широкое запястье, касаясь мягкой и прохладной кожи. Кровь с бешеной силой ударяет в виски, отчего у меня начинают гореть уши, и я – чтоб меня! – не сразу отпускаю руку царя, растерявшись от незапланированного прикосновения. Через добрые полторы секунды разум возвращается в свой сосуд, и я отдёргиваю ладонь, в панике застывая на месте.       Плохой день. Просто ужасный день.       - Я… Простите, я не хотела! Я привыкла водить за собой сестру, и… Ох…       - Следи за своими руками, челядь! Вытвори ты подобное у моего трона,  тут же бы лишилась кисти за великий грех!       Он прикрикивает, и люди вокруг начинают пялиться, а у меня перед глазами всё плывёт от поднявшейся температуры. Вот же будет весело, если меня здесь и пустят на шашлык за статью уголовного кодекса древнего Урука номер сто пятьсот.       - Мне… Мне искренне жаль, но нам нужно идти дальше! Пожалуйста, следуйте за мной.       Сделав глубокий вдох в попытке успокоиться, я отворачиваюсь и надеюсь разглядеть хоть кого-нибудь, кто вытащил бы меня из этого душного ада. Подходящим кандидатом становится спустившаяся на лифте официантка, к которой я и продираюсь в надежде на побег. К моей величайшей радости, она в ответ на мои вопросы предлагает сопроводить нас, а это значит, что мне удастся избежать неловкого молчания или – ещё хуже – продолжения сердитых нотаций. Обернувшись, я вижу, что Арчер, скрестив руки на груди, стоит столбом на том же месте, откуда Шимун Токугава позорно бежала, и нахально наблюдает за моей вознёй. На лице царя едва различима ехидная ухмылка – специально остался стоять, чтобы заставить меня побегать. Видимо, в своеобразное наказание. Панику как рукой снимает, и я, по-хозяйски закатав рукава куртки, иду его доставать, попросив официантку подождать.       - Не отставайте, нас проводят в более комфортный зал. Или Вас действительно нужно вести за руку, зарабатывая ещё больше грехов на мою бедную смертную душу?       - Я не желаю толочься среди смердов.       А стоять на месте среди них же он, значит, желает? Наглец, каких свет не видывал. Уж не от бесстыдства ли он своего так прославился? Я не Моисей, а люди в зале – не Красное Море, так как же я заставлю их расступиться?       В голову вдруг приходит одна мысль. Не можешь победить лоб в лоб – отвлеки. Уж не высшие ли силы послали мне всех тех одноруких бандитов по углам зала? Я залезаю в терминал и, подключившись к локальной сети и повозившись-таки с защитой, скоро накручиваю какому-то удачливому посетителю джекпот. Фишки начинают сыпаться из автомата так резво, что посетители бросают свои столы и начинают толпиться рядом с ним, чтобы посмотреть на выигрыш и под шумок попытаться прибрать себе немного.       Возбуждённая свора игроков, сминая всё на своём пути, сбивает меня с ног, и несмотря на отчаянное сопротивление – вполне заслуженно за такую-то грязную игру на людских желаниях – я начинаю падать, когда меня крепко хватают за шиворот, предотвращая прямой поцелуй с полом.       - Ох, спасиб–       Долго меня не держат, и я, кое-как восстановив баланс, возвращаюсь в вертикальное положение, приземляясь на ноги. Не упала.       В середине зала становится куда просторнее, но из угла, где находится злополучный автомат, начинают раздаваться вопли – кажется, грядёт драка. Скучившиеся люди больше напоминают муравьев, облепивших мёртвую стрекозу, и я виновато отвожу взгляд. Вскоре появляется охрана, и особо буйных выводят на улицу, а «победителю» помогают собрать фишки и, кажется, начинают объяснять, какой именно процент от выигрыша он получит за вычетом налогов. Бедолага… Только бы не встрял из-за меня.       - Толочься Вам больше не придётся, царь. Путь открыт.       - И вся эта суматоха – твоих рук дело, женщина?       - Что Вы, просто кому-то повезло.       Я безрадостно подмигиваю, намекая на то, что о некоторых вещах лучше молчать, и возвращаюсь обратно к лифту, рядом с которым та самая официантка, обещавшая нас сопроводить, что-то активно обсуждает с коллегой. Вероятно, внезапный джекпот, уж никак не запланированный на сегодня.       Обменявшись любезностями, я повторяю просьбу, и нас после проверки «документов» наконец торжественно сопровождают в сам лифт, который открывается только по служебной карте. Интересно. Место работы проверяли особенно тщательно – сортируют по доходам. Не удивлюсь, если по поводу моих данных сделали запрос на концерн – к этому я всё равно была готова, вписав себя к ним в архив начальником отдела по производству полимерных стёкол.       - Есть ли пожелания насчёт зоны, в которую вы хотите попасть?       - Индифферентно. Разве что у вас есть особые залы, мисс.       Меня оценивают взглядом, а, значит, залы эти есть. Жаль, что у меня нет пристрастия к нарядам, и выгляжу я, хоть и пристойно, но, видимо, недостаточно солидно, чтобы мои счета не подвергали сомнению. Если бы пришла в любимой майке, меня бы, наверное, просто выкинули… Зато на Арчера смотрят совершенно иначе и, кажется, его экзотичный внешний вид вкупе с дорогим костюмом играет нам обоим на руку.       - У Вас хватит средств, чтобы посетить эти залы?       - Их хватит, чтобы выкупить Ваш бизнес вместе с персоналом на годы вперёд, и останется ещё на тележку такояки и квартиру в Бостоне. Ну и, конечно, на бутылку Кристалл Брют для Вас, красавица. Сколько?       Девушка умилённо смеётся и моментально выставляет мне код для оплаты. Вот так прыжок веры… Чувствуя, как у меня начинает потеть ладонь, я стараюсь не меняться в лице, открываю терминал и сканирую код. Сумма не высвечивается. Как же хитро… Догадываясь, что меня, скорее всего, просто испытывают на прочность, я без колебаний плачу по неизвестному счёту и гашу терминал, чтобы не видеть раньше времени, сколько же ушло на «пропуск».       - Что же, тогда добро пожаловать к истинной реке грёз в садах Эдема, дорогие гости.       Лифт трогается с места и, судя по ощущениям, идёт вверх. Какое же клише – чем выше этаж, тем элитнее зона. Интересно, какая будет у залов тематика? Если меня встретят такие же голографические ангелочки, как перед входом, вечер определённо будет испорчен. Надо бы успеть незаметно проверить свой счёт перед тем, как начинать играть… Хотя, учитывая мою удачу сегодня, лучше было бы посадить Арчера и смотреть, как он развлекается, а самой отдохнуть и выпить минералки.       Едем мы довольно долго, и я начинаю нервно поглядывать на стрелку под потолком, ползущую по окружности в сторону цифры «10». Винтаж, не стандартное электронное табло. Заведение пока не впечатляет, учитывая потасовку внизу, а царь, стоя истуканом, не демонстрирует практически никаких эмоций, что тоже в какой-то мере озадачивает – трудно, когда не знаешь, что у ближнего в голове, кем бы он ни был.       Наконец, спустя бесконечность и одну минуту, раздаётся мелодичный звон, и дверца лифта отъезжает в сторону, обнажая нутро «особого» зала перед гостями. По сигналу, видимо, о прибытии гостей, перед нами распыляют плотный водяной пар, из-за чего я не вижу, что впереди – различить удаётся только редкие дубовые ветви, свисающие откуда-то сверху. Живые деревья?.. Через завесу искусственного тумана пробиваются робкие лучи бледного света, и спереди становится слышно щебетание птиц – прямо как в настоящем лесу.       Ощущение неизвестности приятно щекочет нервы, и я даже мелко вздрагиваю, когда чувствую, как пар оседает у меня на шее. Мало-помалу туман рассеивается, и перед нами оказывается… Самая настоящая роща, залитая бледным, похожим на лунный, светом, наверняка издаваемым проектором под потолком где-то вдалеке. Трудно поверить своим глазам, но дубы и осины вокруг – не голограмма, и даже не искусственные посадки для украшения. Под ногами распластывается тропинка, выложенная каменной плиткой и порядком заросшая мхом, как и «земля» вокруг. Настил?..       Дышать здесь легко. Так легко, что у меня начинает щемить в груди. Воздух, по сравнению с городским – да даже по сравнению с Аомизу – кажется невероятно чистым, а ещё в нём стоит свежий, приятный запах, смутно напоминающий мне кондиционер, с которым Аюми всегда стирает вещи. Щебет не стихает, и я даже умудряюсь разглядеть нечто, похожее на синицу, пролетающее куда-то по своим делам в гущу ветвей.       И вот это всё находится внутри здания, да ещё и на десятом этаже этаже?      «Туман», видимо, был с наркотиком, и у меня начались галлюцинации.       - Проходите дальше. Тропинка выведет к столам.       Официантка, выставив нас с Арчером, скрывается в лифте, и мы остаёмся один на один с, судя по всему, природой. Звуки со всех сторон и полумрак меня напрягают, и я осторожно – сейчас уже строить из себя бравого воина не перед кем – иду, как и завещала покинувшая нас проводница, по тропинке. Лунный свет, который оказывается блестящей голограммой на покрывающем помещение прозрачном куполе, нежно окаймляет деревья, и мне в какой-то момент начинает казаться, что я сплю.       - Иди быстрее, челядь. Что ты крадёшься, как вор?       Ну не стану же я говорить, что меня раздражает, что я ни нуля не вижу.       - Или ты боишься темноты, женщина?       …вот же паршивец.       - Вы, я полагаю, отлично видите во тьме, раз так уверенно идёте за мной, не отвлекаясь ни на звуки, ни на тени, царь.       - Шум леса лишь успокаивает после твоих авантюр и людского гомона. Однако ты неплохо справилась со своей задачей, я хвалю твою находчивость. Только вот ты позабыла о том, что золото будит в людях зверей, ибо сердца их полны порока, выжидающего случая выползти наружу.       - Может в каждом сердце и есть семя зла, но не в каждом оно прорастает, царь. Может, это и наивно, но верю я, что человечество, несмотря на свои пороки, имеет всё же место в мире. Люди творят красоту так же, как и наводят хаос. Они пишут книги и картины, лепят из глины фигурки, возделывают землю и пекут хлеба. Они любят, они радуются, они плачут, и из слёз и крови их прорастают травы, что столетие за столетием меняют покров земной. Это ли само по себе не чудо?       - И что же, веришь ты, что всё это стоит разрушений, что люди несут?       Задав очередной из своих каверзных вопросов, Арчер меня догоняет и теперь идёт со мной нога в ногу, внимательно изучая моё лицо, пока я думаю над ответом. Очевидно, что он циник, который едва ли верит в хорошее в человеке, и переубеждать его я не стану, однако раз уж он пожелал услышать мой взгляд на вещи, то нет ничего плохого в том, чтобы высказаться.       - Да, царь, верю. Даже в самые тёмные, страшные времена среди грязи распускаются цветы, что белизной своей затмевают всё вокруг. Многие герои, ставшие духами, оставили блистающие лепестки своих жизней в истории. И в то я верю, что и в наше время немало таких соцветий произвела земля. Хотя бы потому, что она сама без них не выживет.       Он прищуривается, будто бы ожидая, что я скажу ещё что-то, но я замолкаю и с интересом жду его ответа. Хватит уж мне рассуждать, а то во рту пересохнет.       - Речь твоя, что чешуя лахаму на солнце, и хоть мне смешна твоя вера, вижу я, что она искренна. За то тебе я дам совет, и внемли мне, женщина: эта же вера погубила многих, не дав им озарить небосвод своими деяниями, так не забудься же в ней, как тысячи – до тебя, коли не желаешь последовать примеру глупцов и безумцев.       - Благодарю, царь. Я знаю, что не стоит всегда верить в лучшее, и запомню Ваши слова.       Всё ещё не отводя от меня взгляда, он фыркает, после чего с каким-то странным, отрешённым лицом начинает идти впереди, обогнав меня. Чего это он заторопился?       - Не отставай же, челядь. Негоже свите плестись за своим царём, как хромой черепахе.       - Негоже и придворным идти вплотную к своему монарху.       Усмехнувшись про себя, я прибавляю шагу. Не обсмеял меня – уже хорошо. Дал напутствие – ещё лучше. Возможно, стоит почаще с ним говорить на темы абстрактные и требующие размышлений, сразу становится совсем другим человеком.       На самом деле, опустив болтовню, мне приятно знать, что в роще этой я сейчас не одна – иначе пришлось бы недовольно бегать с фонариком и коситься на каждый куст. К тому же, идти за кем-то куда проще, чем вести самой, и сейчас я могу проверить наконец свой счёт, чтобы убедиться, что на нём ещё остались деньги. Царь шагает важно, но бодро, и я скоро подстраиваюсь под темп его ходьбы, бредя позади.       - И с каких же пор ты возомнила себя придворной, женщина?       От изучения своих трат – за вход, оказывается, сняли не так уж и много – меня отвлекает странный и довольно запоздалый вопрос касаемо моей последней реплики. Я, однако, быстро нахожусь с ответом, ещё не до конца растеряв нити предыдущего разговора.       - С тех самых, как поняла, что предо мной – великий царь, а раз для царя этого весь мир – его подворье,  волей-неволей в нём найдётся место и для меня. Да и чего мне, в конце концов, может не хватать, чтобы зваться такой?       Он отвечает, даже не задумываясь, и умудряется всего несколькими словами поставить меня в тупик, отчего я едва не останавливаюсь.       - Манер и происхождения, бестолочь. То, что ты сама не способна этого осознать, говорит ещё и том, что ты неразумна.       Может с первым я бы и не стала спорить, но по поводу происхождения кое-кого следовало бы наконец просветить, дабы ко мне по возможности начали нормально обращаться.       - Вынуждена Вас разочаровать, но в моих жилах течёт кровь императора. Я из рода Токугав – хоть и ноль знает, в каком поколении, вроде как в седьмом – а потому, боюсь, единственным моим пороком будет несоблюдение этикета. Но разве история не славится дворянами, позабывшими о нём?       Арчер останавливается, чтобы обернуться и укоризненно на меня посмотреть. Не знаю, о чём он думает, но все эти пристальные взгляды уже начинают терять свой эффект и ввергать меня в сомнения и ступор. Ещё чего – скоро совсем привыкну.       - Пусть в тебе и течёт кровь царей, но жизнь ты ведёшь, достойную лишь челяди, и ни одна речь этого не скроет.       - Ну, что ж, быть челядью – не значит быть недостойным человеком. Куда хуже прослыть мерзавцем, чем простаком.       Мне не отвечают, однако в лице Арчера я вижу некое довольство ответом – или по крайней мере мне так кажется, ибо видно в тусклом свете искусственной луны, к сожалению, очень плохо. Несмотря на то, что меня так и оставили «челядью», я почему-то начинаю чувствовать, что называют меня подобным образом вовсе не для того, чтобы задеть, а чтобы... Классифицировать? Я – простой человек без титула и дворца на берегу моря, а, значит, я – «челядь».       Наверное, в его голове это так и выглядит.       Минуя основные заросли, мы выходим сначала к ручью с мостом, а затем и к опушке, где виднеется большой костёр, вокруг которого на почтительном расстоянии стоят беседки, в одной из которых расположился небольшой бар. Картина самая, что ни на есть, романтичная – я часто видела такие сцены в манге, а потому позволяю себе, не дожидаясь Арчера, проскочить вперёд, чтобы насладиться пейзажем. Не хватает только гитары и кого-нибудь, для кого на ней можно было бы сыграть – например, молчаливого темноволосого красавчика вроде моего Ханакавы…       У костра тем временем ни одного привлекательного лица за исключением моего и, несомненно, Арчера, плетущегося где-то сзади. Один из мужчин со скорбной миной и такой же скорбной лысиной уныло жарит зефир на шпажке, в то время как пожилая дама в платье с весьма смелым декольте пытается справиться с крохотным рыжим шпицем, не отдающем ей какую-то штуковину, похожую на фишку. Атмосфера дома престарелых, всё как я люблю. Людей вокруг в принципе немного, что радует – не придётся бороться за место под луной. Одна из беседок оказывается свободной, и я, сняв наконец куртку, с любопытством засовываюсь туда, чтобы не увидеть внутри ничего примечательного помимо тяжёлого стола и кругового диванчика. Напрашивается понятный вопрос – а где?       Где хоть одна рулетка? Хоть один стол для покера?       Не намереваясь тратить жизнь на ожидание подробностей из воздуха, я подхожу к мужчине с зефиром, который уже успел поджечь свою утешительную сладость, и решаю осведомиться хоть о чём-нибудь.       - Прошу прощения, не подскажете, где здесь…       На меня даже не смотрят – лишь молча указывают в сторону очередной тропинки, ведущей ещё дальше в рощу. Выразив благодарность (и немного – сочувствие, ведь мужчина явно крупно проигрался), я решаю проверить, где сейчас Арчер, и деловито обхожу опушку, всё ещё удивляясь тому, как весь этот лес поместился на один этаж, и каким же чудом он вообще здесь содержится. Пропажа в виде царя, по моей же вине и случившаяся, быстро находится у костра, и я докладываю обстановку, после чего предлагаю прогуляться по указанному направлению.       Сопротивления я не встречаю, а потому мы сразу же отправляемся вперёд. Казаться трусихой мне всё-таки не хочется, поэтому на этот раз я уверенно иду впереди, тем не менее не прекращая время от времени осматриваться по сторонам. Роща становится всё занятнее – под деревьями появляются голограммы в виде светящихся оленей, от которых ощущение осознанного сна становится только сильнее, а над тропой, указывая путь, мелькают маленькие огоньки. С каждым шагом всё труднее поверить, что я всё ещё в казино – река грёз оказывается самый настоящим сказочным лесом.       Пройдя небольшой участок с голограммами, мы выходим ко второй опушке – судя по виднеющимся стенам, это уже последняя. Всё-таки места здесь меньше, чем мне поначалу показалось. Карта зала, видимо, включает зону отдыха и игорную площадь, соединённые тропами. Неплохое решение, жаль только, что здесь расположено не кафе или социальная семейная площадка, а казино. Ние бы в таком красочном месте точно понравилось…       В новой зоне, в отличие от опушки с костром, довольно оживлённо – прогуливаются господа всех сортов и возрастов, снуют официантки, важно вышагивают крупье, отходя покурить и возвращаясь обратно к столам, разбросанным под парящими фонарями в виде звёзд. Самих столов здесь всего четыре, зато мне даже со входа на поляну видно, что это не голограммы. Пахнет престижем.       …и табаком, снова.       - Не желаете ли присоединиться к игрокам и поразвлечься, царь? Я точно вижу, что здесь есть рулетка, блэкджек и кости.       - Просишь меня занять твоё место за игорным столом? Какая дерзость. Задача развеивать мою скуку – твоя и только твоя, так и берись же за неё сама.       Кажется, это приказ.            - Как скажете, царь.       Смирившись со своей участью, я двигаюсь к рулетке, как к самому надёжному и наименее энергозатратному аттракциону на сегодня. Перед тем, как я решаюсь занять место у стола, ко мне подбегает одна из дам и весьма вовремя осведомляется о наличии у меня фишек. Пригласительные-то я выронила, когда меня едва не сбили с ног на первом этаже. Что-что, а вот фишки здесь физические – страшно представить, что вообще происходит во входном зале, где столы голографические, ведь игроки вынуждены сами осуществлять обмен. Ну не скотство ли?       С неким разочарованием обменяв три четверти своего бюджета на сегодня на внутреннюю валюту этого маленького гадкого государства, я наконец попадаю, куда мне было нужно, и дожидаюсь конца текущего раунда, чтобы вклиниться и обменять часть своих фишек на фишки самого стола уже у крупье.       И как только все объявляют о готовности, начинается веселье.       Входить в игру с внутренних ставок я не хочу, а потому первым делом ставлю одну фишку на чётные. Нужно прощупать почву и… Проследить за самим крупье. Самое время использовать своё главное преимущество.

«Ускорение мысли, в два раза».

      Ситуация не экстренная, поэтому перегибать с магией и ускоряться до четырёх раз я не хочу. Если определю угол наклона, под которым бросают шарик, то смогу просчитать относительную вероятность попадания на то или иное число, а, значит, сумею даже подзаработать...       Если, конечно, крутиться рулетка будет каждый раз одинаково.       С нулём, с единицей и с покойным Гейбсом. Поехали.       Шарик подлетает в воздух, и крупье с видимым удовольствие ловит его и какое-то время крутит в пальцах, после чего аккуратно запускает по внутреннему ободку уже раскрученного колеса. Белая точка какое-то время, как приклеенная, мотается по кругу, и, спустя тринадцать довольно напряжённых секунд, во время которых я успеваю начать жевать провод от наушников и получить за это током, останавливается на ячейке «36».       Повезло!       Я с непринуждённой улыбкой наблюдаю за тем, как у меня прибавляется фишек – пусть и не с таким множителем, какой был бы, угадай я правильно само число – и, глядя на рулетку, считаю, где шарик, если его запустят точно так же, может оказаться в следующем раунде.       В голову приходят три возможных числа – 14, 31 и 9 – и я решаю сделать небольшую внутреннюю ставку. Крупье смотрит на меня, а затем и на остальных игроков с масленой улыбкой, но ничего не говорит, так что я не предпринимаю никаких особых действий и продолжаю наблюдать. Как только остальные игроки определяются со ставками, начинается второй раунд, и весь стол вновь замирает, пристально следя за шариком, наматывающим круги по ячейкам. В какой-то момент хочется просто закрыть глаза, чтобы потом, не мучая себя ожиданием, увидеть результат, но оторваться от гипнотизирующего круга сложно.       Счёт в научных целях идёт до тринадцати. На предпоследней секунде воздух перестаёт поступать в лёгкие, а перед глазами начинают плавать три волшебных числа, на которые я поставила. Проекция желаний на действительность… Иногда претворяет мечты в реальность. Шарик делает последний оборот по колесу чудес и, пошатавшись, приземляется…       ...на число…       18.       Просчиталась на две ячейки, вот же дрянь. Фишки уплывают от меня, но я не сильно расстраиваюсь – появилась возможность скорректировать расчёты, да и мне пока есть, на что играть. Остаётся только понадеяться, что математика меня не подведёт, а то как же мне потом смотреть в зеркало, зная, что я проигралась? Придётся присоединиться к мужчине с подгоревшим зефиром и облысеть от злости.       На этот раз снова осторожная внешняя ставка – нужно для начала вернуть проигранные фишки. Убедившись, что всё пока что под моим контролем, я коротко оборачиваюсь, чтобы проверить, где Арчер, и к своему удовольствию обнаруживаю его прямо у себя за сидением, пристально следящим за игрой. Желание отыграться растёт – не хочу уходить в минус прямо на глазах у царя, ещё возомнит себе, что я неудачница.       Операция повторяется, и на этот раз мне уже не до волнения. Наклонившись чуть ближе к рулетке, я внимательно слежу за шариком, полностью очистив разум от каких-либо мыслей и концентрируясь на восприятии. В этот раз он точно должен попасть в нечётную ячейку…

***

      В этой жизни я совершила много ошибок, но самыми унизительными из них были три.

     1) Чай с тем-что-нельзя-называть;

     2) Шоколадный пудинг в кафе;

     3) Ставка на 15.

      Всё пошло прахом, начиная с неё. Не знаю, с чего мне вдруг померещилось, что удача на моей стороне в этот проклятый день, но ничего хорошего происходить и не собиралось. В особенности после того, как царю надоело смотреть, как я проигрываю, и он решил сесть за стол сам.       В результате чего у нас осталась одна задрипанная фишка на двоих. Всего одна.       Изо всей горы, которую я обменяла, попав в зал, осталась лишь одна.       Сидя за столом уже в покер, я держу её в руках, как последнее сокровище Атлантиды, и отчётливо чувствую, как начинаю сходить с ума. Мои расчёты дают сбой, опыт и наблюдения Арчера не пригождается от слова совсем, а деньги текут из моих карманов безжалостным кровавым ручьём, словно вытягиваемые невидимой злой силой. Присутствие царя за спиной уже не вселяет уверенность, даже напротив, заставляет сомневаться в успехе операции ещё больше. Кто бы мог подумать, что он вообще ни разу не выиграет – а ведь выглядит так, будто к нему богатства всегда тянутся сами…       - Поднимайся, надо поговорить.       Игра ещё не началась и я могу спокойно выйти из-за стола, что я, собственно, и делаю, следуя за своим слугой, удаляющимся подальше от лишних глаз к роще. Видимо, ещё не сдался, раз решил перемолвиться со мной. Хочет обсудить план дальнейших действий? Да, царя сломить чередой неудач не так просто... Когда мы оказываемся достаточно глубоко в роще и голоса с музыкой затихают, он наконец заговаривает – негромко, явно понимая, что нас могут услышать – или, лучше сказать, подслушать – что удивляет, учитывая сцену с вином. Не в его духе не учинять скандал.       - Эти безродные отребья жульничают.       Ну спасибо, капитан. А я уже думала, что у него есть для меня важные сведения.       - Да что Вы говорите…           - Молчи и слушай, когда я говорю, бестолочь. Изо всех лукавств рулетка хуже всего – то, что я предвижу, не сбывается...       В уши попадает весьма интересная фраза, и нейроны человека разумного активируются, на мгновение возвращая меня к жизни. Мухлежом-то занимаемся не только я да крупье?       - Предвидите? Неужто Вы хотите сказать, что в ответ на нашу общую, царь, попытку нагреть заведение на крупную сумму, нас самих переиграли? Какой скандал...       - «Нашу общую попытку»? Женщина, так ты…       ...и я тут же спалилась в ответ, лишившись возможности немного поглумиться над царём, только что сделавшим то же самое. Да уж, а мы друга друга стоим, как оказалось – зато теперь я знаю, что мы оба виновны, и это хотя бы ставит нас в одинаковое положение друг перед другом.       - Упс! Давайте-ка лучше подумаем, как нам попытаться хоть немного отыграться. Можете предположить, как именно они мухлюют? Пока что я только подозреваю, что шарик или поверхность рулетки на самом деле отображаются весьма искусной голограммой: движения плавные, не было видно, чтобы – будь это настоящие предметы – положение менялось магнитом или чем-то ещё – но я не могу обнаружить невооружённым глазом проектор, и начинать ходить кругами и направлять сканер на всё подряд тоже не стану, слишком заметно. Нас могут просто выкинуть без шансов на реванш, а взломать что-то, не зная, где оно и что это, у меня едва ли получится.       - Так, стало быть, тебе нужно понять, где и чем искажается реальность?       …точно. А разве его класс не обладает исключительным зрением? Как же он ещё не заметил, что да где не так? Да и раз уж он проболтался о том, что обладает провиденьем, может быть…       - Да, так и есть. Я не уверена, что причина наших проигрышей именно в этом, но пока что это моя лучшая догадка. Нужно внимательно осмотреть столы. Вы ведь сможете найти проектор и узнать голографические предметы, из-за которых мы просадили почти весь бюджет?... Если удастся его обнаружить, я смогу взять ход игры в свои руки, и тут-то мы с Вами уже вернём наши фишки.       Заинтересованно хмыкнув, Арчер подходит ближе, испепеляя и без того хрупкую границу моего личного пространства, отчего я едва не делаю шаг назад. Голос слуги становится ещё тише, хриплее, и меня почти что пробирает дрожь от этого непрошенного присутствия – вот тебе и флешбеки от кое-каких комиксов, которые я читала когда-то давно в юности.       - Собираешься устроить то же, что и с автоматом, плутовка?       - Конечно, царь. Клин клином. Отплатим им той же монетой.       - Что за коварная ты женщина! Ха-ха, что ж! Может, из тебя бы вышел неплохой визирь, но не забываешь ли ты, что у царя нужно просить, а не требовать?       - Тогда я прошу Вас мне помочь, о Великий Царь Шумеров.       Лицо Арчера искажается от желчной усмешки, и он недовольно качает головой, видимо, не добившись, чего хотел.       - Ты не умеешь молить и льстить, и либо паясничаешь, либо настолько скверно укрываешь под ликом просьбы свои приказы, что больше походишь на егозливую пленную княжну. Скажу я тебе пасть мне в ноги – и ты скорее истратишь заклинание на то, чтобы воспротивиться, нежели сделаешь, как велено, но придёт тебе в твою своенравную голову кататься по полу, и ты сама ляжешь на землю.       - Уж такая я есть, царь, нравится это кому или нет. Если человек и рождается с целью, уже ему предписанной, то моей уж точно не было угождать всем вокруг.       - Будь ты послушной и подобострастной, компания твоя была бы едва ли интереснее, чем компания назойливой мухи, кружащей вокруг, дабы укусить, и рано или поздно я бы тебя прихлопнул, как оную. Ну же, показывай, что ты хочешь, чтобы я нашёл.       С наигранным простодушием улыбнувшись на замечание слуги, я спешно нахожу несколько подходящих моделей линз и проекторов с терминала, пока царь не передумал,  после чего, убедившись, что он понял, что именно мы ищем, подхожу к злополучному столу с рулеткой. К нашему счастью игроков сейчас много – так что можно сделать вид, что мы здесь «просто посмотреть».       Весьма успешно притворяясь, что заинтересована игрой, я периодически перевожу взгляд на Арчера, который смотрит то на саму рулетку, то вокруг неё, и, изображая непринуждённое супружеское чириканье, делаю комментарии по ходу раунда, по сути искусно говоря сама с собой. Впервые вижу царя, так сильно сфокусированного на чём-то. Если скажу, что его волосы похожи на спагетти, он заметит?..       Проверять не стану.       Из беседы с воздухом меня вытаскивает странное давление на плечо, которое я не сразу замечаю. Свело? Коротко оглянувшись, я замечаю там кисть – и тут же от неожиданности панически дёргаюсь в сторону, врезаясь в... Царя. Который не нашёл более незаметного способа привлечь моё внимание, чем свойски положить на меня руку. Ноль тебе в лоб, да что ж ты творишь...       Такого развития событий, он, кажется, не ожидал, и, с раздражением повернув голову ко мне, начинает сурово буравить меня взглядом. Локоть его сгибается, оставляя меня в неудобном захвате, что со стороны, возможно, выглядит, будто я к нему прильнула, если не учитывать наши недовольные лица.       Но это всё - потом. Наклонившись ко мне, слуга медленно, чтобы я точно поняла, что к чему, переводит взгляд с меня на рулетку.       А затем прямо на крупье.    

Прямо на его лицо.

В его глаза.

      Я нервно сглатываю, но продолжаю вглядываться, пытаясь рассмотреть что-нибудь, что выдало бы устройство. И ничего не вижу. Может украшения? Серьги, часы?.. Следы имплантов?..       Перед глазами начинает выстраиваться логичная цепочка совпадений, которые вдруг складываются в одну большую неприятную картину. Когда крупье «разгоняет» шарик, он смотрит только на него, не отвлекаясь ни на что иное, а в перерывах между раундами шарик всегда у него в кармане или зажат в руке. Наконец… Мужчина моргает не синхронно – между опусканием век проходит достаточно времени, чтобы второй глаз успел открыться. Нетрудно догадаться, где именно расположен проектор и то, что приводит его в «движение». Точнее, целых два проектора.       Он слеп.       И вместо глаз у него – две линзы, обеспечивавших, как я и думала, видимость активной игры.       Процедура эта нелегальна. Не говоря о том, что человек с таким устройством в голове – практически инвалид, в лучшем случае полагающийся на эхолот.       Поверить не могу...       Несмотря на упадок духа и приступ тошноты, я делаю вид, что смотрю время (кстати об этом, уже десять – надо бы поторопиться) и, обнаружив сервер, к которому явно подключены проекторы у стола, начинаю искать на нём конфигурацию с таблицей адресов нужных мне машин, молясь, чтобы название было говорящим. В списке всплывает «yrp_sockets1», и я цепляюсь за это название, надеясь, что нумерация столов идёт от входа. Дальше с входом на машину и скрытием моего собственного адреса справится уже мой ИИ. Дождавшись, пока место у стола освободится, царь без предупреждения меня отпускает, забирает драгоценную последнюю фишку и присаживается, повесив на меня, как на вешалку, свой тяжёлый пиджак.       А ставку-то мы не согласовали.       Времени и возможности что-то обсудить уже нет, и фишка с вызовом отправляется в свободное плавание на число «21».

Единицу мне в ноль, да что это за день такой!

      Приходится спешно проверить терминал за мгновения до того, как раунд начнётся. Программа с успехом завершила разбор защиты по кирпичикам, что даёт мне надежду, и я, борясь с растущей паникой, за считанные секунды нахожу скрипт, вероятно отвечающий за проекцию модели шарика, и выуживаю оттуда атрибут числа, на которое он должен попасть. Переменная называется «lucky_roll» – ну удивили. Значение несколько раз меняется у меня на глазах, как будто кто-то вручную перебирает числа – возможно, рандомайзер – после чего «выбор» останавливается на единице. Увы, единичка, не сейчас. Выждав момент, когда крупье начнёт играться с голографическим шариком, лёгкая рука мага хардкодит единицу в двадцать один. Если задуматься, код в какой-то мере тоже магия.

Когда он работает, конечно.

      Находясь в миллисекундах от того, чтобы от отчаяния уверовать в Будду, Христа и Аллаха, я напряжённо смотрю на рулетку. Арчер, видимо, уверенный в моих способностях (что, конечно, мне бы польстило, если бы сейчас на кону не стоял последний шанс вернуть мои кровные), закидывает ногу на ногу и расслабленно наблюдает за действом. Посмотрела бы я, как он начал бы себя вести, если бы вместо моих счетов страдала его собственная сокровищница…         Тринадцать секунд.       За эти тринадцать секунд решится судьба моего годового бюджета. Не выдержав, я зажмуриваюсь и складываю руки в замок под грудью. Только бы числа менялись по рандомайзеру только на старте и никто не отслеживал их в режиме реального времени – по крайней мере сейчас…       Девять секунд...       - Хватит закрывать глаза, женщина. Тебя не зря назвали именем, кое ты носишь.       Две секунды.      Сглотнув, я с усилием поднимаю веки.

Ноль.

      - Боги действительно благоволят к тем, кто оказывается достаточно смел, чтобы воззвать к ним.       Шарик стоит на ячейке «21».       Ни на какой другой.       В груди становится тесно, а горло чуть не пересыхает. Мы… Мы сделали это… Хвала нулям, мой манёвр остался незамеченным. Фишки – пусть их сейчас куда меньше, чем было в самом начале, всё же возвращаются обратно – царь сделал ставку с максимальным множителем. Нужно поскорее обменять их и убираться подальше.       - Не останетесь на ещё один раунд?       - Благодарю за предложение, но боюсь, что если мы останемся хотя бы на один, то выйдем из заведения без йены на счету.       Соблазн играть дальше как рукой снимает после всех мучений, через которые мне сегодня пришлось пройти, а потому на эти уловки я уже не ведусь. Пока мы ещё не покинули рощу, я решаю поблагодарить Арчера за помощь (несмотря на то, что большая часть выделенных на эту забаву накоплений покинула мой кошелёк c его руки), ведь в итоге мы оказались не такой уж и плохой командой, по крайней мере в делах криминальных. И вдруг понимаю, что не знаю, как мне к нему обратиться. Если начну с «Я хотела бы…», будет звучать слишком раболепно, если заведу «Царь, благодарю Вас…», прозвучит как-то фамильярно. Пока у меня нет серьёзного повода начать диалог, сделать это трудновато…       Терзаясь сомнениями, я мнусь и не решаюсь ничего сказать, сначала неосознанно сбавив шаг, а затем и вовсе начав плестись позади Арчера. Надо быть смелее… Уж тем более с такими «людьми». Буду постоянно давать слабину – сожрёт и не подавится.       - Позвольте поблагодарить Вас за помощь, царь. Если бы мне пришлось заниматься всем этим одной, я могла бы уйти ни с чем. Мои счета, конечно, похудели за сегодня, но всё-таки мы немного отыгрались – и всё благодаря Вам.       Арчер довольно резко – я снова чуть не впечатываюсь в него – останавливается и упирается своим пронизывающим змеиным взглядом, кажется, в самую мою несчастную душу. Если подумать, его глаза даже немного пугают – странно, что никто и нигде не делал никаких замечаний и не пытался выспросить, где он так изменил себе внешность. Линзы перестали быть популярными уже… Очень давно. Многие перешли на окрашивание радужки или стали носить в очках или прочей аппаратуре мини-проекторы, которые меняют цвет глаз только пока человек их носит.       У царя на голове нет ничего, кроме спагетти, так что из вариантов для окружающих осталось бы только окрашивание… Но, опять же, зрачок у него вертикальный, а такое не проворачивают даже хирурги. Интересно, как он объяснялся перед молодёжью в отеле, если его спрашивали?..       - В таком случае, позволяю.       …А?       На меня смотрят с ехидным самодовольством, и я понимаю, что загнала себя в угол. Это не слуга, не мужчина – это ходячая катастрофа, просто ядерный взрыв в рубашке и брюках. И при всём этом нахальство его порой едва ли не обезоруживает. Что ж за полубог такой – приходится импровизировать, плана на такой случай у меня в запасе не было.       - Что же, царь… Есть одно местечко, где продают замечательные тайяки. Блюдо, конечно, простое, но оно достойно Вашего внимания. До полуночи время ещё есть – успеем заскочить и вернуться в отель, чтобы отдохнуть.

***

      Найти ларёк оказывается не так просто, как я думала. Прогулявшись по подворотням и тёмным переулкам, в которых, собственно, угрозой были бы скорее я и Арчер, и пару раз заплутав по моей вине, мы наконец вышли к заветному киоску, в котором, сидя на стульчике, мирно посапывала бабуля. Будить её не хотелось, но жажда тайяки всё же оказалась сильнее.       - Бабушка… Бабушка, а мы к Вам…       Я негромко, чтобы случайно её не напугать, зову хозяйку (видимо) ларька и легонько треплю её за сухое плечо. Долго крутиться вокруг не приходится, и бабуля приходит в себя, после чего сразу приступает к делу, будто и не спала вовсе.       - Вам данго?       - Нет, можно пожалуйста тайяки, штуки четыре? Хотя давайте парочку данго тоже, гулять так гулять.       Приняв оплату вперёд и закатав рукава, она принимается сначала за рыбок – заливает тесто из бутылки в форму, кладёт начинку, закрывает и начинает запекать в древнем аппарате, которого я до этого никогда и не видела. Запах свежего печенья сразу поднимает настроение, и я с нетерпением смотрю на четыре формы, одновременно превращающими простых рыбок в золотых.       Первая уходит царю – в дань благодарности, одну я с удовольствием кусаю сама, а остальные две уплывают в пакет, чтобы можно было доесть попозже в номере.       - Как Вам тайяки?       Я старательно пережёвываю свою добычу и глотаю перед тем, как начать говорить, чтобы меня было хорошо слышно. Да и болтать с набитым ртом – моветон.       - Еда действительно простая. Что в ней за начинка?       - Паста из бобов.       Он хмыкает, но больше комментариев от него не поступает, и тем не менее я вижу, что он продолжает есть и не жалуется, а лицо его не омрачается ни отвращением, ни ещё чем. Понравилось всё-таки, значит.       Бабуля тем временем уже заканчивает надевать последний данго на палочку, и я протягиваю один «шашлычок» из разноцветных рисовых колобков царю на пробу. Претензий у него не возникает, а потому я благодарю хозяйку, которая уже усаживается обратно на стульчик, и направляюсь обратно к зданию торгового центра, у которого пришлось сделать остановку. Аэромобиль покорно стоит и ждёт пассажиров, и я уже тянусь к терминалу, чтобы подать сигнал о разблокировке дверей, как вдруг по вибрации на запястье замечаю, что у меня сработал детектор.       На краю спешно открытой карты мигают две красные точки, и ещё одна – где-то в пяти километрах от нас.       Слуги…       Вот проклятье, я сейчас без коптера!       Я спешно доедаю свой данго и уже было подхожу к машине, как вдруг из здания бизнес-центра напротив выходит женщина. Не просто женщина, каких здесь уймы. Она одета не как местные – на ней пушистое меховое пальто – их называют шубами – и тёплая шапка, коих тут уже давно не носят из-за климата – а, значит, приезжая. Длинные белые волосы блестящим водопадом окатывают её плечи, а пронзительные алые глаза спокойно смотрят по сторонам, выискивая что-то…       Или кого-то.       Меня осеняет. Рядом была только красная точка Арчера, а, значит, это почти точно не слуга, но, может быть, ещё один мастер, приехавший издалека. У нас неоткуда взяться дамам с таким экзотичным видом – даже по разрезу глаз можно понять, что к чему. Но где же слуга, если она – участник сражения? На разведке?.. Может быть, у неё – ассасин или райдер?..       Внезапно меня пробирает дрожь, будто меня окатили ледяной водой. Эта женщина… Она смотрит прямо на меня. Я стараюсь не паниковать и, не мигая, смотрю в ответ, но только больше чувствую, как цепенею. В глазах понемногу начинают плясать красные тени, как от яркого света. Заклинание?.. Мистический код?..       - Так, значит, одного только женского взгляда достаточно, чтобы ты застыла на месте, челядь?       Голос Арчера и его нелепая ремарка заставляют меня вздрогнуть и обернуться, и путы колдовского взгляда меня отпускают. Как же вовремя…       - Эта дама впереди – мастер, царь. Я... Нужно быть начеку. Детектор не показывает, чтобы рядом с ней был слуга, но в городе уже как минимум трое помимо нас. Если Вы не возражаете, я предлагаю вернуться в отель и отдохнуть до раннего утра, а потом выйти на охоту.       - Охоту?       Он громко смеётся, чем привлекает не совсем положительное внимание прохожих к нашей и без того довольно нелепой паре, разодетой, как на сцену.       - Ты говоришь, будто можешь справиться с каждым из шести, а сама теряешь разум, стоит другому магу посмотреть тебе в глаза. Возьми себя в руки, бестолочь!       - Потому Вы и здесь, царь. Даже если я просчитаюсь, Ваша сила окажется права. А потому и победа будет за нами.       - Не надейся, что я стану по твоей команде биться с каждым грязным псом, женщина. Меня интересуют только достойные соперники, и только против них я оберну своё оружие.       - Но всё же обернёте, когда придёт время.       Заметив, что женщины с жутким взглядом уже не видно, я проверяю терминал и, не найдя рядом с нами подозрительной активности, со смешанными чувствами выдыхаю. Жаль, что я не разглядела её как следует, но если снова увижу, точно узнаю.

И она меня. Наверняка.

      - Я не боюсь трудностей – главное решить, как с ними справиться, а там уже дело принципа. С Вашего позволения давайте возвращаться в номер – мне нужно немного передохнуть и восстановить ману, чтоб и у Вас в том числе не возникло недостатка в ней.       До гостиницы мы добираемся уже в тишине, даже не включая радио, и единственное, что хоть как-либо указывает на то, что в машине есть пассажиры, так это запахи – духов от Арчера, и печенья – от меня. Пока мы едем, я стараюсь отвлечься и пытаюсь проанализировать, из чего составлена композиция аромата, который он использует.       Я, конечно, не эксперт, но кое-какие нотки угадать могу. Поначалу в нос бьёт сильный, островатый запах – похоже на масло чёрного перца. Затем сквозь облако верхних нот, которые я пока игнорирую, до меня доносятся древесные мотивы сандала и уда, их ни с чем не спутаешь. Неудивительно и то, что я слышу уд – это, как-никак, любимец шахов, самая дорогая добавка в парфюм, цены на которую взлетели к небесам после того, как потепление ударило по агаровым деревьям. Поверх же этой роскоши лежит яркий, тонкий цветочный аромат – терминал подсказывает мне в ухо, что это может быть роза, а к ней примешивается что-то кисло-сладкое, похожее на апельсиновый сок, который обычно пьёт Ния. Может, мандарины? Признаюсь, никогда их не ела, но судя по описанию на Мнемопедии, у них более насыщенный вкус и запах. Завершается этот оркестр запахов чем-то тёплым, сладковатым и отдалённо похожим на орехи, но это я уже, к сожалению, узнать не могу, а перерывать все возможные ассоциации в интернете становится... Лень. Но, что бы это в итоге ни было, пахнет царь очень приятно. Будь он давним другом, я бы даже придвинулась, чтобы как следует расслышать аромат, но сейчас такое проворачивать было бы крайне неловко (не говоря уже о теоретических последствиях), а потому остаётся только довольствоваться тем, что есть.       Перед тем, как уйти спать, когда мы наконец приезжаем, я оставляю пакет с оставшейся тайяки на столе в гостиной и напоминаю царю, что ещё одну рыбку я купила для него на потом. В спину мне летят комментарии о том, что подобные блюда годятся только на один раз в качестве дегустации, и что он в руки больше не возьмёт пищи простолюдинов, но я игнорирую их все и, закрыв дверь, еле доношу своё тело до кровати и, раздевшись до белья и побросав одежду на пол, ныряю в мягкие и надёжные объятия пухового одеяла, которые вполне себе заслужила за этот долгий безумный день.

***

      Когда приходит время вставать, за окном всё так же темно. На часах какие-то три ночи, а, значит, нужно быстро собраться и выползти из номера, пока ещё можно нарваться на драку под покровом темноты. Усталость моя никуда не делась, но чувствую я себя всё же лучше, а рука так и вовсе перестала болеть, отойдя от передачи метки, что уже весьма неплохо.       Наставник мне рассказывал, что многие отправляют слуг биться в одиночку, в это время либо скрытно следя за боем, либо вовсе находясь где подальше, но мне такое поведение претит. Не трус же я, который станет отсиживаться в безопасности, пока кто-то рискует жизнью – да и непрактично это. Вдруг понадобится моя поддержка.       Пересилив желание закрыть глаза на пять минут, я поднимаюсь и начинаю собираться. Нужно одеться посвободнее на случай драки с другими мастерами… На самом деле мне было бы выгодно вступать именно в ближний бой в случае потасовки – пока я училась в академии, успела пройти курс уличного боя, и регулярно вспоминала всё, чему меня там научили, и по сей день. Особенность курса заключалась в том, что приёмы были нацелены на эффективность, а не эффектность, а целью всегда было отправить противника в нокаут, а не просто уложить его на лопатки.       Немного поразмыслив, я надеваю кожаные перчатки с выпирающими металлическими вставками чуть над костяшками. Если применить на них магию укрепления, бить будут больно, главное – самой выдержать отдачу. Коптер мой, благо, уже заряжен после целого дня на проводе, так что для теоретического боя я полностью готова.       Первым делом – проверка креплений. Ручки раздвигаются, резинки сами подтягиваются по форме то моих плеч, если я надеваю коптер как рюкзак, то моего локтя, если я держу его на одной руке. Всё в норме. По команде «Scutum!» из корпуса моментально выдвигаются углеродные пластины, формируя довольно крупный щит, который также можно укрепить магией. Не уверена, насколько эффективен он будет при защите от слуг, но простые атаки должен выдержать – что магические, что физические. По крайней мере, кувалду, со всей дури опускаемую на него одним кузнецом в Аомизу, у которого я и выторговала материал, он держит на ура, а сам кузнец, я замечу, вручную гнёт железо, когда у него ломается оборудование, а я не могу прийти и разобраться с поломкой.       Закончив с приготовлениями и переодевшись в прямые джинсы с лёгким белым свитером, Шимун Токугава, приведённая в боевую готовность, уверенно перескакивает порожек и выкатывается в гостиную, коя оказывается пустой. На столе всё ещё стоит бумажный пакет, кажущийся нетронутым.       Ну, кто первый встал, кого и счастье.       Я без зазрения совести решаю прощупать добычу и обнаруживаю, что пакет... Уже пуст! Как же он невозмутимо хмыкал, пока их жевал при мне! Бессовестный дере-дере. Знал бы он, что этими самым бесповоротно испортил свою репутацию в моих глазах, и что запомню я эту выходку навсегда.       Самого дере-дере, однако, в комнате нет. Терминал показывает красную точку совсем рядом, а это значит, что находится она надо мной, и придётся мне теперь вторгнуться на второй этаж. Что поделать – я поднимаюсь по лестнице и стучу в прикрытую дверь. Благо, что у царя хвает совести закрываться… Иначе пришлось бы кричать из коридорчика, дабы случайно не увидеть ничего лишнего и не получить порцию ругани вне очереди.       Ответа – да даже никакого другого шума – не следует, и я стучу громче, сопровождая шум призывами выйти и отправиться со мной в город. Вламываться я не хочу, а потому настойчиво продолжаю тарабанить. Вывода напрашиваются два – либо Арчер меня не слышит, либо надо мной издеваются, что, впрочем, не ново. Смирившись со своей судьбой и необходимостью лично заходить во временные царские покои, я для смелости хлопаю себя по щекам и выдаю последнее китайское предупреждение.       - Царь, если Вы не будете подавать признаков жизни, мне придётся войти и самой проверить, всё ли с Вами в порядке. Надо успеть пройти по городу до рассвета и по возможности либо навести справки об оппонентах, либо, если повезёт, вступить в бой самим. Официально начало сражению положено, и я хочу начать действовать.

Тишина.

Теперь точно сам виноват.

      С напущенной уверенностью я толкаю дверь (ручки здесь по какой-то причине простые, без замков – только изнутри есть защёлка) и обнаруживаю, что она не заперта – держится только на магните, который не даёт ей призывно приоткрываться, когда не нужно. Первый шаг – самый тяжёлый, и делаю я его с соответствующим тяжёлым стуком, чтобы меня было как следует слышно. Забавно, но комната на втором этаже намного наряднее, чем моя вынужденная мастерская – здесь и мягкий ковёр с покрывающим его голографическим эффектом тумана на весь пол, и магнитная люстра в виде сонма планет, и проекция облаков под потолком. Прямо-таки рай земной, в то время как моя комнатка больше похожа на каморку Барри Дотера из одноимённой кинофраншизы, пока персонаж жил вместе с приёмными родителями.       При ближайшем рассмотрении, всё помещение оказывается отделано в воздушной тематике – шкафы бесшумно парят, опять же, благодаря магнитному полю, оторваны от пола и рабочий стол, представляющий собой доску без любой возможной опоры, вместе с телевизором, плавающим под самым потолком. Задрав голову, я наконец могу разглядеть и кровать – точнее, её низ – и свисающие оттуда две стопы, что примечательно, весьма аккуратные для мужчины. Ну и кто это тут прохлаждается, пока рабочий класс не спит? Сейчас как подниму бунт.      (Стоит отдельно заметить, что по крайней мере кровать держится на огромном винте, обеспечивающем регулировку высоты. Снизу видно не так много, но дно у неё шарообразное. Высота потолков здесь, конечно, поражает…)       Подавив возмущение от того, что моё присутствие до сих пор не заметили – а вместе с тем и праведное желание ухватить буржуя за пятку и содрать его с небес на землю – я какое-то время жду, надеясь на то, что моё появление отметят, но нет – меня продолжают игнорировать. А ведь у меня тоже не бесконечные запасы терпения…       - Царь, спускайтесь! Уже пора выходить!       Судя по движению наверху и смене положения ног, можно сказать, что он по крайней мере сел, но на этом перемены заканчиваются. Вот так любитель потрепать нервы…       - Ты вламываешься в мои покои и требуешь, чтобы я спустился к тебе? Разве так просят аудиенции у царя, челядь?       - Неужто Вы, удалившись от народа к небу, ждёте, что он придёт кланяться Вам в ноги, до которых даже не достаёт, в то время как на его вопли не следует ответа?       Я недовольно фыркаю и уже собираюсь уходить, однако кровать плавно – в той невыносимой мере, чтобы восседающий на ней при параде Арчер державно смотрел на меня свысока – снижается и мне приходится остаться.       - Люди творят идолов не для того, чтобы те стояли среди них, а для того, чтобы высились над ними, внушая страх и почтение. И для того же стоит трон правителя так, чтобы смерд поднимал на него глаза вверх – и ясно видел своего царя, откуда бы ни взглянул. Ты судишь о том что тебе неведомо, женщина, так не срамись же предо мной своим скудоумием.       В том, что он говорит... Есть смысл. И спорить с этим трудно, особенно если смотреть на ситуацию под его, Арчера, углом – только вот пришла я сюда не ради заумных дебатов, а по делу. - Вы правы, царь, да только правление страха длится лишь пока народу есть, чего бояться. Но раз уж мне наконец удалось привлечь Ваше внимание, будьте так добры и выслушайте – сейчас отличное время для того, чтобы найти первого соперника. Я проверю себя в бою, а Вы, возможно, развлечётесь.       Специально не дав ему развить тему, я лихо перескакиваю на важный для меня разговор. Не хочу сейчас терять время, да и думаю, что слуге моему тоже будет куда интереснее прогуляться, а не сидеть здесь и разводить со мной демагогию.       - Уже не скрываешься от опасности, поджав хвост?       - Сейчас мне не придётся иметь дело с Ассоциацией за нарушение устава, а, значит, можно спокойно бросать другим вызов. Погибнуть – это одно, а выбыть из-за каких-то правил – совсем другое.       Звучу я не очень убедительно, но царю, кажется, хватает, ибо он наконец-то спускается на ковёр и, выпрямившись во весь рост, с каким-то естественным превосходством окидывает меня взглядом и направляется прочь. Ничего не остаётся, кроме как следовать за ним. Пока есть возможность, я решаю проверить датчики, чтобы выяснить, куда следует идти в первую очередь, и вдруг натыкаюсь на неожиданную новость в уведомлениях.

«Закон о пропусках: больше никаких подростков в клубах!

Начиная с 13.12.2060, для посещения любых общественных заведений необходимо предъявлять код удостоверения личности. Неповиновение грозит задержанием и судебным разбирательством».

      Вот это финт ушами от правительства… Годами никого этого не волновало, а теперь вдруг – целый закон! Неужели кто-то из чиновников тоже мастер? Если это не утка, то сражаться с кем-то, у кого есть рычаги официальной власти, будет непросто... Хоть у меня и есть поддельные документы что для себя, что для Арчера, учитывая масштабы действа, нас могут вычислить. Нужно бы его предупредить…       - Царь, у меня появилась занятная информация. Я думаю, что кто-то из правительства замешан в сражении – в новостях буквально несколько часов назад написали о том, что вышел закон об обязательном подтверждении личности. Становится интересно.       - И что же ты, пойдёшь с голыми руками на министров, челядь?       - Бросать вызов всему правительству – редкостное безумие. Я даже не знаю, сколько людей в этом может быть замешано – один только мастер или другие чиновники. И ведь помимо слуги нас могут поджидать лица, отлично подготовленные и готовые рискнуть жизнью ради победы того, кто их нанял – наёмники, солдаты... Всё зависит от должности того, кто этот закон предложил или продвинул, и для начала стоит озаботиться сбором возможной информации, а затем, наведя справки, решать, куда и когда бить... Да и действительно ли скрывается там маг? Сражение за Грааль – не игра в шашки с другом, где результат ничего не значит. На кону куда больше, чем просто звание победителя.       - Твоя стратегия разумна, женщина, это я отмечу. И для чего же ты желаешь эту чашу? Уж не ради богатств ли или, может, воздыханий мужчин?       На меня пристально, испытующе смотрят – не без усмешки – и у меня появляется смутное ощущение, что меня пытаются подловить на алчности или ещё каком пороке. Не хочется вот так вот всё открывать довольно чужому для меня человеку, но врать я не стану. Частично из-за того, что он сразу поймёт, что я лукавлю, а частично из-за того, что просто не хочу. И так он уже знает о моём происхождении и о семье, и знания эти потом заберёт с собой обратно в Трон, возвращаясь по окончании сражения. По крайней мере, я надеюсь.       Учитель говорил, что духи, не сражённые противником, тоже могут загадать желание, и некоторые выбирают обрести смертное тело. Но так поступают далеко не все. Кто-то просто возвращается в это мифическое место, дабы вновь впасть в дремоту, пока очередной призыв их не потревожит.       - Богатства пусть достаются Вам, а до поклонников мне дела нет. Грааль мне нужен для сестры, которой не может помочь наша медицина. Если и есть на свете чудеса – а иначе я бы не стояла перед Вами – то они наверняка смогут… Смогут сделать то, что когда-то не смогли врачи.       - Отчего ты так уверена, что он исполнит твоё желание?       Меня едва не бросает в холодный пот.       - Неужели… Грааль не всегда осуществляет желаемое победителем?       Царь хмыкает и отворачивается, а взгляд его становится каким-то отстранённым. Наверняка ему уже приходилось участвовать в таких сражениях… Так может, когда-то произошло нечто, что пошатнуло его веру в артефакт?       - Твоё желание чисто и бескорыстно, челядь. Я вижу это по твоему бестолковому лицу. Может Грааль и позволит тебе получить желаемое, если ты, конечно, этого заслужишь. Так иди и развей же мою скуку, а не докучай мне бессмыслицей.       Наставник меня уверял, что Грааль обязательно исполняет желание того, кто одержит победу. Может ли статься так, что он действительно работает по принципу джинна и как-то особенно трактует волю своего обладателя? Надо продумать своё желание в деталях, чтобы нигде не было места для ошибки, а заодно и попробовать расспросить учителя…       Терминал сейчас демонстрирует две красные точки в районе «Чёрной мамбы», а, значит, нужно отправиться туда. Велика вероятность, что удастся понаблюдать за битвой чужих слуг, а это – тонна полезной информации. Стоит ещё и попытаться выведать недавних покупателей у Хидеки. Связи нужны для того, чтобы их использовать, а не для того, чтобы они бесцельно наличествовали, не принося плодов.       Пока к отелю летит машина из аэрошеринга, я снова прокручиваю в голове слова Арчера. Если повезёт, и он каким-то чудом станет общительнее, надо будет попытаться узнать у него больше о Граале. В конце концов… Нельзя полностью отрицать вероятность того, что он знает куда больше, чем средний слуга. В таком случае у меня под рукой оказался бы важный источник информации, и было бы глупо не почерпнуть из него столько знаний, сколько только можно.       Полумрак наконец прорезывает призрачный свет фар аэромобиля, прилетевшего на автопилоте. Что-то внутри начинает ныть, как будто предупреждая, что здесь и сейчас – точка невозврата, после которой я уже не смогу вернуться к прежней жизни, и я, позволив себе в последний раз замяться от неуверенности, сажусь в машину.