КРИК

      — Сегодня ночью у небольшого сообщества Джерико появился проблеск надежды: полиция опубликовала информацию о том, что прошлой ночью они задержали подозреваемого в двух недавних убийствах. Семьи жертв скоро получат правосудие. — Говорила по местному новостному каналу репортёр Мара Трумен. Молодая девушка, двадцати пяти лет, которая вечно гонится за сенсациями. В Джерико их обычно трудно найти, поэтому видно, как репортёр светиться от счастья, рассказывая об аресте потенциального убийцы. Отвратительно.       Донован с раздражением смотрел этот выпуск новостей за завтраком, но не мог отвести от него взгляда. Тайлер сидел напротив него за столом и доедал хлопья. Его заинтересовал этот выпуск и только поэтому старший Галпин не выключил телевизор. У них с сыном есть дома правило: не говорить о работе Донована. И правило это нерушимо. Поэтому местное телевиденье — единственный источник новостей для Тайлера. Донован не собирался отнимать это у него. Да и его любопытство можно понять, арест ведь был совершён при нём.       — Поздравляю с арестом убийцы. — Сказал Тайлер отцу, отправляя в рот ещё одну ложку хлопьев.       — Угу. — Ответил старший Галпин, потягивая кофе.       Донован был против того, чтобы сообщать новости об аресте СМИ, но на этом настоял сам мэр. Он хотел успокоить жителей Джерико и показать, что ситуации полностью под контролем полиции.       — Судя по всему, у подозреваемого были обнаружены вещи, принадлежавшие жертвам, и орудие убийства. — Говорит Трумен, а Донован едва удерживается от того, чтобы не выругаться на весь дом. Какой же бред. Мара сама придумала эту чушь или какой-то местный зевака решил показать себя, хотя ничего не знал о реальном преступлении? При обыске полиция нашла лишь клочки волос жертв и окровавленный нож. Никаких вещей жертв там не было. Донован лично присутствовал при обыске. — Полиция пока отказывается разглашать личность задержанного, — это всё чего смог добиться Галпин при долго разговора с Ноублом Уокером, — но местные свидетели сообщают, что это была девушка из академии «Невермор»…       Донован вскочил со своего места, опрокинув кружку с кофе. Тайлер выругался по поводу того, что придётся убирать стол, но отец его не услышал. Всё его внимание было сосредоточено. К счастью, имени задержанного не назвали. Галпин больше часа наставал, что не стоит прямо сейчас раскрывать личность Уэнсдей Аддамс репортёрам, но Ноубл был непреклонен. Удалось сойтись на том, что мэр сообщит СМИ о задержании подозреваемого, но не назовёт конкретную личность. Донован знал, что будет вопросом времени, когда журналисты узнают, что была задержана Уэнсдей Аддамс, учитывая, что Эндрю и ещё трое копов взяли её под арест посреди кафе с посетителями. Но Донован считал, что у него больше времени.       — Я на работу. — Сказал старший Галпин, поднявшись со своего места, и направился к выходу.       — Но ты ещё завтрак не доел. — Сказал Тайлер. И правда, яичница с беконом остались нетронутыми.       — Поем в участке, времени нет. — Сказал Донован, накинул куртку, ботинки и открыл дверь.       — Правда думаешь, что это сделала Уэнсдей? — Спросил младший Галпин, перед тем, как отец ушёл. Тот на мгновение застыл в дверном проёме.       — Вспомни правило. Мы не говорим о моей работе. — Кинул взгляд через плечо Донован. Он не желал продолжать эту тему. — Люблю тебя. — Сказал он сыну перед выходом, но ответа не дождался.       Когда шериф заводил машину, он заметил, как Тайлер смотрит на него из окна. Их взгляды встретились. Отец махнул сыну на прощание, а затем вырулил с парковки у дома и отправился в сторону полицейского участка.       

***

      Койка в камере было твёрдой, холодной и неудобной. Уэнсдей понравилось. Да и одиночная камера тоже имела свой шарм. В обычных обстоятельствах, она была бы рада оказаться в подобном месте. Но Уэнсдей обвинили в убийстве, которого она не совершала, и арестовали, когда она проводила время с Инид. Это испортило общие впечатления от пребывания в одиночной камере.       Уэнсдей немногое знала на данный момент. Полиция обвиняла её в убийстве Роуэна Ласлоу и некой МакКены Мэдисон. Для Аддамс это была новость. Она не знала, что Роуэна нет в живых уже двое суток. Хотя она и не интересовалась, что с ним случилось с тех пор, когда она видела его в последний раз. Очевидно, Ксавье неверно оценил уровень неприязни людей к Роуэну. Кто-то его убил и решил подставить девушку, которая имеет репутации психопатки-убийцы. Решение логичное и выполнило хорошо. Вломились в комнату Уэнсдей в общежитии «Невермора», подкинули туда орудие убийства и разбросали несколько улик, ведущих юную Аддамс к жертвам. Всё это Уэнсдей поняла из рассказа полицейского, арестовавшего её. Кажется, его зовут Уорен. Хотя от неё самой он не узнал ничего.       Уэнсдей зачитали правило Миранды, когда арестовывали. Уорен сказал во время ареста: «Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Ваши права вам понятны?» Уэнсдей ответила молчанием, сбив полицейских с толку, и её увели из «Флюгера» под крики Инид. С того момента, Аддамс не произнесла ни слова. Удивительно, что полицейские сами говорили, что она имеет право хранить молчание, но так удивлялись, когда она использовала это право. Хотя такая стратегия сработала, и Уорен рассказал ей подробности преступления, когда ему надоело её молчание. Уэнсдей слушала и ничего не говорила. Когда терпение Уорена лопнуло, он приказал отправить её в одиночную камеру. В ней Аддамс провела ночь.       А проснулась, когда в камеру зашёл неизвестный ей патрульный, надел наручники на запястья и приказал следовать за ним. Уэнсдей снова ничего не ответила, только направилась следом за копом. На выходе из камеры ждал ещё один полицейский, который быстро пристроился за спиной девушки. Да, меры предосторожности не лишние в отношении девушки, обвинённой в двойном убийстве. Её снова привели в комнату для допросов и пристегнули наручниками к металлическому столу. Затем те двое полицейских ушли, оставив Уэнсдей наедине с мыслями.       Интересно, как Инид? После того, как Аддамс арестовали на её глазах, не откажется ли девушка от дружбы с потенциальной убийцей? Уэнсдей не стала бы её винить. Она даже удивлена, что Синклер так долго смогла её тепреть.       — Мисс Аддамс, простите за ожидание. — Вырвал девушку из мыслей мужчина, вошедший в помещение. Он был высокий и тощий с лысиной и седой щетиной на лице. По значку на груди Уэнсдей поняла, что это шериф. Он сел напротив неё и положил толстую папку в центр стола. Она бросила на него всего один взгляд, а потом сосредоточилась на наручниках, сжимавших её запястья. — Мы с вами не знакомы. Я шериф Джерико, Донован Галпин. — Мужчина некоторое время ожидал ответа Аддамс, но когда понял, что ей комфортнее молчать, продолжил. — Да, меня предупредили, что вы не из разговорчивых. Решили следовать правилу Миранды слишком буквально? — В ответ снова молчание. Она даже глаз от наручников не оторвала. — Вы так научились вести себя с полицией, когда вас в прошлый раз арестовали? После убийства, которое вы совершили почти год назад? — Его слова заставили Уэнсдей на мгновение застыть. Воспоминания сразу вспыхнули в её сознании, но девушка продолжила хранить молчание. — Должен сказать, мисс Аддамс, когда я читал отчёт полиции из Нью-Джерси о случившемся, то оказался в замешательстве. Вы явно совершила преступление, но обстоятельства… сыграли свою роль, и вас не отправили в тюрьму. И вместо того, чтобы начать жизнь с чистого листа, как делают некоторые преступники, избежавшие наказания, вы снова оказались главной подозреваемой в убийстве. — Донован наклонился ближе к девушке. — И скажу вам кое-что по секрету. Хоть я и не должен судить подозреваемого до того, как доказана его вина, но считаю, что яблоко от яблони недалеко упало. Ваш отец ушёл от правосудия, но у вас не выйдет, если вы и правда виновны. Правда всегда выходит на поверхность. — Шериф вздохнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — И перед тем, как предъявить обвинения, я предлагаю вам изложить свою версию событий. Возможно, это будет ваш единственный шанс высказаться.       — У меня встречное предложение. — Неожиданно, как для шерифа, так и для самой себя, произнесла Уэнсдей. На протяжении всей речи мужчины, она его почти не слушала, погрузившись в свои мысли. На тот момент девушка решила молчать до последнего. А потом она вспомнила Инид. Подруга была с ней большую часть времени с самого переезда Аддамс в «Невермор». Если Уэнсдей предъявили обвинения в убийстве, то не посчитала ли полиция Инид соучастницей? Это было бы неудивительно. Уэнсдей год назад имела дело с некомпетентной полицией, которая позволила случиться кровопролитию и попыталась крыть свои ошибки. Она должна знать, что Инид осталась в стороне от всего этого сумасшествия.       — Всё же решили вступить в разговор? — Хмыкнул Галпин. — И что же вы можете предложить мне, помимо чистосердечного признания?       — Игру. — Сказала Уэнсдей. Шериф удивлённо вскинул брови вверх, и она продолжила. — У меня есть вопросы, на которые не постарался ответить арестовавший меня офицер.       — Детектив Уорен сказал, что вы не произносили ни слова при аресте… — Начал Донован, на Аддамс перебила его, продолжив свою речь.       — У вас тоже есть вопросы, на которые вы хотите получить ответы. Так сыграем в «Вопрос-ответ». Вы задаёте вопрос, а я отвечаю. Потом поменяемся. — Сказала она, внимательно наблюдая за эмоциями на лице шерифа. Непонимание сменилось замешательством, а затем его сменило неверие.       — Позвольте уточнить. Вы, подозреваемая в жестоком убийстве, в данный момент задержаны в полицейском участке. Сидите в наручниках напротив шерифа Джерико. И предлагаете сыграть в «Вопрос-ответ»? — Мужчина явно сомневался в том, что услышал от девушки. — Вы осознаёте положение, в котором находитесь? — Спросил шериф.       — Да. — Ответила Уэнсдей и для наглядности дернула наручниками, от чего звякнула цепь. — Осознаю.       — Может, хоть адвоката вызовите?       — Он мне не нужен. — Сказала Уэнсдей. Она расскажет Галпину всю правду, которую ему нужно знать. Если девушка и решит позвать адвоката, то только после того, как узнает всё, что у полиции на неё есть. — Так что, сыграем? Оба получим ответы на интересующие вопросы. Оба будем в выигрыше.       — Я понял условия. — Сказал Гаплин и задумался. На какое-то время между ними воцарилось молчание. Шериф обдумывал предложение девушки. Подобным он никогда раньше не занимался с подозреваемыми в убийстве, но девушка, кажется, говорит правду. Она хочет получить ответы, как и он. — Скоро вернусь. — Произнёс шериф, поднялся со своего места и вышел из комнаты для допросов.       Уэнсдей Аддамс снова осталась наедине со своими мыслями. Она видела сомнения шерифа, но также и его заинтересованность. Хотя у него есть и давно сложившееся мнение о ней самой из-за случая, связанного с её отцом. Девушка сделала пометку, что стоит поискать информацию и об этом случае. Она же переехала в Джерико в первую очередь, чтобы узнать больше об истории собственной семьи. Отец как-то упомянул, что был подозреваемым в убийстве в подростковые годы, но тогда девушка подумала, что он просто шутит. Её отец всегда был мягкотелым, поэтому она не могла представить его в роли убийцы.       Из мыслей девушку выдернул вернувшийся шериф. В одной руке он держал подстаканник с двумя стаканчиками горячего кофе, а в другой — диктофон, пару новых папок и пластиковый пакет с ножом внутри. Уэнсдей заметила, что нож покрыт засохшей кровью. Занятно. Шериф разложил все предметы перед Аддамс и протянул ей стакан кофе. Она его приняла и сделала глоток. Простой крепкий чёрный кофе. На вкус ужасный, но пить можно.       — Хорошо. Сыграем в вашу игру. — Наконец произнёс шериф. — Я начну. Где вы, мисс Аддамс, были в субботу с трёх до четырёх часов дня?       — В центральной библиотеке Джерико. — Быстро ответила Уэнсдей. — Когда меня арестовали, я была с подругой. Что с ней?       — Вы о мисс Синклер? — Спросил Донован и сверился с отчётами. Да, всё верно. — Всё, вижу. В тот вечер ей задали несколько вопросов, взяли контакты, а потом отвезли в общежитие «Невермора». Директор Уимс должна была переселить её в другую комнату на неопределённый срок, ведь та, которую мисс Синклер делила с вами, теперь считается местом преступления. — Сказал мужчина, сверяясь с отчётами. — Кто может подтвердить, что вы были в библиотеке с трёх до четырёх в субботу?       — Майк Денбро. Он там работает. — Это была не вся правда. Из Уильяма Синклера вышел бы свидетель лучше, но Уэнсдей не собиралась рассказывать шерифу про него. Брат Инид несовершеннолетний, и если его вызовут в полицию на допрос, то при этом должен присутствовать его опекун. Полиция связалась бы с родителями Уильяма, и его побег из дома ничего бы не стоял. Уэнсдей решила, что не станет способствовать возвращению парня жестоким родителям, чтобы сделать свою жизнь более комфортной. Да и кто может сказать, что её место не в камере? Она же убийца. — Расскажите об убийстве. Что конкретно произошло?       — Задаёшь такие вопросы, чтобы обелить себя? И чтобы я подумал, будто ты не причастна к убийству? — Решил спросить шериф. Похоже, он не сомневается в виновности Уэнсдей. Хотя плевать.       — Ответьте на вопрос. — Только и сказала ему Аддамс. Он тяжело вздохнул, но всё же решил следовать правилам их игры.       — Студент «Невермора», Роуэн Ласлоу, приехал в город к своей девушке МакКене Мэдисон. — Сказал шериф. Уэнсдей сделала вывод, что о наличии девушки Роуэн говорил правду и что он ещё более мерзкий, чем она подумала изначально. — Убийца позвонил Роуэну, чтобы поиздеваться над ним и поугрожать. У Ласлоу была сомнительная репутация в «Неверморе», поэтому звонки с угрозами для него не были чем-то новым. Ласлоу настроил телефон на автоматическую запись звонков, чтобы подавать иск на каждого недоброжелателя. Так телефон записал и последний входящий звонок. После этого, насколько мы знаем, Роуэн позвонил в службу «девять-один-один», чтобы позвать на помощь.       — Я так понимаю, помощи он не дождался.       — Да. Преступник напал на Ласлоу и Мэдисон и зверски зарезал. Причём его целью точно был Ласлоу, а Мэдисон просто оказалась не в то время не в том месте. — Произнёс шериф и сделал глоток кофе. — Моя очередь. Расскажи мне, чем ты занималась в день убийства? От начала и до конца.       — Я проснулась в восемь часов. Оделась, умылась и приступила к часу книги.       — Часу книги?       — Один час в день я пишу роман. Я собиралась в город и не знала, когда вернусь, поэтому решила использовать этот час утром. Когда я закончила, как раз проснулась Инид. К десяти часам я пришла на остановку. Там был Роуэн. — После этих слов Аддамс заметила, как заискрились глаза шерифа. Она собиралась потушить эту искру. — К самому приезду автобуса пришёл Ксавье Торп. Он студент «Невермора» и сосед Роуэна по комнате в общежитии. Я проговорила с ним всю дорогу. — Уэнсдей заметила, как шериф записал имя Ксавье в блокнот. Видимо, для будущего допроса. — Когда мы приехали в город, я, Ксавье и Роуэн разошлись в разные стороны. Часа два я искала библиотеку.       — Всмысле? — Не понял шериф. — Как можно два часа искать библиотеку? Город же маленький.       — Большую часть жизни я провела посреди леса, поэтому городское окружение сбивает меня с толку. — Раздражённо объяснила Аддамс. За последние дни она уже несколько раз повторяла причину своей потерянности на улицах города. Надоедает. Уэнсдей выбросила это из головы и поспешила вернуться к пересказу событий субботы. — Часов в двенадцать я зашла в кафе «Флюгер» и заказала квад со льдом. Бариста подсказал мне в какой стороне библиотека. — Сказала Уэнсдей и заметила, как шериф напрягся. Интересная реакция на кофе. — В той же библиотеке я была до пяти часов. Потом сразу села на автобус и отправилась в «Невермор». Оставшееся время я провела вместе со своей соседкой, Инид Синклер. Неожиданно ко мне пришло и вдохновение, поэтому я ещё посидела за книгой. Мы легли спать около полуночи.       — И на этом всё? — Решил уточнить Донован.       — Всё. — Подтвердила девушка и сделала глоток кофе. Напиток начал остывать. — Я знаю, что вы меня не с ровного места решили арестовать. Когда меня привели в участок, то говорили, что у вас есть улики против меня. У меня даже судимость нет. Так что же у вас есть, заставившее думать, что я виновна в убийстве?       — Был анонимный звонок. — Сказал шериф. — Кто-то заметил тебя, возвращающуюся в общежитие «Невермора» с этим. — Мужчина взял пакет с ножом и подтолкнул его в центр стола.       Аддамс взяла этот пакет и схватила через него нож за рукоять. Он был перепачкан засохшей кровью. Всё, что осталось от Роуэна и его девушки, пронеслось в голове у Уэнсдей.       — Сомневаюсь, что этот нож принесли вам в участок в подарочной упаковке. — Сказала девушка, осматривая орудие убийства. — Где вы его нашли?       — У вас в комнате. — Ответил шериф. Она удивлённо подняла взгляд на Галпина, и тот решил пояснить. — Когда я получил тот анонимный звонок, то сразу решил проверить. Уверен, что вы и сами понимаете, какую роль сыграла ваша фамилия в столь быстрых действиях с моей стороны. Всё же меня с вашим отцом связывает история. — Уэнсдей хотела сказать, что поняла это и с первого раза, а шериф зря ударился в самоповторы, но промолчала. — Не скажу, что директор Уимс была рада нашему прибытию, но решила оказать содействие. Она несколько раз повторила, что мы наверняка ошиблись, и вы не причастны к данному зверскому убийству. — Шериф сделал акцент на «данному», словно напоминая Уэнсдей о том, что ей приписали как самооборону. — Она открыла нам вашу комнату. Искали мы недолго. Это, — Галпин указал на нож, — было спрятано в вентиляционной шахте у вас над кроватью.       — Что за глупости? — Нахмурилась юная Аддамс. — Тот, кто это устроил — исключительный идиот.       — Что, простите? — Не понял её шериф.       — Окровавленный нож нашли в вентиляционной шахте у меня над кроватью? Хуже места для того, чтобы спрятать улику не придумать. Не удивлюсь, если тот недоразвитый ещё и болт один от решётки открутил, чтобы точно привлечь внимание к этому месту. — Сказала Уэнсдей и швырнула пакет с ножом обратно на стол. По тому, как неловко шериф повёл плечами, девушка поняла, что была права насчёт болта от решетки. — Вы и сами должны были это понять. Меня подставили.       — Мы рассматриваем несколько версий. — Деликатно ответил мужчина, скрестив руки на груди. — Как по вашему, что же произошло? Очень хочу узнать вашу версию.       — Убийца явно нацелился на меня. Убил Роуэна и его девушку, когда я была одна. Ещё и в тот день, когда камеры видеонаблюдения вышли из строя по всей улице. Проник в нашу с Инид комнату в общежитии и подбросил окровавленный нож, спрятав в самом худшем месте на свете. Любой здравомыслящий преступник после подобного убийства, если и захотел бы сохранить нож на память, то наверняка отмыл бы его от крови.       — А что с вашими волосами? Мы нашли их на месте преступления. Как объясните это?       — Убийца проник в мою комнату, чтобы подбросить нож. Наверняка, он нашел время, чтобы и волосы украсть. — Быстро нашла ответ Аддамс. — Вы не похожи на глупого человека. Так может, не будете тратить наше общее время? Отпустите меня и отправляйтесь искать настоящего убийцу.       — Прекрасная идея. Отпустить единственную подозреваемую в двойном убийстве, против которой есть и железные улики. Когда расскажу об этом мэру, боюсь, он не оценит юмора. Может, у вас и подозреваемый свой есть?       — Сталкер. — Тут же ответила Уэнсдей.       — Сталкер? — Переспросил шериф.       — Он преследует меня почти год. Месяцами он звонил мне и дышал в трубку, а в последние недели начал говорить, что я заплачу за то, что сделала. Думаю, убийство Роуэна и другой девушки — его рук дело. Он хочет меня подставить.       — И у тебя есть доказательства?       — Есть телефон. Он должен быть среди конфискованных вещей. — Сказала юная Аддамс. Она точно помнила, как взяла его с собой, когда вела Инид и Уилла к дому бабушки.       — Телефон, значит? — Галпин открыл папку на новой странице. Одного взгляда Уэнсдей хватило, чтобы понять, что это список конфискованных у неё вещей. Шериф перечитал список, взглянул на Уэнсдей и перечитал снова. — Телефона у тебя не было. — Сказал он.       — Что? — В недоумении нахмурилась Уэнсдей.       — Сама посмотри. — Галпин взял лист из папки и передал его девушке. Она перечитала его несколько раз, но результат был неизменным. Телефона сталкера не было в числе конфискованных у неё вещей.       — Это точно дело рук сталкера. Я его недооценила. Он намного опаснее, если смог убрать телефон из списка улик. Если только…       — Скажешь, что убийца работает в полиции, и все начнут любить тебя ещё меньше. — Подхватил её мысль Донован. Он устало вздохнул. — Я знаю своих ребят. Никто из них не способен на подобное. Чего нельзя сказать о тебе, Аддамс. История была занимательная, но так или иначе, все улики указывают на тебя.       — Удивлена, что вы дослужились до звания шерифа, если не можете понять, что меня пытаются подставить. — Сказала Уэнсдей, не скрывая своего отвращения к мужчине. Он совсем не отличается от тех полицейский, с которыми приходилось иметь дело Аддамсам, пока они жили в Нью-Джерси. Так и шериф Джерико думает чем угодно, но не головой. И её слова мужчину задели.       — Думаешь, моя работа настолько лёгкая, что ты без труда справилась бы с ней? — Ощетинился он. — Доверяешься чутью, находишь преступника и отправляешь его в тюрьму? Так по-твоему делается, Аддамс? — Галпин подался вперёд. — В полиции так не работает. Мы ищем мотив, подозреваемого, собираем все возможные улики, чтобы доказать его вину, а потом отправляем в суд, чтобы там решили его судьбу. Но что делать, если нет ни одной зацепки? Или если улики, указывают не на реального преступника, а на того, кто оказался не в том месте и не в то время? Если суду покажется, что доказательств не достаточно для обвинительного приговора? — Галпин откинулся на спинку стула и уже холодно добавил. — Как было с твоим отцом.       — Вы не перестаёте упоминать моего отца. — Заметила юная Аддамс. — Похоже на личное? Не верю, что вы пронесли такую неприязнь к нему из-за одного единственного убийства, которое не смогли доказать.       — На руках Гомеса Аддамса больше крови одного человека! — Почти прорычал Донован. — Он убил Гаррета Гейтса. Заколол в сердце. После этого родители Гаррета покончили с собой. Их маленькая дочь Лорел переводилась из одной приёмной семьи в другую, пока не закончила жизнь передозировкой наркотиков! А затем эта дрянь наводнила город. Многие решили, что если одному удалось уйти невиновным после убийства, то и у них тоже получится. И кто-то даже… моя жена, — шериф сглотнул, — её… её изнасиловали. А я так и не нашёл тех, кто это сделал. Франсуа не смогла пережить того, что с ней случилось. Она покончила с собой. — В его глазах заблестели слёзы, но шериф был поглощён яростью. — Ушли годы на то, чтобы отчистить город от преступности. И всё это началось с твоего отца. — Он указал на Уэнсдей. — Из-за него город погряз в крови. Из-за Гомеса Аддамса я лишился жены, а мой сын — матери. — Галпин упёрся руками в стол и наклонился ближе к девушке. — И я рад, что он умер.       Уэнсдей вскочила со своего места. Она хотела в ту же секунду задушить шерифа, но прикованные наручниками к столу руки, не позволили ей этого сделать. Аддамс это знала. Поэтому, как только девушка вскочила со своего места, а Галпин ещё не успел отступить, Уэнсдей ударила его лбом по лицу. Послышался хруст. Галпин свалился обратно на стул, схватившись за лицо. Из его носа хлынула кровь.       В комнату для допросов тут же ворвались полицейские. Видно, следили за происходящим через зеркало из соседнего помещения. Двое сразу бросились на помощь к шерифу, ещё двое прижали Уэнсдей лицом к столу, а остальные столпились в комнате, чтобы поглазеть и сделать видимость работы. Уэнсдей даже заметила копа, арестовавшего её. Детектив Уорен, кажется. Конечно, он на неё не обратил никакого внимания, сосредоточившись на шерифе.       — Чёрт возьми! — Закричал шериф, пытаясь остановить кровь. Кто-то передал ему салфетки, и он сразу приложил их к носу. — Отправьте её в изолятор. — Приказал Галпин и указал на Аддамс.       Копы без лишних слов и сомнений, отцепив наручники от стола, вывели девушку из комнаты и направились к изоляторам. Сняв с запястий наручники, её бросили за решётку. И так Уэнсдей снова осталась одна. У неё остались только мысли. И каждый раз они приводили к одному. Уилл Синклер. Её железобетонное алиби. А также то, как она бездарно выбросила его в мусор. Уэнсдей могла рассказать Галпину о Уилле, и тогда вышла бы на свободу. Но после рассказа Инид о том, что с ней делали родители… Юная Аддамс ни за что не отдаст Уилла в руки этих чудовищ. Даже если это грозит ей тюрьмой за двойное убийство. Хотя…. Уэнсдей ничего не мешало быть честной с самой собой. Она — убийца. И Аддамс солгала Инид, когда сказала, что убивала только в целях самообороны. Всё совершенно не так. Девушка не жалела, что убивала людей. Если бы всё повторилось, она сделала бы это снова. Но из-за того, что Аддамс тогда сделала, сейчас начали гибнуть невинные люди. Даже если Роуэна нельзя назвать невинным, то девушку, которая оказалась не в том месте и не в то время, можно. Она не должна была погибнуть. А теперь та девушка будет лежать в земле из-за действий Аддамс. Так быть не должно. Кто следующим погибнет из-за её действий? Тётушка Уимс? Уильям? Инид? Пусть убийца получит желаемое. Я получу то, что заслужила, подумала Уэнсдей.