UNARA

Гараж находился под зданием штаба, за массивной бетонной дверью, которую открывали только по отпечатку и голосовому подтверждению. Внутри было прохладно, пахло маслом, бензином и старым цементом. Несколько машин стояли на своих местах, покрытые чехлами, как будто ждали своего часа. Посреди всего этого величественного безобразия стоял внедорожник, тёмно-серый, с небольшими следами ржавчины и парой вмятин, о которых лучше не спрашивать. Он был модифицирован: усиленный каркас, противоударные вставки, дополнительная оптика. На крыше крепились прожекторы, а в заднем бампере торчала лебёдка, которая, судя по всему, уже неоднократно выручала. Я застала Муху и Тоху возле машины. Они о чём-то спорили. — Я же говорил, масло надо менять, — Муха хмуро постучал пальцем по приборной панели. — Смотри, давление уже падает. — Да ладно, ещё тысяч пять отходит, — Тоха лениво опёрся о капот. — В прошлый раз вообще на сухую ездили, и ничего. Муха вздохнул и потёр переносицу: — Тоха, мы не в девяностых. Если заглохнем посреди выезда, майор нам головы оторвёт. — Ну и что? — Тоха ухмыльнулся. — Ты же её боишься, а я нет. Муха посмотрел на него, потом медленно достал из кармана связку ключей и бросил их Тохе: — Ладно. Тогда сегодня ты за рулём. И если что-то случится — объяснять будешь ты. Тоха вдруг перестал улыбаться. — Э-э-э... Может, всё-таки масло поменяем? Из глубины донёсся звук открывающейся канистры и недовольное бормотание Тохи. Муха кивнул мне: — Готовься. Через десять минут выезжаем.

***

Я проверила снаряжение в последний раз. Противоударный костюм сидел как влитой, автомат висел на ремне — лёгкий и привычный после академии. В кармане — три магазина, фонарик и, по совету Ящера, плитка шоколада. "На случай, если придётся долго ждать. Или хоронить кого-то", — пояснил он тогда. В гараже Тоха уже заводил машину. Вопреки ожиданиям, двигатель заурчал ровно, без перебоев. — Видишь? — торжествующе крикнул он Мухе. — А ты переживал! Муха, сидевший на пассажирском сиденье, лишь хмыкнул в ответ. Ящер распахнул заднюю дверь и жестом пригласил меня внутрь. — Место у окна твоё, новенькая. Я залезла в салон, пахнущий кожей, маслом и чем-то ещё — сладковатым и тревожным. На сиденье лежала потрёпанная карта Питера с пометками красным маркером. — Это что? — спросила я, разглядывая отметки. — Наши любимые места, — ответил Ящер, устраиваясь рядом. — Красные — где уже были. Жёлтые — куда ещё сходим. Тоха включил передачу, и мы выехали из гаража. Через тонированные стёкла утренний Питер казался серым и безжизненным. — Куда едем? — спросила я. — Купчино, — буркнул Муха, не оборачиваясь. — Вчерашний подвал. Федералы нашли что-то интересное. Ящер достал термос и налил себе кофе. Пахло крепким и горьким. — На, — протянул он мне стаканчик. — Первое правило — никогда не отказываться от кофе. Второе — никогда не спрашивать, из чего его сварили. Я осторожно пригубила. На вкус оно было... нормальным. Просто кофе. — Обманул, — усмехнулся Ящер. — Сегодня нормальное. Вчерашнее варили из грибов, которые нашли в том самом подвале. Я замерла со стаканчиком у губ. — Шучу, — хохотнул он. — Или нет. Машина выехала на набережную. Где-то впереди, в серой дымке, виднелись очертания промзоны — нашего сегодняшнего пункта назначения. Муха вдруг обернулся: — Алексанова, сегодня твоя задача — никакой самодеятельности. Понятно? Я кивнула. — И ещё, — добавил он, — если увидишь что-то странное — сразу говори. "Странное" здесь — это не "ой, паук большой". Это... — Это когда паук смотрит на тебя человеческими глазами и называет по имени, — закончил за него Ящер. Тоха фыркнул: — А потом просит сигарету. В салоне повисло молчание. За окном мелькали дома, люди, обычная жизнь — та, что осталась где-то там, за границей нашего понимания. Я допила кофе и посмотрела на карту. Одна из красных меток пульсировала перед глазами, как живая. Мы ехали навстречу тому, что не должно существовать. И в этом был странный уют.

***

Подвал 14-Б встретил нас сыростью и тишиной. Фонари выхватывали из темноты облупившиеся стены, ржавые трубы и следы на полу — будто что-то большое и мягкое проползло здесь недавно. — Тут чище, чем в нашем гараже, — процедил Тоха, щелкая фонариком. — Заткнись, — буркнул Муха. — Слушайте. Мы замерли. Из глубины доносился едва уловимый звук — будто кто-то скребется изнутри стены. Ящер первым двинулся вперед, его дробовик смотрел в темноту, как живой. — Красная зона, — сказал он, указывая на красную линию, нанесённую на пол, явно из батончика — Тут были федералы. Мы шли медленно, проверяя каждый угол. Воздух становился гуще, пахнул плесенью и чем-то еще — сладковатым, как испорченный мед. Затем стены изменились. Они были исписаны. Не граффити, не бредом сумасшедших — это был ритуал. Фразы, выведенные чем-то темным, сливались в узоры, а в центре — огромный перевернутый глаз, нарисованный так, будто кто-то смотрел на нас изнутри штукатурки. — Ну и дерьмо, — пробормотал Тоха. Муха подошел ближе, осветил фонариком. Под рисунком лежали предметы: Пустые шприцы с черным осадком, нож с зазубренным лезвием и рукоятью, обмотанной колючей проволокой, клочья кожи, настоящей, с татуировками. — Это же...— сказал Ящер. Он ткнул дробовиком в одну из надписей. Я присмотрелась. «Кровь открывает дверь. Боль держит ее открытой.» — «Агонята», — вдруг сказал Муха. — Что? — я не поняла. — Культ агонии... Из темноты донесся скрежет. Будто что-то очень большое провело когтями по бетону. Тоха медленно поднял фонарь. В конце коридора, там, где свет терялся в черноте, стояла дверь. Старая, деревянная, с выдолбленным в центре тем же самым глазом. И она была приоткрыта. — Вот и ответ, почему федералы свалили, — прошептал Ящер. Муха взвел затвор. — Алексанова...Объект класса... Дверь скрипнула, открываясь еще на сантиметр. — ...нахуй класс, — закончил Тоха. — Бежим? Темнота за дверью зашевелилась.

***

Темнота за дверью вздыбилась, и оно вырвалось наружу. Я даже не успела понять, что вижу. Это не было похоже ни на что из учебников. Оно напоминало человека, если человека разорвать и собрать заново — криво, наспех, сухожилиями наружу. Длинные, костлявые конечности, сросшиеся под неестественными углами. Кожа — вернее, то, что от неё осталось — была серой, покрытой чем-то вроде запёкшейся слизи. Голова почти отсутствовала, вместо неё торчал вырост из позвонков и рёбер, раскрытый, как пасть. И оно двигалось. Не бежало — дергалось, будто дёргали за невидимые нити. Один рывок — и оно уже на середине коридора. Второй — и... — По ногам! — закричал Муха. Но было поздно. Оно врезалось в нас, как живая катапульта. Ящер успел подставить плечо — существо ударилось в него, и они оба рухнули на пол. На секунду я увидела, как Ящер бьёт его прикладом в «голову», но костяная пасть лишь щёлкнула, будто смеясь. Тоха выстрелил. Попал. Оно даже не дрогнуло. Пуля пробила ему грудь, и на секунду я увидела, как плоть вокруг раны зашевелилась, стягиваясь. — Реген! Муха выстрелил в ноги. Нога отлетела. Тварь рухнула на колено — и тут же полезла вперёд на руках, пока костяные пальцы впивались в бетон. Ящер откатился, выхватил «Ремингтон» — выстрел. Вторая нога разлетелась в кровавую пасту. Оно замерло. На секунду. Потом его тело дёрнулось, и из культей выросли костяные шипы, сухожилия, скрученные в жгуты. Оно снова поползло. — Блять! — Ящер швырнул дробовик в него — тот отлетел в сторону. И в его руках оказался топор. Большой, тяжёлый, с широким лезвием — тот самый, что висел у него за спиной. — Маша, свети! Я подняла фонарь. Тварь уже поднималась. В этот момент а моей голове крутилась одна мысль: "Беги!", но что-то не позволило мне это сделать, что-то внутри меня подавило этот позыв, показав что человеческий разум выше животных инстинктов. Ящер занёс топор, я не видела его глаза, но из его надрывного крика можно было понять, что он так же в панике И в этот момент... Скрежет сзади. Я резко обернулась, мысленно надеясь, что это отряда спецназа, что пришёл к нам на помощь.

***

Я резко развернулась на звук - передо мной уже была еще одна тварь. Маленькая, размером с ребенка лет десяти, но такая же мерзкая. Ее тело состояло из сросшихся костей и сухожилий, а вместо лица - только разверстая пасть с рядами желтых зубов. Она рванула ко мне. Мои пальцы сами сжали курок. Автомат затрясся в руках, пули одна за другой впивались в изуродованное тело. Одна попала в колено - маленькое тельце дернулось и рухнуло прямо на мои ноги, оно оказалось тяжёлым, невероятно тяжёлым! Устоять на ногах было нереально и падение прямо на бок было очень болезненным. Мерзкое ощущение пронзило меня, почему-то даже сквозь костюм я почувствовала холодную слизь на своей коже, а запах гниющей плоти был настолько мерзким, что хотелось блевать. Адреналин ударил в виски. Я извивалась, как угорь, чувствуя, как когти рвут мой костюм и бронежилет за ним. Каким-то чудом мне удалось вывернуться и отползти назад, продолжая стрелять. Пули вырывали куски плоти, но тварь продолжала двигаться. "Блять, блять, блять!" - стучало в голове. Я чувствовала, как дрожат руки, как пот заливает глаза. В голове снова возникло: "Беги", но опять, что-то меня остановило. Резкий рык, Ящер все еще сражался с первым. Топор с глухим стуком вонзился в плоть. Тварь уже поднималась. Его костяные пальцы скребли по бетону, оставляя кровавые полосы. Я судорожно потянулась за запасным магазином...

***

Я едва успела вставить новый магазин, как рядом раздался тяжёлый удар. Тоха влетел как ураган, его массивный сапог со всей дури врезался в маленькое тельце, швырнув того в противоположную стену. — Пиздец! — он выругался, лицо перекошено от ярости. — Лучше бы в машине остался! Я рванула взглядом вправо. Ящер метался, как демон, уворачиваясь от костяных когтей чудовища. Его топор сверкнул в свете фонарей — и очередной удар отсек одну из конечностей. Муха не тратил времени. Очередь из автомата — точные выстрелы в ноги. Тварь дёрнулась, её колени разлетелись в кровавое месиво, и она рухнула. — СЕЙЧАС! — заорал Муха. Ящер не заставил себя ждать. Он вскинул топор и с рёвом вонзил его в тело ублюдка, пробив насквозь. Лезвие с хрустом вошло в бетон, пригвоздив тварь к полу. — Валим блять! Валим! — Муха уже разворачивался, отстреливаясь на ходу. — Тоха, еб твою мать! Почему еще помощь не вызвал!? Тоха, не отрываясь, палил в маленького урода, который уже поднимался после удара. — Иди на хуй! — рявкнул он в ответ, перезаряжая пистолет. Ящер рванул к нам, по пути подхватывая свой "Ремингтон". Его лицо было в крови, но в глазах горела та же бешеная решимость. — Бежим, новенькая! — он схватил меня за руку, дёрнув вперёд. Мы рванули к выходу. А сзади... Сзади раздался треск. Топор вылетел из пола.

***

Тоха вылетел из подвала первым, словно пуля. Его сапоги скользнули по мокрому асфальту, когда он врезался в машину. Пальцы вцепились в рацию так, что пластик затрещал. — У нас класс B, некроморфы! — его голос сорвался на визг. — Повторяю, блять, некроморфы! Рация захрипела в ответ, но Тоха уже швырнул её на сиденье. Его лицо было белым, а глаза бегали, как у загнанного зверя. Я пыталась выскочить следом, но подошва ботинка зацепилась за ржавую ступеньку. В глазах помутнело от резкого движения — и тут железные пальцы Ящера впились мне под рёбра. — Взлёт! — рявкнул он, и моё тело взмыло в воздух. Асфальт встретил меня жёстко. Колени пронзила острая боль, но уже через секунду её съел адреналин, оставив только жжение. Муха вылетел последним. Его ботинки чертили по бетону, когда он разворачивался. — Не дадим этим уродам выйти! — его голос резанул, как нож. — Если вылезут — весь район в говне! Ящер уже не целился. Его «Ремингтон» плевался огнём, вырывая куски мяса из шевелящейся тьмы. Каждый выстрел оставлял в воздухе запах горелой плоти. Муха присоединился. Его автомат плевался короткими очередями — чётко, экономно, как учили. Пули ломали кости, но из подвала лезли новые тени. Тоха, обливаясь потом, уткнулся в рацию: — Подкрепление через десять! — Десять?! — Ящер взревел так, что у меня задрожали уши. — Тоха, давай зажигалку! Подпалим этих тварей! А я стояла, как дура. В голове гудело: «Класс B. Господи, почему именно я?». — Маша! — Муха рявкнул, и я вздрогнула, как от удара. — Патроны! Мозг заработал. Я рванула к багажнику. Цинковый ящик оказался неподъёмным, но я впилась пальцами в ручки, стиснула зубы и потащила. По спине струился пот. — Давай, новенькая! — Ящер перезаряжал дробовик, его пальцы двигались быстро, несмотря на дрожь. Из подвала донесся хруст — будто кто-то ломал сотни сухих веток. Некроморф разорвал проем, словно это была гнилая ткань. Теперь, в свете дня, его можно было рассмотреть. Тело - два с лишним метра сплетенных сухожилий и обнаженных костей - заполнило пространство. Там, где должно было быть лицо, зияла воронка из сломанных зубов и черных, пустых глазниц, в которых мерцало что-то нечеловеческое. Ящер среагировал мгновенно. Он врезался в тварь плечом вперед, как заправский регбист. Некроморф закачался, но, падая, впился в него костяными когтями - еще секунда, и они оба рухнут в подвал. — Пидор! — прохрипел Ящер, пытаясь вывернуться. И тут Тоха - будто материализовался из воздуха - навалился сзади, обхватил его за шею и дернул со всей дури. Ящер грохнулся на спину, зато некроморф полетел вниз, снося остатки двери. — Не надо нам тут признаний! — процедил Тоха, уже поднимая связку гранат. Он швырнул их вниз. Гранаты покатились по ступеням... Тишина на долю секунды... Затем - ослепительная вспышка. Огонь взметнулся вверх, как дыхание спящего вулкана. Горячая волна ударила в лицо, а из глубины донеслись визги - будто ржавые шестерни скрежетали в пустоте. Муха не ждал. — Еще! — рявкнул он, перезаряжая автомат. — Ящер, поднимай свою жопу и стреляй! Потом резко повернулся ко мне. Его глаза горели не страхом - чистой яростью. — Рация! Скажи им, что тут полный пиздец!

***

Я впилась пальцами в рацию, сжимая пластик так, что корпус затрещал. Голос сорвался в крик: — Где помощь?! Мы тут щас коньки отбросим! Из динамика донеслось мерзкое спокойствие: — Что вы хотите, чтобы я сделал? Ждите. — Да ты... — я задохнулась от ярости, — ...это серьёзно?! Тишина. Разъёбанная рация полетела на сиденье. Обернулась — Ящер крошит из дробовика, Муха строчит очередями, Тоха швыряет гранату. Дым. Визги. Ад. И тут — движение. Три дебила у забора. Один из них снимает и ухмыляется, тыкая в экран. Кровь в висках застучала. Рывок. Первый не успел моргнуть — подзатыльник вогнал его лицом в решётку. Телефон взмыл в воздух — хруст под колёсами. Второй запищал — я взяла его за шкирку, прижала к ржавой арматуре: — Съебали отсюда! В темпе! Третий уже несся прочь, спотыкаясь о собственные ноги.

***

Резкая тишина заставила вздрогнуть. Я моментально развернулась, подошвы ботинок скользнули по мокрому асфальту. Ящер стоял в пяти шагах, согнувшись пополам - из рваной раны на боку сочилась густая, почти черная кровь. Тоха щурился, прикрывая глаза от едкого дыма, и всматривался в черный провал подвала. Я встала сзади. — Ну и что там? — мой голос сорвался на хрип. Горло пересохло, будто я глотала песок. — Тишина — Тоха плюнул сквозь зубы. Но в его голосе не было облегчения - только напряженная готовность. Муха перезаряжал автомат, пальцы в кровоточащих царапинах. Его лицо покрывал слой копоти, делая похожим на подземного духа. — Есть еще гранаты? —Светошумовые. — Брось. Тоха уже замахнулся, когда земля под нами вздрогнула. Бетон вздыбился, как бумага. Тварь вырвалась наружу с ревом падающего вертолета. Ее тело - сплетение костей и сухожилий - ударило Тоху в грудь. Он взлетел, как тряпичная кукла, а я за ним, мы рухнули вместе, его окровавленный затылок ударил меня в подбородок. Хруст. Тоха не шевелился. — Аааа! — мой крик перекрыл автоматную очередь. Глухой удар. Когда я подняла голову, сердце упало в живот. Муха был в стене, он буквально пробил кирпич своим телом, его автомат лежал в луже осколков. Ящер взревел, сорвавшись с места. Врезался в тварь, сбив её с ног. Прижал коленом к земле, но монстр извивался под ним, как пойманная на крючок рыба. — Тоха! — я схватила его за плечи. Без сознания. Под головой растекалось алое пятно, впитываясь в асфальт. "Бляяяять!" - виски пульсировали в такт сердцу. Я сбросила его тело, пальцы нащупали слабый пульс на шее. Еще хруст. Ящер отлетел, получив удар костяным отростком. Тот тут же вытянулся, как хлыст и туго обвил бедро. Боль. Я рухнула, ударившись головой о плечо Тохи. Мир поплыл, но не потемнел. — Сука! — Ящер, истекая кровью, снова бросился в бой. Тварь взвыла, отшвырнув его. Темнота заползала в сознание, как вода в тонущую лодку.

***

Очередь. Еще одна. Грохот крупнокалиберного пулемета. Я оглянулась — БТР, огромный, заляпанный грязью, давил асфальт гусеницами. На броне — солдаты в тяжелых штурмовых костюмах, маски с фильтрами, огнеметы за спиной. За ним — машины с красными эмблемами UNARA. Как я не услышала их подъезд? Тварь замерла, повернув свою костяную «голову» в сторону нового врага. Ящер не стал ждать. — Нахуй отсюда! — прохрипел он и врезал твари плечом в грудь. Та полетела в подвал, снося остатки того, что можно было назвать входом. Но и Ящер рухнул следом, распластавшись на асфальте. Выжат. Я попыталась подняться, но мир закачался. Нога горела, в висках стучало, кровь сочилась из разорванного бока. — Тоху! — крикнула я хрипло, но голос потерялся в грохоте выстрелов. Кто-то схватил меня под руки, поднял. Другой солдат тащил Тоху, его голова безвольно болталась. — Ящера! — попыталась вырваться я, но мое тело больше не слушалось. Сознание поплыло. Последнее, что я увидела — огненный смерч, ударивший из огнемета в черную пасть подвала. И тьму, которая накрыла меня, как одеяло.