Часть 1.
11 мая 2025 г., 15:14
Примечания:
Хотела написать песню, потом поняла, что не слышала такой, в которой описывались бы их взаимоотношения как у меня в фф
Птица дышит тяжело и рвано. Душить себя - не самое лучшее ощущение... Пусть даже и не совсем себя, но какая разница?! Ком в горле никуда не денется. Он впервые причинил ему боль.
Он позволил себе немного выпить. Слабак. От этого лучше не станет, хтонь точно знает. Проходили уже.
Казалось, смерть Олега была так давно. Пришедшая похоронка выпала из трясущихся бледных пальцев. Внутри было очень горько и... пусто. Ничего не осталось. Эмоции были выжжены дотла чёрным пожаром.
Конечно, Тряпка плакал. Долго, много, а затем попытался заглушить опустошение алкоголем. Но бездна лишь сильнее затягивала его, смыкая острые когти на беззащитной шее. И тогда Птица решился. Принял облик ненавистного(ненавистного ли?) Волкова, подправил воспоминания дорогого Серёженьки и стал его телохранителем. Да, вместе они достигли огромных высот. Соц сеть, презентации, встречи с инвесторами и прочая муть, а вечером, как бы ни было стыдно признать, Птица расслаблялся в объятиях близкого человека. Теперь он был за него. Подменой. Но не им.
Поэтому через год к его ногам упал первый обоженный труп, вернее, то, что от него осталось. Ему было ни капли не жалко Гречкина, Исаеву и прочих ублюдков, отравляющих город, ему было жалко лишь Серёжу, умоляющего его прекратить. Глупый. Он никогда не понимал заботу о нём. Взять хотя бы тех трёх мальчишек. Он сжёг их медленно, с каким-то извращеным наслаждением. Птица хотел, чтобы они кричали и умоляли его.
А затем пришёл Гром и всё испортил. Разрушил шаткую конструкцию Серёжиной психики, хлипкий карточный домик его надежд. Олег. Волков. Умер. Та красная печать, хоть никто об этом и не подозревал, стала последней каплей, отправной точкой - в место, откуда нет выхода. В яму, куда неизменно скатываются все отчаявшиеся и граничащие со смертью.
При воспоминании о смерти хтонь морщится и трёт горло. Он не убил, нет, никогда!, но сбил своего белого птенца - обрубил крылья и заставил валяться на полу, а потом напился, как последняя сволочь. Впрочем, отчасти он ею был.
- Эй. - Птица тормошит Разумовского за плечо. - Очнись. Серёж... Ты же не умер, правда?
От жалобных ноток в голосе пернатый морщится, слишком уж непривычно, но страх за родного человека сильнее гордости.
- Заканчивай дурить! - он срывается на крик. - Вставай и... и... сделай что-нибудь.
Можешь убить меня. Я не буду сопротивляться. Только очнись и встань.
Но чуда не происходит - полупридушенный валяется на полу, как пьяница после пятницы. Не подавая признаков жизни, лишь слабо дыша.
Птица относит его на диван, кровати у них нет. Привычка спать на диване у Серёжи появилась с привычкой сжимать кулаки до следов-полумесяцев на коже и нервно кусать губы до крови. Его Серёжа был ангелом - а они, он, испачкал белые перья в алой краске, которую теперь им не смыть никогда.
На горизонте задребезжил рассвет.
