Начало конца.

Серёжа сидел на кровати и смотрел в никуда. Так хотелось обнять его, прижать к себе и никуда не отпускать. Но Птица сдержался. - Ты как? - равнодушно спросил он. Во всяком случае постарался сказать это равнодушно. Птенец поднял на него глаза, полные дикого ужаса и боли. Он так старался сберечь его от боли, только от самого себя не уберёг. - Уходи... - голос слабый, тихий, но упрямый. - Не уйду. Поговорить надо. - Нам не о чем говорить.. - Да, конечно! - хтонь начинает злиться. - Проще выпить таблеточек, плюнуть и забыть!!! Бояться всю жизнь того, кто тебя защищал!!! Вот и проговорил. Всё. Дальше пусть идёт как хочет. В Серёжиных глазах на миг мелькает что-то кроме страха. - Защищал?... От кого? Птица расхохотался. Глупый птенчик, он даже не понял, что его охраняли всё это время. По щекам пробежало что-то чёрное и мокрое. Слёзы? Но он не плачет. Просто забыли включить эту функцию, когда создавали его. Или же... - Птица? - теперь голос звучит обеспокоенно. Стоп. Что? - Всё нормально. Хочешь разговаривать, или я сразу свалю в уголок твоего сознания?! Вместо ответа Серёжа встаёт и целенаправленно двигается к нему. Хтонь напрягается. - Ты... - Ты всё это время защищал меня? Заботился обо мне?... И те мальчишки из детдома... Это тоже был ты? Птица молчит. Он не понимает куда ведёт птенец. - Но зачем?... - Иначе ты бы много получал, не дошёл бы до конца со своей "Вместе" и сдох. - слова плещут ядом, хочется уколоть побольнее и заставить понять всё. Дорогой Серёженька молчит. Думает. А потом вдруг делает шаг вперёд и обнимает растерянную хтонь. Она даже не пытается вырваться - слишком удивлена. - Прости. Прости пожалуйста, я такой дурак... - шепчет Разумовский, утыкаясь носом в ключицу Птицы. - Я не должен был тебя откидывать, как ненужную деталь. Птица растерян. Он не осознает, что перед ним реально извиняются. Часто люди так делали, а потом с усмешкой кидали ему пуль так пять в спину. - Серёж... - Но теперь всё будет хорошо. Я тебе обещаю. И это как спусковой крючок. Хтонь обнимает Серёжу в ответ, всхлипывает и, не выдержав, рыдает. Чёрные слёзы катятся по острым скулам, пачкая идеально белую рубашку. Белые крылья. Но теперь тёмные в некоторых местах. И это начало их новой жизни. И это прекрасно.