Детский дом

Возможны ошибки. 19:00. Солнечные лучи освещают детскую площадку. Веселые крики смеха детей, громкий гул восторга, радостные вопли.  На качелях сидят два подростка. У одного волосы рыжие, как катушка медной проволоки, а на солнце так освещается, что кажется, будто эти локоны становятся огненными. Лицо веснушками усыпано, будто и правда солнце поцеловало. А рядом второй сидит, в кепке, на крыле носа блестит аккуратная серёжка. Под глазами синяки от недосыпа. Оба смотрят на песок под ногами и болтают ими туда сюда от скуки. – Дань, сегодня как обычно? – Грубый голосок выбивает из реальности. Тот поднимает свои голубо-небесные глаза и пристальным взглядом смотрит на друга. Кивает. А солнце на его физиономию попало так, что все веснушки было видны, а волосы так и освещались, будто пламя. В таком виде Руслану Данила нравился больше всего, уж слишком красив. Шатен смотрит на него и улыбается, видя такую мордочку конопатую. *** – Дети, заходим! – Слышится голос воспитательницы где-то там в далеке спустя 20 минут. Оба вздыхают и неохотно встают. Также слышатся детские недовольные голоса детей, что не наигрались. Плетутся за ручку, но впереди всех и держатся так, чтоб не заметно было. Комнаты у них были разные, что очень расстраивало. Сколько раз они не просились жить вместе, им наотрез говорили нет. Жили они по одному, так как были старшими. А всё из-за шкодничества в детстве. Воспитатели еще с того момента усвоили урок, что этим двоим вместе нельзя находиться. Хоть и в возрасте 15-16 лет они уже были самыми спокойными и старшими в детском доме, помогали наставителям со всеми заботами, сидели даже с младшими, всё равно они слышали один и тот же ответ. *** 22:00. Отбой. Все расходятся по комнатам. Эти двое стоят в уборной. Обнимаются, ласкаются. Никак не налюбуются друг другом. Самым тактильным и липучим в их отношениях был конечно Руслан, а Дане оставалось это всё принимать. Но и тот непротив был – иногда сам инициативу проявлял. Расходиться и расставаться максимально не хотелось, хотя оба договаривались о сегодняшней встрече как обычно и знали, что она всё равно будет недолгой, но успеть сделать все дела времени буде достаточно. *** 2:00. Данила снова опаздывает. Руслан сидит под лестницей и ждёт рыжего как всегда. Нервы уже на пределе: ногти сгрызаны до кожи пальца, заусенцы оторваны и некоторые даже кровоточат, ножка так и топчет от нетерпения, пальцы нервно стучат по кирпичной стене, а глаза то бегают из стороны в сторону, то замирают на одном месте не моргая. Может, из комнаты не может выйти? И ведь не узнаешь, телефонов то нет.  Когда шатен уже собирался вставать, в их малюсенькое укромное местечко залетает на согнутых ногах запыхавшийся Кашин и что-то бормочит себе под нос, пытаясь отдышаться. – Руся, блять! Он меня по-моему видел, если нас спалят то нам пизда, сиди тихо!.. – Данила накидывается с объятиями на испугавшегося Руслана и прижимает его макушку к своему плечу чтобы тот реально молчал и не издавал ни звука, на что получает в ответ короткий чмок в шею и взаимные крепкие объятия. Рыжий одной рукой тянется чтобы заглушить свет.  – Даня, что ты опять натворил? – Лёгкая улыбка прояснилась на лице кареглазого, когда звуки топания от шагов прошли и те отстранились друг от друга. Голубоглазый вдохнул глубоко, и выдохнул резко, сглотнул. На вопрос Тушенцова сразу не ответил. Как отпрянул от него, сначала полез к шторке к выходу из местечка, чтобы за охранником проследить, и, видя то, что он ушёл туда, где его место, а именно это второй этаж, выдохнул с расслаблением окончательно. Шторку опустил и потянулся к старой лампочке, включая свет, ещё раз выдохнув и закрыв глаза.  – Руслаш, я пока ничего ещё не натворил, просто вышел из комнаты. А, и кстати, я сигареты у этого стащил, покурим? – Данила снова обращает внимание к шатену, одаривая того нежной улыбкой и касанием разбитых в мясо коленок. Ладонью по ним прошёлся, переходя на ляжки и, опираясь на них, привстал, упираясь коленями в пол, сохраняя милейшую улыбку, словно мордочка котёнка. Шатену ничего не остается кроме того, как хмыкнуть и притянуть того за щёки для короткого нежного поцелуя, что он и сделал. Рыжий в свою очередь естественно ответил, поддаваясь действиям любимого.  – Пошли. Я так соскучился, Дань. – Брось, мы не виделись с отбоя, всего лишь 6 часов. *** Это место под лестницей – их второй дом. Никто не знал об этом уголке, ребята нашли его совершенно случайно ещё очень давно, лет в 10-11, когда к ним в детский дом приезжали волонтёры с помощью и мастер-классами, а тем естественно было от слова совсем неинтересно. Сбежали оттуда, а их даже и не заметили. А если даже и заметили, на них уже давно забили воспитатели, ведь оба неупрямые и угомонить невозможно, а если они ещё и вдвоём хулиганят, то там беда бедой, весь интернат на ушах стоит. Когда они сдружились, им было примерно лет по 9-10, не больше. Оба остались без родителей. У Руслана пьющие родители были, соседи долго жаловались, оттого его и забрали сюда, а родителей в наркодиспансер положили, как выпустили все у них по новой пошло, спились да умерли оба. А Данила был сиротой. Ни мамы, ни папы, оба погибли в автокатастрофе. Благо он был маленьким, почти даже и не помнил их. Руслан изредка вспоминал свою семью. Казалось, в его сердце должна присутствовать только ненависть к ним, но почему-то в нем хватало места для тоски и боли. Иногда плачет, а Данила успокаивает того. Шатен кроме Дани в приюте никого больше не воспринимал. Для него Кашин это его семья, самая настоящая и любимая.  Лето в этом году выдалось холодноватым. На крылечке в укромном месте сидели на лестнице два подростка в тоненьких кофтах и шортах, помогая поджигать сигареты друг другу, закрывая их руками от ветра. Проскользнули они через чёрный вход, как обычно. Сначала Дане помогли, затем тот шатену. Едкий дым разлетается от ветра быстро, но очень уж красиво. Веснушчатая кисть руки накрывает более сильную ладонь сверху. Шатен сначала дёргается от холодного прикосновения, но мягко улыбается и берёт его руку, переплетая пальцы.  Всякие жесты внимания они любили: То кто-то кому-то букетик полевой подарит ромашек или одуванчиков весной, иногда спать уложит, успокоит в трудных ситуациях, особенно при учёбе. Оба любили в библиотеку ходить, и там они тоже не разлучались. Данила читать любил, а вот Руслан неочень, от чего приходится слушать приятный шорох пожелтевших страниц и слушать монотонное, но очень красивое чтение от излюбленного мальчика который сидит на его коленях. Когда кто-то болел, оба няньками друг-другу были. В общем, за идеальные отношения считать можно было. *** Окурки выкинули в урну неподалёку, спустились с лестницы и присели на холодную осоку, где уже образовывалась ранняя утренняя роса. Так как Данила был в футболке, Руслан заставлял его одеть свою, на что тот отнекивался, тогда шатен психанул и сам снял свою кофту, обосновав это тем, что "если ты без кофты сидеть будешь я тогда тоже, не истери". А Руслана очень легко обидеть. Голубоглазый взял зипку и накинул сначала на одно свое плечо, потом ближе придвинулся к кареглазому и накинул на него. Так и сидели.  *** 04:00. Уже рассветало. Солнце медленно поднималось из летнего марева. Облака освещались до безумия красиво. Рассветало достаточно быстро. Подростки уже лежали на траве в обнимку. То есть, Данила лежал на груди у старшего, пока тот гладил его по волосам, взъерошивая каждый локон, создавая на голове беспорядок, но такой уютный и домашний... Также поцелуи в макушку были нередки, и поглаживание по спинке тоже. Рыжий считай был уже во сне, спал слишком сладко на вид, но на самом деле не спал. Просто полусонное состояние. И каждый шорох его мог разбудить, поэтому кареглазый был предельно осторожен. Серая дымка, холодный свежий утренний воздух, роса на траве – это всё было настолько спокойным, что даже успокаивало самого главного тревожника – Даню. Пока тот тихонько сопел, Руслан смотрел на красивишный рассвет. *** 4:28. Всё еще лежат. А Даня, по всей видимости, уснул полностью.  – Дань, вставай, идти надо нам... – шатен тормошит того по волосам нежно-нежно, как с маленьким котёнком будто бы, боясь навредить. В ответ слышит недовольные стоны и мычания. Шатен беред его за локти и сам приподнимает, освобождая себя от оков обнимашек. Садит перед собой Данилу и смотрит в его голубые щеньячьи глазки, улыбку не сможет сдержать. Сидит, сонный, растрепанный, глаза трёт. В лоб коротко целует и встаёт: – Пошли пошли, уложу тебя, спишь на ходу уже. – Улыбка с лица у шатена не спадает. *** Дошли до его комнатки. Не сказать что бы скромная: Стол, кровать удобная достаточно, большой шкаф да всякие рисунки Руслановы, которые тот ему таскает когда рисует от скуки. А он всё хранит.  Кареглазый ведет того под руку тихо-тихо, чтоб незаметно было. Комнату открывает, его на кровать садит и кофту свою вместе с футболкой стягивает. Рыжий сразу ложится, инстинктивно накрываясь одеяльцем как ребёнок. Шатен лишь ткань согревающую поправляет на нём и в лоб целует, смотря уже на спящего. В таком виде он выглядел лучше любой принцессы.