На кончике иглы

Наступил день Х. Нил Джостен выехал на главную дорогу и направился по адресу, который был отправлен в сообщении спустя три минуты после их вчерашнего телефонного разговора. Добравшись до места назначения, парень неторопливо вышел из машины, хлопнув дверцей за спиной. Тёплые лучи солнца тут же коснулись его лица, свет скользнул по капоту, отразился в глазах и заставил на мгновение прищуриться. Здание было ни маленьким, ни большим — украшено в оттенки визитки, выглядело действительно элитным. Зайдя внутрь, его встретила ослепительная улыбка девушки за стойкой, которая тут же поприветствовала клиента: — Приветствую, вы к кому? — поинтересовалась она с натянутой, но не фальшивой улыбкой. — Я к Эндрю Миньярду, на 18:00. В этот момент дверь неожиданно распахнулась, и Нил покосился в сторону. Эндрю, непринуждённо глянув в сторону ресепшена, махнул рукой в знак приглашения. Он стоял, будто вырезанный из мрамора — спокойный и ненапряжённый. Одет был в чёрную обтягивающую майку без рукавов и такие же чёрные спортивные штаны. Нил закатил глаза, но всё же поплёлся в его сторону. — Ещё есть время до сеанса, — сказала девушка, предложив подождать на диване, чтобы мастер мог подготовить инструменты. — У нас есть что обсудить, — проговорил Миньярд и закрыл за вошедшим парнем дверь. Эндрю сел на диван, а Нил — на другой, напротив. Нил молчал, разглядывая помещение, которое сильно отличалось от привычного салонного интерьера. Эта комната была более абстрактной и непредсказуемой — судя по всему, как и сам мастер. На стенах висели разные дизайны татуировок, которые Нил с растущим энтузиазмом изучал. Заметив его пристальный, но не навязчивый взгляд, он всё же оторвал глаза и решил прервать молчание: — Это красиво. — Я в курсе. Я за это деньги получаю, — отозвался Миньярд с ноткой улыбки вего тоне. — Я ожидал худшего, — сказал Нил, не с упрёком, а скорее в шутку. — Будь терпеливее. Когда я начну работу, ты ещё успеешь настрадаться, — Эндрю сделал короткую паузу, будто давая шанс отказаться, если тот передумал. Но Нил молчал, и он продолжил: — Чего ты хочешь? Абраму удалось проглотить ком в горле, который появился, как только он вспомнил о последствиях наказаний своего «добродушного» отца и жизни в бегах. Ведь он никому об этом не рассказывал. Единственная женщина, которая знала и помогала ему выжить, будучи строгой и, возможно, жестокой, уже мертва. Но сейчас ему придётся рассказать. И даже показать своё тёмное прошлое. — Хочу перекрыть шрамы, — безэмоционально произнёс Нил. — Понял. Мне удобнее рисовать набросок сразу на коже маркером, — сказал Эндрю. — Ладно. — Нил заметил десятки набросков: хаотичные линии, попытки, вдохновения — всё это было разбросано на столе. Но один эскиз особенно притягивал взгляд. Он манил. На белой бумаге тянулись тонкие, изломанные ветви, словно вырезанные молнией в воздухе. Фиолетовые и дымчато-серебристые оттенки сливались в нечто живое. Эндрю, похоже, заметил светящиеся желанием голубые глаза и отвернулся, чтобы не видеть эту картину, проговорив: — Если ты выбрал — можем начинать.