У змеи три имени

За следующий месяц я откровенно хлебнул лиха, но одновременно с тем значительно окрутел как охотник. Довольно быстро я понял, что зубастая красная страшилина – это далеко не единственная моя проблема. Конечно, он тут был самым крутым хищником, настоящим хозяином леса, но водились рядом с ним и прочие, не менее неприятные тварюги. Например, вылазку на пятую, я обнаружил стайку зверей, которых окрестил змеекошками. По структуре тела они напоминали что-то кошачье, но имели длинную шею и маленькую пучеглазую змеиную голову. Меня они побаивались, но крысились довольно опасно и воровали мою добычу, стоило отвернуться. Водился неподалеку и еще один птеродактиль, на которого я особенно покушался, но пока мешкал. Помимо этого я увидел еще некоторое количество зверей разного толка, по большей части травоядных, не опасных и вкусных. Водился здесь похожий на броненосца зверек с хоботком, куски шкуры которого я все порывался прикрепить к кольчуге. Водились мелкие вкусные ящерицы, которых я не видел рядом со своим прошлым местом жительства. Водились здоровые, как кони, похожие на динозавров звери, вечно поднимавшиеся на задние лапы чтобы добраться до зеленых верхушек пальм. Когда удавалось поймать одну из этих штук, у нас с Двойкой случался настоящий пир. Одна беда – шкуры приходилось сворачивать трубочкой и оставлять в пещере, откуда их забирали те наги, что приползали за новорожденными змеятами. Отдавал считай затак, понимая, что без соли и инструментов эти шкуры обработать у меня все равно не выйдет. Только черепки вываривал и украшал ими свою нору в гнездовье. Вот как-то так и получалось, что за два месяца – это я определил только по двум зеленым камушкам, что оставил мне в дупле Сарпо - я видел кучу всего нового, но ни одного новорожденного змееныша. Двойка это таинство от меня старательно скрывала, хотя мне было честно любопытно. Да только совсем отстранить меня от вылупления нагов у нее не получилось. Само-собой я это увидел. Причем – не так уж и случайно. Просто кое-чьи планы вошли в конфликт с планами двойки. Дело было так. – Ой, – удивленно сообщила Двойка. Я озадаченно вскинул на нее глаза. Мы сидели на терассе, полной теплой воды, и мыли яйца – каждый свои. Обычно я тер свои два – к третьему, фиолетовому, меня все еще не допускали – а двойка притаскивала еще два, просто чтобы составить компанию. Но в этот раз что-то, судя по всему, пошло не так. – Что случилось? – озадачился я. – Неужели побила? Двойка ошарашенно покачала обоими головами и неожиданно постучала по яйцу, что мыла. Я не в первый раз видел это яйцо, оно запомнилось мне своим красивым, перламутровым цветом. Оно походило на внутреннюю сторону океанической ракушки – светлое, с переливами. Я уставился на яйцо, не понимая, что с ним не так, и зачем Двойка по нему стучит. А потом… Яйцо неожиданно с силой треснуло и разлетелось – Ох! – выдохнула Двойка, в четыре руки принявшись ловить то, что вывалилось из скорлупы. – Да что же ты делаешь! Упрямый, своевольный ребенок!!! Я застыл, ошарашенно пялясь на ее потуги спрятать от меня змееныша. Существо было маленьким, куда меньше новорожденных людских детей. Упав в воду оно чуть не захлебнулось, но Двойка тут же подхватила его за хвост, перевернула вверх тормашками и похлопала по спине. Змееныш издал какой-то хриплый звук, а потом принялся компульсивно дергаться! И от этого жуткого зрелища меня накрыла настоящая паника! Оно и понятно, наверное - если бы в моем мире кто-то так повел себя с новорожденным, это было бы совсем ненормально! – Стой! – кинулся я к Двойке. – Убьешь! Та ловко увернулась от моих рук, и я, споткнувшись об серединку ее хвоста, плюхнулся в воду. Повернулся ошарашенно и встретился с двойным хмурым взглядом. – Цыц, – строго сказала она. – Ишь ты, эксперт нашелся. Не дергайся. Все в порядке. Я просто помогала ему выплюнуть воду. Я уставился на змееныша и выдохнул. Малыш перестал пугающе дрыгаться и Двойка, перевернув его как положено, прижала к себе. Тонкий, с мое предплечье толщиной, хвостик обвился вокруг ее руки, а маленькие руки принялись щупать все вокруг. Рассредоточенный взгляд больших, почти черных глаз метался из стороны в сторону. Дыхание ребенка постепенно приходило в норму, но он все еще пугающе хватал открытым ртом воздух, словно запыхался. – Не должен ты был этого видеть, – надулась та часть Двойки, что не наблюдала за малышом. – Ох! Ну до чего же любопытное несчастье! Вторая ее часть отвернулась, скрывая от меня ребенка. Я смутился, почесал в затылке. – Прости, – сказал я. – Да ты-то тут не причем, – вздохнула жрица, чуть надувшись. – Этот малыш просто решил все за нас. Она подобрала с пола скорлупки и принялась в них заглядывать. – Хороший аристократ будет, – сообщила она. – Дерзковатый, спесивый… но хороший. Уже сейчас характер показывает. Я заинтересованно поднялся и попытался заглянуть в руки второй ее половины, но та снова отвернулась, пряча малыша. Я отстранился, смутившись. Интересно было до ужаса. Мозги как-то сами собой принялись примерять эту картинку на себя. – Мне нельзя на него смотреть? – уточнил я. – Я хотела, чтобы первыми детьми, и единственными, вылупление которых ты увидишь, были твои, – упавшим голосом сказал та двойка, что держала малыша. – Не вышло… Я умилился. Вот ведь прекрасная женщина, если она, конечно, женщина. Потом заметил осторожно. – Ну, я уже все видел. Да, не вышло, но что теперь поделать? Память же ты мне не сотрешь. Или ты и такое умеешь? – Нет… Двойка подняла на меня оба взгляда… и все же развернулась. Я смутился еще больше, так как она убрала руку, давая мне, наконец, посмотреть на змееныша. Я жадно уставился на малыша… и неожиданно большие черные глазки новорожденного с интересом уставились на меня. Змееныш зафиксировал взгляд, а потом неожиданно протянул крохотные руки. Больше всего он походил на большого игрушечного пупса со змеиным хвостом, отчего-то казался мне совершенно ненастоящим. – Нельзя, – опустила его руки Двойка. – Смотреть можно, трогать нельзя. – Да ладно, я не сломаю, – смутился я. – Нет-нет, я в тебя верю, ужик, – покачала Двойка обеими головами. – Тут дело не в том. Если ты его возьмешь – он будет твой. Уже не привяжется нормально к родителям. Пока я его трогаю – он ничей. У меня же нет специфического запаха. А вот у тебя он есть, хотя ты не наг. Потому мы держали малышей от тебя подальше как могли. Знали, что они захотят к тебе. А тебе такого счастья не надо. И их родителям – тоже. Она синхронно вздохнула, поудобнее перехватывая малыша. – Особенно я хотела держать от тебя подальше этого хулигана. Я снова почесал в затылке, глядя на малявку. Тот издал какой-то почти довольный писк и снова активно потянулся в мою сторону, извиваясь хвостиком, но Двойка его удержала. – Ты сказал, что он – аристократ? – уточнил я. – Ты и такое способна по скорлупкам узнать? – Нет, – сказала Двойка. – Просто его отец уже пять раз подряд приходил. Я сказала ему – в течении недели вылупится. Не думала, что его отпрыск вздумает сделать это прямо при тебе. Она погладила покрытую белым пушком голову пальцами, и черные глазки прикрылись. – Сейчас яйца, – пояснила Двойка, – воруют твои сны. Они для них – как прекрасные сказки. Но не все из них умны достаточно, чтобы понять, что ты такое. Этот – понял. Боюсь, не будет тебе от него покоя когда он вырастет. Лучше бы тебе все его отцу заранее объяснить. Я втянул голову в плечи. Стало несколько стыдно от того, что я со своим прошлым вторгся в привычный порядок вещей, веками царивший в этом месте. Однако Двойка поспешила меня успокоить. – Ну, что поделать, – развела она руками. – Зато яйца довольные. Такого насмотрелись… как бы мир вокруг вверх дном не перевернули в поисках всех тех чудес, что во снах насмотрелись. – Неудобно вышло, – сказал я. – Ничего, – снова успокоила меня жрица. – Но вот с этим тебе придется повозиться. Завтра, когда родитель придет, ты пойдешь со мной его отдавать. Я кивнул. Было боязно, но куда деваться. Про себя я решил, что в этом впрочем тоже есть свои плюсы. Наконец-то я увижу кого-то извне. А заодно можно было и кое-чего поспрашивать.