команда нервного срыва

У Гаона от вида Джуена зубы скребут, а желание насадить его зад только усиливается. Кто ж знал, что враг может быть таким сексуальным и бесячим одновременно? Казалось бы, как можно ненавидеть кого-то и в то же время так сильно хотеть его? Сексуальность и своенравный характер Ли Джуена сводили Джисока с ума, выбивая из него всё живое. Глаза горели, но вместо того, чтобы подойти и сорваться, он сжался ещё сильнее, ощущая, как сердце колотится в груди, как будто оно вот-вот выпрыгнет наружу. Это раздражение... оно было почти физическим. — Квак Джисок! Вы опять летаете в облаках?! — вскрикивает учитель биологии, его голос пронзает тишину, и Гаон, словно очнувшись, резко поворачивается. — Вы же идёте на красный аттестат! Сосредоточьтесь на учёбе, а не на Ли Джуене! Гаон едва сдерживает нервный тик, зная, что ему вряд ли удастся избежать взгляда Ли. Но он не может отвести взгляд от Джуена — тот, с этой своей самодовольной улыбочкой, что-то шепчет Сынмину. И если раньше это могло бы показаться просто раздражающим, то сейчас... это было как плевок в лицо. — Прошу прощения, миссис Роза, — тихо произносит Квак, но его голос звучит напряжённо, почти с каким-то нервным оттенком. Он продолжает смотреть на Джуена, ощущая, как его раздражение превращается в нечто большее. Это чувство... оно выжирало его изнутри. Джуен не был отличником. Он был простым хорошистом — и то с натяжкой — с отвратительным поведением и хроническим отсутствием уважения к школьной дисциплине. Именно за это Гаон его и возненавидел. Учиться в одном классе с таким было адом, особенно когда понимаешь, что этот раздолбай всё равно умудряется учиться неплохо. Прозвище младшего в учительской ходило, как заклинание: «ленивый, но очень способный». И, чёрт возьми, это была правда. По наблюдениям Гаона, Джуен хватал новое на лету. Стоило ему один раз объяснить правило — и он уже выполнял всё идеально, будто всю жизнь этим занимался. Но если дело касалось учёбы, чаще всего он сидел в телефоне, либо перешёптывался с одноклассниками, будто просто не считал нужным прилагать усилия. Как будто у него был личный пропуск в лёгкую жизнь. И всё бы ничего — раздражай себе в углу — если бы он не выглядел при этом как голливудская модель, а временами и вовсе как спустившийся с небес ангел. Когда из привычных чёрных волос Джуен внезапно перекрасился в блонд и отрастил их до плеч, именно в тот момент Гаон впервые почувствовал, как его гетеросексуальность дала тревожный сбой.

***

— Ну что, насмотрелся на меня во время урока? Или тебе дать ещё шанс поглядеть? — усмехнулся младший, проходя мимо шкафчика Гаона и останавливаясь рядом, склонив голову с насмешкой. Он явно ждал ответа — растерянного, колючего, любого. — Я не против посмотреть, когда ты будешь на моих коленях, а не на этом обшарпанном жизнью стуле, — спокойно бросил Джисок, поворачиваясь в его сторону с ленивой усмешкой, точно знал, куда целит. И не ошибся — лицо Джуена вытянулось, будто ему в лицо кинули учебник по алгебре. — Ты чё несёшь, мудак?! — резко бросил тот, сбитый с толку и злясь не столько на Гаона, сколько на то, как быстро у него вспыхнули уши. — Не беспокойся, — мягко выдохнул Джисок, подходя чуть ближе, голос стал ниже, почти интимным. — Я люблю буйных. Гаон и не думал прижимать его к стене — не потому что не хотелось, а потому что в коридоре всё ещё бродили ученики. Несколько пар глаз уже скользнули в их сторону, и он знал: стоит сделать хоть один лишний шаг, и завтра про них будут говорить даже уборщицы. А Джуен — тот ещё недотёпа. По слухам, с тонкостями намёков он не слишком дружит, и ждать от него какого-то вменяемого шага вперёд — всё равно что ждать прилив в бассейне. Если кто и разрулит всё это — так это Сынмин. Тот в интригах и флирте дерзкий, как комета в грозу. Но сейчас всё пошло не по плану. — Ты взбредил, Гаон! — рявкнул Джуен, резко оттолкнул его рукой в грудь и почти бегом метнулся в сторону столовой, не оборачиваясь. И пусть его волосы взлетели за ним лёгкой волной, а спина горела от стыда — Гаон поймал себя на мысли, что всё это только подогрело интерес.

***

Наверное, Джисок никогда так не ненавидел миссис Розу, как сейчас. А точнее — никогда не был настолько благодарен и зол одновременно. Потому что теперь он стоял в душном классе с Ли Джуеном, поздно вечером, в полутьме, пока за окном гремела гроза. Свет мигал, гром раскатывался по небу, будто подтверждая абсурдность происходящего. Что ж, Джуена оставили убирать класс — за очередной выход за рамки приличия. А его, Гаона, — как примерного ученика, которому «не составит труда помочь». — И какого фига выбрали тебя, а не Сынмина, — бурчал Джуен, протирая окно с такой концентрацией, будто хотел стереть не только грязь, но и сам факт своего наказания. Он явно пытался не смотреть в сторону Гаона. — Наверное, потому что она хотела, чтобы класс был убран, а не разъёбан к хуям, — хмыкнул Гаон, ведя тряпкой по парте, оставляя после себя влажную полосу. — Вы ж два раздолбая. Только вместе и в пожарище. — Зато не зануды, которые белого света не видели, — огрызнулся Джуен, отбрасывая тряпку на подоконник. — Да, — протянул Гаон с ленивой усмешкой. — Поэтому я как зануда и жду, когда ты передо мной штаны снимешь. Пауза. Джуен замер у окна. Он не повернулся сразу — просто смотрел куда-то вглубь дождя, пока капли стекали по стеклу, и в воздухе стало слишком тихо. Слишком плотным стало молчание, чтобы можно было просто посмеяться. — Ты больной, — выдохнул он, не поворачиваясь, но голос звучал иначе. Не оскорблённо. Не напуганно. Скорее... напряжённо. Почти сбито. Гаон положил тряпку, медленно выпрямился. Шагнул ближе, но не вплотную. Просто рядом. — Может. А может, просто устал притворяться, что мне на тебя плевать, — сказал он, почти шепотом, но голос был твёрдым. — …И я не один делаю вид, что мне наплевать на того, кого я люблю. Да, Джуен? — голос Гаона стал тише, почти ласковым. Он опустил ладонь на талию младшего, медленно проводя пальцами по ткани футболки. Это движение было нежным, но точным — будто он уже знал, куда надавить, чтобы сбить дыхание. Джуен вздрогнул, как от электричества. Плечи его напряглись, но он не отстранился. Воздух между ними стал липким, тягучим, будто пропитанным чем-то, что давно должно было случиться. — Гаон… — выдохнул он, и в этом звуке было всё: и страх, и растерянность, и невыносимое желание. — Что? — Гаон подошёл ближе, совсем вплотную, голосом почти касаясь уха. — Боишься признать, что чувствуешь то же? Молния вспыхнула за окном, озарив комнату на долю секунды. В ту вспышку Джуен обернулся — глаза в глаза. Губы приоткрыты. Щёки горят. Ни одной бравады. — Я... — начал он, и голос сорвался. — Скажи, — прошептал Гаон, всё ещё не убирая руки с его талии. — Скажи — и я не буду делать ни шагу дальше. Если не хочешь — скажи. Джуен смотрел на него, как будто тонул — и вдруг шагнул вперёд сам, резко, упрямо, словно бросаясь в омут. — Заткнись, — прошептал он и потянул его за футболку, сталкиваясь с губами. Поцелуй вышел резким, как затянутая пружина, которая наконец сломалась. Джуен будто не целовал, а бросался — как в драку, только губами. Его пальцы сжали футболку Гаона, скрутил её у горла, словно хотел задушить, но вместо злости выдохнул в губы. Гаон не отшатнулся. Наоборот — ответил так, будто тоже больше не выдерживал. Сжал Джуена за талию, дёрнул к себе, грубо, плотно, без сантиметра воздуха между телами. Рука легла под майку, тёплая и уверенная, как будто он уже знал, где тот дрожит сильнее всего. Поцелуй был беспорядочный, влажный, с шумным дыханием и стуком сердец, от которого у обоих трещали нервы. Гаон сразу пошёл глубже, жадно, с напором, будто хотел доказать — «теперь ты мой». А Джуен выдохнул в его рот, чуть сжал его плечи, как будто боялся, что сейчас развалится к чёртовой матери. Мир вокруг будто выключился. Только вкус. Запах. Чужой рот. Дождь за окном и грохот молнии, который подходил им двоим — как фон, как музыка. Когда Гаон оторвался, у обоих были покрасневшие губы и дыхание, будто они пробежали марафон.

***

Джуен и подумать не мог, что однажды заночует у самого ботаника школы. Но вне школьных стен тот оказался до неприличия пылким, слишком сексуальным — настолько, что у Джуена подкашивались ноги. Если бы кто-то видел, как он флиртует, как держит инициативу в своих руках, играя с ним как с дорогой игрушкой — девчонки бы валились штабелями. Видимо, ему просто не хватало смелости быть таким в людях. И Джуен, чёрт возьми, был настроен это исправить. Он лежал на кровати, тяжело дыша, а Гаон нависал сверху — всё ещё в футболке, но с расстёгнутыми джинсами. Его глаза смотрели с таким хищным вниманием, будто он давно ждал этого момента. Его пальцы уверенно скользнули по бедру Джуена, поднимаясь выше, цепляя кожу, заставляя младшего вздрогнуть. — Тебе нравится, да? — прошептал он, наклоняясь к его уху, и чуть прикусил мочку зубами. — Я… — Джуен не договорил, потому что в этот момент ладонь Гаона легла между его ног, сжимая достаточно, чтобы вырвать из него низкий, сдавленный стон. — Не надо слов. Только звуки, — прошипел тот, опускаясь поцелуями по шее, оставляя мокрые следы и слабые засосы, — хочу, чтобы ты потом не мог забыть, как я к тебе прикасался. Джуену казалось, что его кожа горит. Он чувствовал каждое движение чужих рук, каждый выдох на своей коже. Его тело реагировало быстрее, чем он успевал осознать — бедра сами прижимались ближе, дыхание сбивалось, пальцы цеплялись за простыню. Гаон опустился ниже, расстегнул его брюки и медленно потянул вниз, оголяя всё больше. Ни капли спешки. Будто дразнил. Будто наказывал. Когда холодные пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, Джуен едва не выгнулся. Он зажал зубами губу, пытаясь не стонать вслух, но не смог — звук вырвался сам, рваный и почти жалобный. — Вот так, — выдохнул Гаон, поднимая на него взгляд снизу. — Не смей прятаться. Ты весь мой сейчас. Понял? Старший выдавил липкую смазку на свои пальцы, начиная её согревать и размазывать. Джуен от этого вида жалостно проскулил и начал двигаться тазом, пытаясь заполучить в себя большее. От этого Джисок слегка смеется и целует того в живот, стаскивая остатки одежды до конца. Милый, растрепанный блондин, который отчаянно требует большего. Не сказка ли это? Пальцы наконец то входят в узкий, девственный проход, вызывая у Ли немой вскрик. Его значки значительно увеличились, заставляя Гаона радостно улыбнуться. — Ты вытерпишь и наконец то получишь мой член. — пальцы наконец - то начали двигаться, отчего смазка начала хлюпать, заставляя Ли покраснеть пуще прежнего. Наконец то последовали и остальные пальцы, пока Гаон не нашел простату, отчего чужие ноги приподнялись выше. — Джисок, твою мать! - выругался Джуен, когда старший начал в быстром темпе трахать чужую задницу.  Спустя время, когда, по мнению Гаона, младший был готов, он быстро размазал смазку по своему члену. От холода жидкости у него пробежали мурашки по коже, но, посмотрев на дергающую дырочку младшего, сразу стало ужасно жарко. Входя медленно и останавливаясь на каждом сантиметре. Он поглаживал чужой торс, пытаясь угомонить Джуена и заставить расслабится. Почти шипя. Ему все-таки пришлось попросить младшего ослабить хватку. — Джуен, полегче. Не сжимайся так. — парень кивнул и попытался расслабится, после чего Гаон вошел полностью, останавливаясь внутри и целуя того в шею, местами оставляя засосы.  Когда нижний более менее привык, Квак начал разгоняться и размашисто двигаться внутри, сжимая чужие бедра до вскрика и новой капли удовольствия, а то есть слез. В комнате сразу стало до ужаса душно,окна чуть ли не запотевали. Джисоку до головной боли нравилась эта обстановка,а особенно чужие мольбы и слезы, когда младший хватался за его плечи и просил быть быстрее. — Тише, тише. Не плачь, мой хороший, — улыбаясь, говорил Гаон, проезжаясь по чужой простате. членом. Тело начало биться током, отчего Джуен с громким вскриком кончил себе на живот,сильнее сжимаясь и заставляя актива кончить следом, чуть ли не рыча.

***

Джуен устроился у него на груди, как будто это было его место с самого начала — удобно, лениво, по-хозяйски. Кожа всё ещё пахла мылом, волосы были влажные после душа. Гаон водил пальцами по его затылку — медленно, будто считал пряди — и изредка целовал в макушку. Никакой спешки. Только они, тёплая постель и приятная, глухая усталость. — Если бы я знал, что нужно довести миссис Розу до истерики, чтобы вот так с тобой лежать, — пробормотал Джуен, — я бы устроил ей нервный срыв ещё месяц назад. Пусть бы сразу увольнялась. — Ну да, а потом и со мной не заговорил бы, — усмехнулся Гаон. — Ты же только во время катастроф становишься романтичным. — Не язви, а? — фыркнул Джуен, приподнимая голову и бросая на него сонный, ленивый взгляд. — Я, между прочим заговорил. Вот — лежу. Дышу. Рядом. Голый. Разве этого мало? — Дышать — не достижение, — хмыкнул Гаон, ткнув его пальцем в лоб. — Но то, что ты не сбежал — это уже кое-что. Моя маленькая победа. Джуен закатил глаза, но снова уткнулся носом в его шею. Гаон обнял крепче, сдержанно, почти машинально, как будто иначе было бы уже нехорошо. Молчание повисло, тёплое, уютное. Где-то за окном капал дождь. — Ты странный, — пробормотал Джуен. — Я думал, ты будешь вести себя как ботаник. А ты… слишком мягкий. — Тсс. Я старался годами держать образ. Не порть мне репутацию. — Уже испортил, — зевнул младший, лениво улыбаясь. — Завтра в школу пойдём? Или притворимся, что сбежали? — Могу носить тебя на руках, — пожал плечами Гаон. — Скажу, что ты мой трофей. Или  у тебя болит волосок за левом мизинце.