Новые игрушки

      — Ну а если это? — вкрадчивый шёпот Ахава приходится на ухо Кинича, хвост почти обвивает чужую ногу, но последний шлёпает по нему и отгоняет.       — И даже это... — без капли интереса отвечает Кинич и идёт дальше.       — Но ты даже не посмотрел! — возмущается Ахав и в два шага догоняет своего спутника, чтобы идти с ним на одном уровне. В руках дракончика — коробка, на которую Кинич даже не смотрит.       — Потому что мне это не интересно.       Ахав дуется, но от плана своего не отступает.       — Это же подарок от Нашего Драконьего Величества! Ты должен почитать Наши дары, как и Наше Драконье Величество, никчёмный слуга!       Так продолжалось до тех пор, пока Киничу не надоело, и они не вернулись в номер.       — Я в душ, — скучающе кинул Кинич, — постарайся ничего не сломать. И выкинь коробку. Я не собираюсь играть с твоими "игрушками" и "дарами", которые обычно представляют собой ядовитые ягоды и выпечку, с плохо спрятанными в них иглами.       Ахав сердито щурится. Ну, подумаешь, немного острых подарков? Так ведь он хочет разнообразить занудную жизнь этого глупца! И как Кинич не понимает, что Ахав о нём заботится?..       Стоило двери в ванную комнату захлопнуться, как Ахав, подождав минуту и услышав шум воды, открыл коробочку, вынул из неё содержимое, и в наглую вломился к Киничу. Он не пытался быть тихим, а Кинич, в свою очередь, уже привык к тому, что Ахав делает всё что захочет вне зависимости от того, что ему говорят.       — Примерь, ну же! — настаивал Ахав и залез к нему в душевую.       Глаза Кинича поначалу округлились, но защитный инстинкт дать отпор этому чудовищу взял над ним верх, и Ахав в два счёта оказался прижат щекой к стенке.       — Тц! Кини-и-ич! — заскулил он, шевеля заломленными за спину руками. — Как ты смеешь так с Нами обращаться?!       — Чего ты там принёс? — привычная безэмоциональность начала таять, лёгкий интерес стал витать в воздухе, стоило ему заприметить предмет в руках неуклюжего напарника.       — Для тебя! Ну же, надевай, мой слуга!       — ...тебе никогда не надоест считать меня слугой и рабом, я прав? — пробормотал Кинич, не надеясь услышать какой-либо здравый ответ. Заметив, как Ахав пытается извертеться, Кинич надавил грудью на его спину, прижал вплотную к поверхности стены, и с нажимом на каждое слово произнёс: — Перестань дёргаться.       — Н-надоест?! — Ахав фыркнул, зло оглядываясь на Кинича через плечо, до ноющей боли натягивая мышцы шеи, только бы не казаться слишком уязвимым в таком положении.       Тщетные попытки предстать более важным, чем он был на самом деле. Кинича такая манера поведения больше раздражала, чем восхищала, и он уж точно не хотел бы встать перед ним на колени и начать кланяться в ноги.       — Дай сюда, — Кинич с силой надавил на чужие пальцы, и Ахав, пискнув от боли, выпустил предмет из руки.       — Дай я одену! Я хочу! — тут же вскрикнул Ахав, испытав радость от того, что его слуга наконец-то смирился со своей ролью.       — Не переживай так, я справлюсь.       — Я не об этом пере!.. переживаю... — голос сорвался на сдавленный шёпот.       Ахав сглотнул, а драконьи зрачки испуганно расширились, когда ноги Кинича оказались по обеим сторонам от его. Последний надавил бёдрами на тазовые косточки, и вплотную, до жара в теле, прижался голой грудью к чужой спине, а пахом — меж ягодиц. Майка Ахава и тонкие штаны тут же намокли и неприятно прилипли к телу, но даже если Ахав терпеть этого не мог — Кинича он не мог терпеть ещё больше. Во всяком случае, когда он ведёт себя так, будто бы он главный.       Ахав хотел дёрнуться, но любое движение против воли распаляло мысли. Так ещё и случайные брызги воды попадали на лицо, заставляли жмуриться. Он пытался закрыться от них локтем да оттолкнуться ладонями от стены, пока Кинич бесил и спокойно дышал над ухом. Затем — шеи коснулись пальцы Кинича. Шершавые, грубые, от постоянного ношения перчаток и использования двуручного меча.       — Сюда? — вкрадчиво прошептал он.       — Ха... хах?..       — Хм, — ладонь в грубой ласке огладила выпирающий кадык, пальцы, вызывая неясную Ахаву дрожь, тягуче медленно и до вспышек в глазах, прошлись до линии челюсти. Кинич надавил, вынудил запрокинуть голову, и с губ Ахава сорвался краткий вдох-выдох.       — Это не... ты что удумал?!       — Примерь-ка, — мягкая кожа ошейника соприкоснулась с кожей на шее Ахава. Ахав молчал, молчал всего секунду, пока вдруг не дёрнулся и не начал кричать.       — На меня?! Ты хочешь надеть его на меня?! Я — Великий Дракон, ты не!..       — И Вы, Великий дракон, на поводке у простого смертного, — ехидно отметил Кинич и, закрепив ошейник, просунул два пальца под него и рывком дёрнул на себя.       Ахав удушливо всхлипнул. Тесная кабинка погрузилась в их суетливую борьбу. Хвост Ахава, до того момента беспокойно отбивающий по мокрой поверхности, пытался обвить ногу Кинича, оттянуть от себя, да показать, наконец, кто здесь настоящий хозяин.       — Перестань, — осадил его Кинич и, крепко взяв хвост у основания, дёрнул за него. Недостаточно сильно, чтобы вызвать настоящую боль, но ощутимо. Ощутимо до того, что Ахав проскулил от неожиданных волн мурашек пробежавших по телу, и сильного жара, собирающегося в паху.       — Не... не смей так с Нами обращаться! — скользя ногами по полу от безысходности, да ударяя ладонями по стене, он взвыл с новой силой, за что был в ту же секунду наказан.       Кинич прижал его ещё сильнее, чувствуя, как дрожит тело Ахава под пальцами.       — Великий дракон, — насмешливо начал Кинич, и, покрепче перехватив хвост, кончик его продел через ошейник. Ахав заскулил, скривился, когда Кинич потянул за хвост и вместе с тем надавил на горло. — Могу я предостеречь Великого дракона? Если так и продолжите скулить, Ваше Высочество, то что о Вас подумают случайные свидетели из соседних номеров?       — Т-ты!.. — он зажмурился и крупно задрожал.       Успокоиться. Успокоиться в моменте, когда Кинич над ним издевается, когда прижимает свои телом, когда, крепко держа за хвост, ласкает чешуйки — было невозможно. Всё это вызывало множество противоречивых ощущений и эмоций, которые Ахав просто не мог держать в себе. Но... но репутация перед остальными была не менее важной.       — Я... — на выдохе произнёс он, но тут же запнулся, открыл рот в немом крике и часто задышал.       — Чуть громче, Ваше Драконье Величество, — просит его Кинич и, усилив поток, уже направил насадку прямо на Ахава.       Шум бьющей по ушам чуть тёплой воды заглушил собой мысли. Одежда, намокая до нитки, плотно прилегла к телу закусившего губу Ахава. Всё шло настолько вразрез с тем, как он планировал, что подобная ситуация до омерзительного комка в горле ему не нравилась.       — Т-ты забываешь своё место! — вновь вскрикнул Ахав, не желая сдавать позиции.       — Нет, Ахав. Это ты забываешь, — он отпустил хвост, и тот, почувствовав проблеск свободы, в ту же секунду выскользнул из-под ошейника.       Кинич резко развернул его и прижал спиной к холодной кафельной стене. Вода стекала по лицу Ахава, заставляя часто моргать и щуриться из-за мокрой чёлки, но он упрямо и зло смотрел в глаза Киничу, пытаясь сохранить хоть каплю своего величия и достоинства.       — Сними это! — Ахав дёрнул за ошейник, но пальцы Кинича тут же перехватили его руку и прижали выше головы.       — А если я откажусь? — Кинич наклонился ближе, настолько, что губы почти касались приоткрытых губ Ахава. — Что ты сделаешь?       Слишком интимно? Вызывающе? Ахав, вломившийся к нему в душевую, не знал, что такое "перегнуть палку" в отношении другого, так почему это должно смущать голого Кинича?       Ахав, свободной рукой вцепившись в плечо Кинича, замер. Его дыхание участилось, грудь поднималась и опускалась в бешеном ритме. Он ненавидел это. Ненавидел, как Кинич играет с ним, как заставляет чувствовать слабее, будто он не достоин ничего лучшего.       — Я... я прикажу!..       — Прикажете? — Кинич с оттенком интереса кратко усмехнулся. Всё-таки Ахав был по-своему забавным. Например в моменты, когда ничего не мог поделать, как бы не кичился. — Вы даже вырваться не можете, Великий... — он наклонил голову и пробежал пальцами вдоль запястья до самого локтя. Ахав зажмурился, пряча злость и внезапный стыд за закрытыми веками, но не смог спрятать лёгкой дрожи и резкого выдоха. Кинич хмыкнул, и низким, вкрадчивым с хрипотцой шёпотом закончил: — ...Кухул Ахав.       Ахав, покраснев до кончиков заострённых ушей, недовольно промычал. Ошейник больше не давил на горло, ведь Кинич не тянул за клочок чёрной, обрамлённой металлическими шипами кожи, но Ахав всё равно чувствовал себя так, словно был повязан на невидимый поводок.       — Ну? Успокоился немного? — спросил Кинич, и Ахав медленно и нехотя приоткрыл один глаз.       Кинич, стоявший в той же позе и придерживая чужую руку, медленно отпустил его и повёл ладонью вплоть до плеча. Не то чтобы он хотел его приласкать, или же ощутить, как Ахав продолжает на него интересно реагировать, скорее — для защиты. Если он вдруг попробует на него накинуться, Кинич его остановит.       Заметив, что Ахав совсем замолчал и теперь ни на что не реагирует, и даже не пытается прокричать про "унижение Своего Драконьего Величества", Кинич отступил сам и направил поток воды на себя.       — Иди давай, — бросил Кинич. Зарывшись пальцами в мокрые волосы, он откинул их на макушку и запрокинул голову. — И перестань уже влетать в душевую тогда, когда она занята. Ты меня услы... шал?..       Глаза Кинича округлились, когда члена вдруг что-то коснулось. Он резко опустил голову и посмотрел вниз, туда, где присевший на колени Ахав стыдливо водит ладонью по едва налитому кровью возбуждению.       — Ахав? — неуверенно позвал он его.       Ахав вскинул на него уязвлённый и... с оттенком покорности взгляд?.. Кинич впервые видел его настолько послушным, хотя в этот момент он ничего от него не хотел, не приказывал. Он хотел только того, чтобы Ахав ушёл, но уж точно не просил его использовать руки. Ахав же не раз видел его голым, ведь не знал стыда, и не боялся нарушать личные границы напарника по несчастью. Но чтобы он, и был заинтересован в чём-то подобном?.. Где подвох?       — ...это... — Ахав прикусил губу и быстро отвёл взгляд в стену. Пальцы принялись быстрее и чаще водить по члену. Кинича бросило в жар, внизу живота отозвалось приятным покалыванием. Ахав смущённо выпалил: — Это мои дары тебе!       — Д-да сказал же, что не нуждаюсь!.. — не зная, что ещё ответить, Кинич, взяв его за рога, попытался оттянуть от себя паршивца с его нежданными подарками.       — Просто прими! Тебе сложно что ли, слуга?       — Да я пытаюсь понять, где по!.. — он запнулся, вынужденный отвлечься на его действия. — Тц, не так сильно! Ты оторвать его хочешь?       Ахав промычал что-то нечленораздельное, а затем вдруг открыл рот и сомкнул губы вокруг головки. Кинича приятно пробрало. Он резко выдохнул, сжал в пальцах твёрдые и тонкие, с ребристой поверхностью рога.       — Да что ж тебе не сидится-то на жопе ровно?.. — не понимал Кинич его порывов.       Ахав не отвечал, а причмокивающие, мокрые звуки усиливались по мере того, как член твердел и с каждым сантиметром оказывался всё глубже в горячем плену рта. Веки задрожали, и Кинич, почувствовав, как сводит колени, закатил глаза.       — Неугомонный придурок... — прошипел Кинич почти беззлобно.       Ахав отсасывал. Отсасывал ему, Киничу. Сидел на коленях, придерживал член за основание, и двигал головой, позволяя головке раз за разом скользить меж мокрых губ и давить на нёбо. Он не решался смотреть на Кинича. Испытывая жуткое смущение и стыд за свои действия, пробирающие от кончика хвоста и до кончиков волос, давили на его сознание одной простой и приятной мыслью — Кинич больше не отталкивал.       Кинич принимал его "дар".       Кинич, крепко держа его за рога, сам задавал темп, наталкивал на свой член и, срываясь на череду быстрых движений — трахал в рот. Ахав готов был умереть со стыда за то, что вообще решился на это, но вместо этого пытался расслабиться, нормализовать дыхание, и дать ему трахнуть себя в горло. Желание ощутить Кинича застилало мысли пеленой безумия. Он, и на коленях?! И перед кем?! Перед этим служкой?!       Ахав не понимал себя, и ещё больше не понимал свой организм. Ведь стоило Киничу зажать его между собой и стенкой, как внутри дракона отозвалась каждая клеточка. Каждый нерв стрункой натянулся в преддверии того, что Кинич пойдёт дальше и трахнет его на месте. Горькая, странная обида нахлынула на него, стоило Киничу потерять к нему интерес и отстраниться.       Пришлось брать всё в свои руки. В прямом смысле этого слова. И даже ошейник, за который Кинич снова потянул, больше не раздражал Ахава так сильно, как несколькими минутами ранее.       В один момент — нога Кинича вдруг оказалась между ног Ахава. Ахав всхлипнул, вибрации отдались по члену, и Кинич, оттолкнув его, увидел как слюна потянулась вслед за припухшими покрасневшими губами. Ахав тут же облизнулся.       — Ты серьёзно?.. — сипло спросил Кинич и прокашлялся, возвращая голосу привычный тон и тембр. — Ахав, ты...       — З-заткнись!.. — вскинув раздражённый, налитый кровью взгляд, Ахав осёкся. Глаза выдавали его с головой. Чёрт бы с ним с возбуждением, которое Кинич принялся перебирать пальцами ног и изредка пощипывать, вызывая покалывание внизу живота, отдающее по всему телу сладкими импульсами, но глаза — глаза это зеркало души.       — Интересный у тебя способ сказать "выеби меня, слуга!", — ехидно отметил Кинич, и в глазах его, обычно не выражавших эмоции, заплясали озорные нотки.       Ахав прорычал, да в отместку царапнул кожу на бёдрах Кинича. Кинич дёрнулся, издал болезненный полустон, а в следующий момент вдруг выключил воду, перехватил руку Ахава, рывком поднял и потянул на себя.       — Идём.       — К-куда?! Мы мокрые, да и...       — Температура твоего тела слишком горячая, я сварюсь, если мы продолжим в тесной кабинке. Да и... — он низко усмехнулся, заталкивая не шибко сопротивляющегося Ахава в комнату. — На кровати трахаться удобнее.       — Но я не!..       — Да-да, ты не ляжешь под меня, какого-то там служку, и...       — Да я не!.. — перебил его Ахав, вырываясь из хватки. Его щёки пылали, а глаза сверкали яростью, смешанной с чем-то ещё... Смущением? Нетерпением? — Я просто... не хочу, чтобы ты думал, что я... что это...       Кинич приподнял бровь, наблюдая, как Ахав нервно переминается с ноги на ногу, как мокрый хвост подёргивается, а пальцы сжимаются в кулаки.       — Что это что?       — Я!.. То есть да! То есть... — Ахав зарычал и резко развернулся, но Кинич успел схватить его за ошейник и дёрнуть на себя.       — Тогда объясни, — прошептал он прямо на ухо, видя, как дрожь пробегает по телу Ахава. — Чего ты хочешь?       Ахав замер.       — Я... — голос сорвался, и он сжал зубы.       Кинич ждал.       — Я хочу, чтобы ты... — Ахав резко обернулся и толкнул Кинича на кровать. Тот не сопротивлялся, позволив упасть на спину, но тут же перехватил инициативу, когда Ахав попытался взгромоздиться сверху.       — Ага, так вот чего ты хочешь, — Кинич усмехнулся, ловко перевернув их так, что теперь Ахав оказался прижат к матрасу. — Ты хочешь командовать даже в этом?       — Я — Великий Дракон! — выдохнул Ахав, но его протест звучал уже не так убедительно, а мокрая чёлка так и продолжала лезть в глаза.       — А я — твой хозяин, — вкрадчивый шёпот пришёлся в губы Ахава. Ахав зажмурился, вцепился в плечи Кинича, чтобы пытаться иметь хотя бы крохи контроля над ситуацией.       — Ты не мой хозяин, т-ты мой слуга который...       — Который?       — М-может... может меня трахнуть... пожалуйста... — сдавленно, на грани шёпота, закончил Ахав, и даже принялся раздеваться. Кинич изумлённо встал с него, всё ещё не веря в то, что только что произнёс его напарник.       — ...я смотрю, что ты никак не можешь решиться, как себя вести. Хочется, но колется?       — Тц, просто не мог бы ты уже поторопиться, пока я снова не передумал? — откинув мокрые вещи в сторону настолько быстро, насколько это было возможно, Ахав, смущённо прикрывая гениталии, лёг на спину.       Вот же действительно редкое зрелище, на котором Кинич притормозил и какое-то время просто смотрел на него, пока не "ожил".       — Что? Трахнуть тебя под этот хвост, который по пути сюда скинул на пол всё, что плохо лежало и стояло?       — Я не специально! И вообще, я должен вносить хаос в этот скучный мир!       Кинич вздохнул. Плевать, зачем ему хочется творить этот хаос, главное сейчас было то, что в коробочке, лежавшей на кровати и так бережно оставленной Ахавом, оказалась ещё одна — или будет правильнее сказать несколько, но одинаковых — удивительных игрушек. Кинич достал одну из них, под заинтересованным взглядом Ахава смазал ту лубрикантом из тюбика — на удивление даже с неплохим запахом, будто Ахав действительно задумывался над покупкой. Закончив, он раздвинул чужие ноги и сел между ними.       — Это для меня, так ведь? — вскинув бровь, спросил Кинич. Он прижал гладкую закруглённую поверхность к сжимающейся дырочке Ахава и принялся скользить ей то по кругу, то сверху-вниз, то чуть-чуть надавливая на края ануса, наблюдая за тем, как Ахав исходит от нетерпения.       — Д-для тебя, конечно же! — он злобно дёрнул хвостом и, рассекая воздух, не сильно ударил Кинича по бедру.       Кинич сжал зубы, но не высказал и слова. Наоборот... в такой ситуации, в которой они оказались, глупое поведение Ахава казалось не бесящим, а... игривым. Кинич медленно и чуть сильнее надавил на края ануса, и одна из закруглённых сторон игрушки проникла внутрь затаившего дыхание Ахава.       — Яйца... — весело фыркнул Кинич и, надавив двумя пальцами, вдавил его внутрь. — Странные у тебя подарки, Ахав...       — П-потому что... — осторожно начал он, ощущая, как внутренние стенки мышц пытаются вытолкнуть хотя и небольших, но ощутимых размеров предмет. Где-то сантиметра два на два. — Другие мои дары тебе не нравятся, вот я и подумал, что...       — Что купи ты мне секс игрушки, и я приму их с распростёртыми объятиями? Или... с распростёртым анусом?..       — Тц, шути-шути, — понуро отозвался Ахав, насупившись не то на свою реакцию, не то на выбор "даров", не то на собственное отношение к Киничу, которое он никак не мог понять и разобрать, а лучше — выкинуть из головы.       Кинич протяжно промычал, перебирая мысли о том, что же всё-таки творится в голове у Ахава, раз он сам проявил инициативу. Впрочем, решив оставить это на потом, Кинич взял второе яйцо, обильно смазал его, и плавно погрузил к первому.       Сжав простынь пальцами одной руки, а второй так и продолжая прикрывать гениталии, Ахав поджал мышцы живота. Жар и ощущения, накопленные в теле, стали медленно распространяться по конечностям. Он запрокинул голову и тихо проскулил, стоило третьему яйцу оказаться в его анальной дырочке.       — А-ах...       — Хм... — пальчики аккуратно приласкали края дырочки, и чуть-чуть нажали на них, чтобы погрузиться на фалангу внутрь. Ахав всхлипнул, запульсировал и сжался вокруг пальца.       Кинич следил за изменением эмоций на его лице, но не торопился, даже если ему очень хотелось оттрахать Ахава этой игрушкой и погрузить все десять яиц внутрь так, чтобы потом заставить Ахава напрягаться и выталкивать их наружу. И даже если ему очень хотелось оттрахать его ВМЕСТЕ с этой игрушкой, вставив член после трёх-четырёх, до боли растянуть Ахава и заставить того, скуля в подушку, истекать слюнями и судорожно звать Кинича по имени. О чём бы он просил?.. Чтобы Кинич перестал, или же продолжал вбиваться в него до потери сознания?       Впрочем, надолго Кинича не хватило. Добавив четвёртый, и заметив, как Ахав поменялся в лице и медленно выдохнул, он положил ладонь на его живот. Ахав дёрнулся, пальцы ног поджались, а хвост взметнулся в сторону.       — ...что, уже такая реакция на меня? — Кинич усмехнулся, слабо надавил пальцами, желая ощутить, как под пальцами перекатываются яйца. Пришлось, правда, убрать всё-таки руку Ахава с паха, и пощупать ближе к лобку.       — Н-не... такая...       — М-м... Ахав?       — Н-ну что?.. — он приоткрыл один глаз и посмотрел на него.       — Буду с тобой откровенен — я хочу тебя трахнуть.       — ...д-да... спасибо?.. — он смутился, постарался не придавать этим словам слишком много значения. — Боже, блять, что ты хочешь от меня услышать?       — Хочу трахнуть, пока они в тебе, — он надавил ещё немного, и одно из яиц слегка соскользнуло под тонкой кожей и мягко ударилось о соседнее. Ахава будто прошибло молнией. Он выгнулся, всхлипнул и снова рухнул на кровать.       Глаза Кинича загорелись.       — Я не... — начал Ахав, ощутив как начал потеть сильнее, но Кинич уже начал предпринимать попытки его перевернуть.       — Теперь хочу ещё больше, — без проблем сознался Кинич, когда с до боли возбуждённого члена капнул предэякулят, и, сорвавшись, угодил на руку Ахава.       Ахав дёрнулся.       — Д-да постой ты! Не хочу на живот! — сопротивлялся тот.       — Тогда по-собачьи. Ахав, побудешь моей собачкой? Ошейник у тебя уже есть.       — И... и на колени не хочу! — возмутился Ахав его бесстыдным речам.       — ...какой же ты привереда, — со вздохом подытожил Кинич.       Всё-таки делать что-то совсем против воли Ахава ему не хотелось. Одно дело ненавидеть друг друга, но всё-таки видеть, когда другому плохо и останавливаться, а совсем другое — полностью наплевать на дискомфорт другого. Кинич так не мог, даже если это был Ахав.       — Т-так хочу... — тихо ответил Ахав.       — ...боишься, что я оторву твой хвост, если буду трахать сзади?       — Пф, просто давай уже, — он кинул гневный взгляд и раздвинул ноги шире. Впрочем, взгляд он быстро скрыл в изгибе локтя, попутно поправив мокрые пряди. — Какого чёрта ты стал таким разговорчивым? Я совсем тебя не узнаю.       — Я тебя тоже.       Кинич усмехнулся, но не стал продолжать словесную перепалку. Вместо этого он наклонился, прижал ладонь к внутренней стороне бедра Ахава и медленно провёл вверх, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу.       — Ты уверен? — спросил он уже зная ответ, но всё же давая Ахаву последний шанс передумать.       Ахав закатил глаза.       — Если ты сейчас не начнёшь, я сам тебя трахну, — процедил он сквозь зубы, но голос дрогнул, выдав его нервозность.       Кинич хмыкнул, смазал себя и, не спеша, ввёл головку в Ахава, который тут же зажмурился и вцепился в простыни.       — Осторожнее, яйца... — прошипел он, но Кинич уже двигался дальше, погружаясь глубже, пока не упёрся в игрушку.       — Расслабься, — прошептал Кинич, одной рукой придерживая его за бедро, а другой осторожно надавливая на низ живота. — Откровенно говоря, у нас довольно хуёвые отношения, но делать тебе больно намеренно я не желаю. Не сейчас.       Ахав скривился, но попытался последовать совету и не смутиться с его откровений. Да, их отношения именно такие, но ведь... взаимное притяжение тоже присутствует?.. Мышцы постепенно поддались, и Кинич вошёл полностью, ощущая, как внутренности Ахава сжимаются вокруг него и плотно облегают, с уже находящимися внутри предметами.       — Ч-чёрт... — выдохнул Кинич, закрыл глаза и на секунду замер. Ощущения были... неожиданными. Тёплые, плотные и тугие стенки, давящие на член, и в то же время что-то гладкое и твёрдое, слегка смещающееся внутри при каждом его движении и упирающееся в головку. И при всём этом — Ахав постоянно пульсировал, сжимался и разжимался.       Ахав, кажется, чувствовал то же самое. Его дыхание участилось, пальцы сжали простынь до беления костяшек, а по лицу разлился яркий румянец. Пот прошиб его разгорячённое тело. Слишком глубоко, и Ахав, если бы захотел, мог бы положить руку на живот и почувствовать как яйца, так и твёрдый член Кинича. Он закусил губу.       — Д-двигайся уже... — пробормотал он, избегая взгляда Кинича.       Кинич не заставил себя ждать. Медленно, почти невыносимо, он начал выходить, а затем так же плавно вернулся внутрь. Ахав ахнул, голова запрокинулась, и Кинич почувствовал, как внутри всё перевернулось. Ахав... такой Ахав даже мог бы ему понравиться.       — Нравится? — провокационно прошептал он, ускоряя темп.       — Заткнись... — Ахав попытался прикрыть глаза рукой, но Кинич перехватил её и прижал к матрасу.       — Нет, я хочу видеть, как ты теряешь голову из-за меня.       Ахав пробормотал что-то ворчливое в ответ, но слова потерялись в стоне, когда Кинич намеренно изменил угол, отчего по телу дракона прокатились крупные волны дрожи.       — Мнх!..       Яйца внутри смещались, создавая непривычное, но странно приятное давление. Ахав не мог решить, что чувствует сильнее — наполненность или трение от члена Кинича, но его тело уже реагировало само, бёдра подрагивали, а дыхание сбивалось.       Кинич, наблюдая за его реакцией, чувствовал, как собственное возбуждение нарастает. Он пригнулся ниже, нос почти касался уха Ахава, а язык слизал каплю пота на шее.       — Ты... хах, я люблю тебя... — прошептал он, и Ахав резко открыл глаза, уставившись на него с немым вопросом.       — Ч-что?.. — всё-таки выдавил он из себя.       Кинич не ответил. Вместо этого он схватил Ахава за бёдра и резко дёрнул на себя, одновременно ускоряя движения. Ахав вскрикнул, пальцы впились в плечи Кинича, но он не отталкивал его. Наоборот — он притянул его ближе, ноги обвились вокруг спины, будто боясь, что Кинич остановится.       Кинич не остановился. Каждый толчок становился глубже, жарче, яйца внутри смещались, создавая безумное трение и давление, и Ахав уже не мог сдерживать частые, громкие стоны переходящие в редкие вскрики.       — К-Кинич... — его голос сорвался, когда очередной толчок заставил его выгнуться.       Кинич почувствовал, как Ахав сжимается вокруг него, и это стало последней каплей. С подавленным стоном он вдавился в него до конца, чувствуя, как волны удовольствия накрывают его с головой.       Ахав под ним задрожал, кончил следом. Тело напряглось, а затем обмякло, дыхание стало неровным и прерывистым.       Несколько секунд они просто лежали, приходя в себя, пока Кинич неосторожно не выскользнул из Ахава, заставив того скривиться.       — Аккуратнее, чёрт!.. — проворчал Ахав, но без привычной злости.       Кинич усмехнулся, лёг рядом и потянулся к коробке.       — Сколько их там ещё осталось? Шесть?       Ахав резко перевернулся на бок, чувствуя, как сперма течёт по бёдрам. Он зашипел, но с лёгким испугом уставился на Кинича.       — Ты серьёзно?!       Кинич лишь поднял бровь, доставая следующее яйцо.       — Ну, раз уж начали... и раз уж теперь внутри тебя так мокро и скользко...       Ахав застонал, но не стал сопротивляться, когда Кинич потянул его ближе.       — С-стой! Люблю?! Ты сказал мне, что...       Кинич пожал плечами, сделав вид, что Ахаву почудилось. Даже интересно, как он теперь будет себя вести?.. Думать, что Кинич говорил искренне, или что издевался?.. В любом случае, теперь между ними что-то переменится, даже если сам Кинич не знает, зачем сказал ему те слова. Пусть это будет головной болью Ахава, а Кинич как-нибудь подстроится.