Азирафель обожает целоваться, но никогда не целует первым

Первое время они вообще не могли отлипнуть друг от друга. На пару недель книжный магазин был постоянно закрыт, а объяснительная табличка с надписью «Извините за неудобства, магазин временно не работает» уже начала покрываться пылью и грязью с дороги. Невнимательные покупатели периодически дергали ручку двери, но тщетно натыкались на сопротивление. На это время Кроули негласно переехал к своему ангелу и не отходил от него ни на шаг. Впрочем, оба не заметили, как пролетели дни — они были слишком увлечены друг другом. После очередной глупой ссоры оба не выдержали и высказали все накопившееся за несколько тысяч лет. А потом, удивляясь собственной смелости, потянулись за поцелуями.  И целовались. Целовались. Целовались. Долго. Жадно. Страстно. С жгучим, первобытным голодом, выросшим из многовекового воздержания. Покрывали поцелуями тела друг друга снова и снова, с придыханием оставляя влажные следы на шее и мочках ушей. Буквально дышали друг другом, задыхаясь от скорости и делая паузы, лишь чтобы снова с головой уйти в эту одержимость.  Целовались нежно. Робко. По-детски невинно. С причмокиванием касались губами лба, щек и подбородка. Проходились по виску и уголкам глаз. Выцеловывали запястья и подушечки пальцев, мысленно оказываясь в прошлых веках, когда подобная вольность была недопустима. Терлись носиками, смешно и трогательно, прежде чем снова найти губы друг друга. Азирафель был зависим от поцелуев. Одержим ими. Кроули отчетливо это понял, после изучения новых ангельских привычек.  Во-первых, он всегда выбирал поцелуй. Когда перед ангелом вставал выбор между любимейшим десертом прямо сейчас или поцелуем с Кроули, тот, не обдумывая, выбирал второе. Так одним вечером в Ритц, когда белокрылому подали его горячие блинчики с шоколадной крошкой, он медленно сглотнул и обратился к нему с просьбой выйти в туалет. Кроули прочитал все по голодному взгляду и уже через пару минут с силой вжимал ангела в дверь мужской кабинки.  Остановились они только из-за настойчивого стука официанта, который требовал покинуть помещение, ведь ресторан закрывается. Под таким хитрым, но просящим взглядом блондина демон щёлкнул пальцами — и время застыло ещё на несколько минут. Во-вторых, Азирафелю всегда было мало. Они целовались буквально везде.  Сидя на задних сидениях автобуса, после очередной летней прогулки. Легкие поцелуи перед завтраком и после. Принимая ванну. Несколько раз даже приходилось останавливаться на обочине дороги, лишь бы снова притянуться к друг другу. Выбор продуктов, помощь с книгами, опрыскивание цветов — всегда дополнялось мимолетными касаниями губ.  Любое действие, любой предлог — сопровождался поцелуем. Мимолётным. Жадным. Благоговейным. Но их излюбленными местами по-прежнему оставались квартира Кроули, книжный магазин ангела и довольно журчащая Бентли.  Поначалу демон переживал, когда они стали активно пользоваться пространством в машине, боясь, что Бентли выкинет что-то неловкое и неожиданное, но та лишь одобрительно подогревала сиденья. Кроули даже на какое-то время отказался от любимой привычки спать по ночам, пока его внимание полностью принадлежало губам ангела. В-третьих, Азирафель наслаждался поцелуями. Каждый раз он буквально мурлыкал под прикосновениями демона, словно слопавший пачку сметаны кот. Он целовал и таял. Выцеловывал контур, обсасывал поочередно верхнюю и нижнюю губу, оттягивая и дразня Кроули. Медленно. Осторожно.  Он смаковал каждое движение. Поцелуи для него были выше любой сладости, хотя процесс напоминал поедание тягучей патоки. Он вкушал каждый вздох. Погружался с головой и не мог оторваться от чужого рта. Ластился, мурчал и постанывал от настойчивого языка.  У них был секс. И даже тогда ангел не мог оторваться от павшего. Даже в процессе ему было важно чувствовать Кроули здесь и сейчас, в полной мере. Сам же демон был в абсолютном восторге от такого нежного и ласкового ангела. Никогда не скупился на дополнительные поцелуи, одаривая блондина новой волной прикосновений. Если он чувствовал, что ангелу не хватило, то покрывал его рот своим, получая в ответ тихие вздохи. Словно сами губы зовут и просят. Так пролетели часы. Дни. Недели. Пока в один момент Кроули не заметил кое-что странное… Как он раньше об этом не задумывался, тоже было вопросом, но сейчас с каждой новой мыслью, внутри зарождалась болезненная тревога, сдавливающая грудь. Он пытался вспомнить детали, любые дополнительные события, которые помогли бы ему опровергнуть свои опасения, но… ничего… Неужели?.. Азирафель никогда не целовал его первым. Абсолютно каждый их поцелуй начинался с инициативы Кроули. Каждый раз он первый тянулся, первый прижимал и первый начинал процесс. Почему?.. В Кроули закрались неприятные сомнения, которые, хоть и были абсурдны, но все равно пугали. Все-таки появился обидный повод. Может быть, ему нравится сам процесс — но не я? Может быть, он просто… пользуется? Они были вместе уже два месяца. Они были близки. Но открытых признаний никто никому не давал. Да, демон видел и чувствовал, как Азирафель счастлив с ним и получает не меньше удовольствия, чем он сам, но из-за этой маленькой детали вся уверенность стремительно испарялась. И он решил устроить эксперимент.  Не целовать ангела первым.  Так он узнает, ошибался он и был просто невнимательным или… Или его снова ждет тяжелый разговор. Лучше узнать сейчас, чем еще через тысячу лет, что все это время ангел просто пользовался тобой. *** Все началось на следующий день.  Сначала Кроули, как бы случайно, проигнорировал их утренний ритуал с мягкими поцелуями перед завтраком, на что получил внимательный взгляд от ангела. Потом и вовсе удалился по своим демоническим делам и снова оставил белокрылого без прощального прикосновения. Через время внимание к его персоне поднялось в три раза выше. Ангел буквально не отлипал от него, хлопая своими невинными глазками и периодически залипая на его губах. Вот тут Кроули и понял, в какой момент он попадался на удочку. Вот как устоять перед этим взглядом? Не потянуться вперед. Не вжаться в губы. Даже сейчас первое секундное желание было — опуститься и овладеть мягкими губами. Прижать податливое тело между стеллажами и жадно выцеловывать. Но были и плюсы от тысячелетнего воздержания. Поэтому он сделал вид, что просто любуется своим ангелом. После еще нескольких подобных попыток и тёплых прикосновений Азирафель стал тревожнее. Все чаще он замечал удивление и поднятые бровки домиком — особенно после еще одного неудавшегося соблазнения, когда ангел сел к нему на колени и запустил пальцы в волосы, а Кроули, еле выпутавшись из объятий, выскочил из магазина со словами: — Забыл цветы полить! Ангел пробовал разные тактики. От невинных и долгих взглядов на губы демона, когда они вместе лежали на диване, до стратегически продуманных уловок — как сейчас. Они завтракали в задней комнатке книжного магазина, оборудованной под кухню. Кроули возился с кофе, пока белокрылый раскладывал горячие тосты по тарелкам. Всё чинно, всё привычно — до того момента, как ангел достал яблочный джем. И начал медленно намазывать его на хлеб. После каждого смакующего укуса облизывал пальцы, стирая сладость. И всё это — не отрывая взгляда от демона. Кроули замер. Ему уже было очень трудно сдерживать все порывы поцеловать этого несносного ангела, который сейчас с вызовом смотрел на него с самой развратной улыбочкой. Хотелось подмять его под себя на том несчастном диване и вытягивать каждый тихий стон. Он соскучился по этим мягким, нежным губам, по которым сейчас проходил влажный язык.  Азирафель откусил еще кусочек, не отрывая глаз, а на уголке нарисовался след от джема.  Приманка. Ловушка. Капкан.  Если Кроули сейчас сорвется, он никогда не узнает правды.  Он бы с удовольствием прошелся языком по сладкой дорожке, слизывая ее и погружаясь в ангельский рот. Зашел бы глубже, выхватывая долгожданные стоны. С удовольствием, скинул бы все со стола и посадил бы на него эфирного, раздвигая ноги и вставая между, лишь бы не чувствовать дистанции. Лишь бы быть ближе. Он бы охотно целовал ангела, полностью перехватывая инициативу и ведя процессом. Обсасывал бы каждый миллиметр, проникая языком и сталкиваясь с такой же отдачей. Он бы с радостью взбодрился ангельским телом, нежели этим горьким кофе. Но Кроули только берет с края стола салфетку и медленно вытирает остатки джема с чужих губ. Улыбка быстро сходит с лица ангела, а глаза грустнеют.  Кроули нужно умыться. В таких ситуациях ему трудно держать себя в руках, а ледяная вода остужает голову. Он встает из-за стола, не поднимая глаз и уходит в сторону общего зала. — Кроули! Ангел догоняет его возле дивана.  Наступает тишина. Демон поворачивается полубоком и сталкивается с встревоженными глазами.  Неужели он напуган? Почему? — Что случилось? Кроули молчит. Как объяснить, что всё это время они говорили на разных языках? Что один хотел одного, а второй — другого? Что теперь… теперь им, возможно, придётся отдалиться, потому что он больше не может прикидываться, что всё в порядке. Что они — просто друзья. — А что случилось? Ангел хмурит брови и закусывает губу. — Ты.. ты избегаешь меня? — Нет. Я же сейчас с тобой. Мне просто нужно умыться. — Ты сам не свой. — Разве? Азирафель подходит ближе, пытаясь определить настроение по глазам. А глаза у Кроули удивительно красивые. Он никогда не мог оторваться от созерцания на них, пока не попробовал поцелуи. Но сейчас они по-особенному сияли. Отбрасывая в тоску и нерешительность, в грусть и разочарование. — Мы совсем перестали касаться друг друга… Вот я и спросил, все ли в порядке? Теперь была очередь демона хмурить брови. — Мы перестали касаться? Это ты совсем не касаешься меня! Кроули повернулся всем корпусом, закипая от негодования. — Ангел, мы уже два месяца вместе. А знаешь, сколько раз ты поцеловал меня первым? Блондин растерянно отвел взгляд. — Ни разу. Ни. Разу. Он сделал шаг ближе. — Если тебе не хочется меня целовать — просто скажи. Я чувствую себя идиотом. Всё это время… Азирафель виновато смотрел ему в глаза и пытался подобрать слова. Как назло, все мысли перемешались. — Кроули, я… — Почему? Тихо, но твердо спросил демон. Серьезный взгляд впился, выискивая правду. — Почему ты ни разу не поцеловал меня первым? Что я сделал не так? Может, я тебе вообще не нравлюсь?  — Господи, Кроули! Конечно, ты мне нравишься! Упоминание Ее заставило демона сморщиться, но он не отвернулся, лишь тяжело вздохнул. — Я думал, мы теперь вместе. А выходит, я все еще гадаю, нравлюсь ли я тебе на самом деле. Как будто всё держится только на моём желании. — Мы можем присесть? Кроули помедлил, смотря на встревоженного блондина, у которого кудряшки взвились больше обычного. Обернулся к уже родному дивану и без слов приземлился с краю. Ангел нервно выдохнул и сел рядышком. Лишний раз стараясь не касаться и не провоцировать демона на колкости. Какое-то время они сидели молча, пока белокрылый подбирал слова.  — Я… Ты прав. Мы с тобой давно знаем друг друга. И я должен быть честен с тобой. Он посмотрел на демона перед собой и поджал губы. — Я боюсь, Кроули. Боюсь, что ты отвергнешь меня. После стольких вещей, что мы оба пережили, сейчас наступил хрупкий баланс хорошего… Мы наконец-то вместе! И я… Я так долго был вынужден скрывать свои чувства и желания, что эта привычка преследует меня до сих пор. Я маскировал свою любовь под дружбу и заботу, потому что это казалось безопасным, что сейчас таким поведением приношу тебе боль. Прости меня, Кроули. Демон тихо сидел и смотрел на него. Тот, осунувшись, нервно перебирал край своего пиджака.  — Мне страшно быть отверженным тобой, Кроули... Мне так нравится быть с тобой. Так нравится, как мы проводим время. Как строиться наша новая совместная жизнь. Я обожаю целоваться с тобой! Возможно, ты это заметил... Кроули хмыкнул, а ангел поспешно смутился. — И это все кажется таким нереальным, что может в любую секунду исчезнуть. Ты исчезнешь. Азирафель взял его руку в свою. — А еще я боюсь быть навязчивым. У меня совершенно нет опыта в таких делах. Я переживаю, что буду слишком требовательным для тебя и неуместным. И что ты, в конце концов, не выдержишь и оттолкнешь меня. Кроули оторвался от спинки дивана и наклонился ближе к Азирафелю. — Ангел, я думал, ты мне доверяешь… Тот растерянно посмотрел на него. Демон сжал мягкую ладонь и провел пальцами по нежной коже.  — Я понимаю, что ты чувствуешь. Мне самому было тяжело полностью открыться и быть собой. Но мы сейчас в отношениях. Наши желания должны быть обоюдны. Я хочу, чтобы ты тоже делал первый шаг, Ангел.  Он убрал свою руку обратно. — Если ты и вправду так сильно хочешь со мной целоваться, то сделай это сам. Я буду ждать, сколько нужно. Но я должен знать, что ты мне доверяешь. Азирафель встревоженно смотрел на него. Кроули был прав. Он заслуживал доверия. Ангелу нужно научиться отпускать контроль и довериться демону. Как минимум, тот его никогда не подводил и всегда был рядом. Кроули всегда помогал. Защищал и поддерживал.  Он был добрее всех архангелов на Небесах, кого знал Азирафель. Если он попросит помощи у Кроули, тот никогда не откажет. Именно он был рядом все это время. Так почему же ангел не может полностью довериться ему. Азирафель присел ближе и обхватил руками плечи павшего. Тот пристально наблюдал за ним, но не предпринимал никаких действий. — Я доверяю тебе, Кроули. И медленно потянулся к чужим губам. Это был легкий и мягкий поцелуй. Но ангел не стал останавливаться на этом, продолжая втягивать демона в процесс. И тот практически сразу ответил. Он ответил. Притянул ангела ближе и обнял за талию.  Сначала это был нежный поцелуй в знак извинения Азирафеля. Но потом тот стал наседать и проснулся слишком долго сдерживаемый голод.  Он жадно втягивал губы Кроули, и они оба застонали от наслаждения. Изголодавшиеся по друг другу, гладили и прикасались к лицу, к шее и мочкам ушей. Через пару минут ангел перебрался с дивана на колени демона и еще ближе притянул его за затылок. Так они целовались бесконечность, пока Азирафель не оторвался от такого сладкого рта. Губы сияют. Глаза — тоже. — Доказательство принято. Они рассмеялись и крепче прижались друг к другу. Ангел гладил того по волосам, периодически целуя в нос и щеки. Кроули же рисовал узоры на спине эфирного и умиротворенно дышал таким родным запахом любимого создания. — Теперь мы будем целоваться в два раза больше. С еле сдерживаемой радостью, прошептал Азирафель, на что получил тихий, глубокий смех. — Я только с радостью, Ангел. Я обожаю целоваться с тобой. Белокрылый ослепительно улыбнулся. И снова притянул его к себе.