Не помнят

Энджел Даст не помнил, когда именно перестал быть Энтони. Когда исчез сын мафиози, а вместо него остался только Энджел — кукла на ниточках, порнозвезда с пустотой за стеклянным взглядом. Валентино подобрал его... или нашёл? Или украл? Память стиралась, как старые плёнки, оставляя лишь обрывки: запах дешёвого алкоголя, боль в запястьях от верёвок, смех, который звучал как предсмертный хрип. Вокс не помнил их первой встречи. Не помнил, как они перешли от переговоров к постели, от бизнеса к чему-то более... личному. Но он помнил дым сигарет «Malediction», въевшийся в шторы дешёвого мотеля, хриплый смех Валентино, его пальцы, впивающиеся в кожу, будто пытающиеся вырвать душу. Они оба были ядовиты, но Вокс — единственный, кто мог пить этот яд и не умирать. Валентино не запоминал лица. Они все сливались в одну массу — дрожащие губы, расширенные зрачки, голоса, умоляющие о пощаде или ещё одной дозе. Но Энтони... нет, Энджел — это было другое. Его нельзя было просто сломать. Его нужно было разбить вдребезги, собрать заново — и снова раздавить, просто чтобы увидеть, как в его глазах меркнет последний проблеск надежды. А Вокс... Чёрт, Вокс был единственным, кто мог успокоить его безумие, не поддаваясь ему. Может, это и было чудо. А Вельветт было плевать. На Валентино, на его игрушки, на его бесконечные драмы. Лишь бы кровать не скрипела, лишь бы эти идиоты не устраивали разборок. Она видела десятки таких «любовных историй» — все они заканчивались одинаково: кровью, слезами и пустым патронником. Так зачем волноваться? В аду ничто не вечно.