Крыша || Кира Медведева

Три ночи без сна. Два дня на автомате. Бутылка рома. Шота четыре. Пара дорожек. Пачка сигарет. И всё равно не отпускает. Кира тащилась по лестнице, держась за перила, будто они могли её поймать, если она решит упасть. В подъезде темно. Кто-то разбил лампу. Под ногами скользко от собственного тела. Внутри — пустота. В голове — шум, как в ушах перед обмороком. Ключ в кармане. Но она не хочет домой. Там — сырость. Там — голос матери в голове. Там — зеркало, в котором ничего не видно. Она останавливается у 43-й квартиры. У неё нет плана. Нет смелости. Нет даже желания. Есть только инстинкт: не быть одной. Стучит. Раз. Два. Потом — кулаком. Тихо. Как будто не хочет, чтобы открыли. Но дверь открывается. Ася. В халате. Лицо — сонное. Волосы — растрёпаны. Глаза — как ножи изо льда. — Ты чё? Кира стоит. Шатается. Дышит резко. Руки трясутся. Смотрит прямо. — Я... я просто... — Тебя вывернуло? — Я не трахаться. Не драться. Просто... — сглатывает. — Пожалуйста, можно я посижу? Полежу. Ненадолго. Я уйду. Ася долго смотрит. Без слов. — Заходи. Квартира пахнет книгами и кофе. Тепло. Не как у Киры — вонь, пепел и злость. Она разувается. Спотыкается. Падает на диван. Обнимает подушку, как ребёнок. Дышит в неё. Не плачет. Ася не спрашивает. Не говорит. Наливает в чайник воду. Заваривает мяту. Кира смотрит в потолок. — Меня бабушка учила: «Сначала молчи, потом молчи, потом снова молчи. Только тогда не навредишь». Я сначала думала — это хуйня. А сейчас понимаю: молчание — это единственное, что я умею. Ася ставит кружку на стол. — Это не молчание. Это... выживание. Пауза. Кира хрипит: — Я не могу быть одна сегодня. Я не знаю, почему, но я реально... не могу. — Тогда не будь, — просто говорит Ася. Она уходит в спальню. Через минуту возвращается — с пледом. Кидает его на диван. Кира уже лежит, свернувшись в комок. — Не трогай меня, — шепчет она. — Не обнимай. Не лечи. — Не собиралась, — отвечает Ася. — Просто поспи. — Я не хочу. — Тогда просто лежи. Время идёт. Музыка не играет. Телевизор выключен. Только дыхание. Кира наконец проваливается. Медленно. Со скрипом. Как будто никогда до этого не спала рядом с живым человеком. Без секса. Без паники. Без боли. Ася сидит рядом. Читает. Иногда смотрит на неё. Потом выключает свет. И уходит в другую комнату. На утро Кира просыпается от света. Глаза жжёт. Во рту — мёртвый вкус. Но она жива. Рядом — подушка. На столе — стакан воды. Записка на салфетке: «Уходишь — не хлопай. Возвращаешься — не объясняй. А я не спрашиваю.» И это — первое настоящее прикосновение в её жизни. Без рук. Без слов. Просто — быть рядом.