prelude to ecstasy / прелюдия к экстазу.

«я замерзаю в твоем подвале и вспоминаю всё, что мне твердили: «не разговаривай с незнакомцами, еще чего доброго влюбишься»»

***

Кейтлин накручивала себя до изнеможения. она удвоила объем работы на неделю, почти не давая себе перерывов и времени на отдых: постоянное елеосвящение больных, «последние обряды», исповеди, мессы. как бы она не старалась, сильная занятость не в силах выбросить Вай из её головы. какая жалость – как только она разжигает огонек, хотя бы отдаленно напоминающий дружбу, она неимоверно жаждет его. к четвергу она выдохлась. горло болело так, как болит в начале простуды, что неудивительно, если учесть, сколько больных людей контактировало с ней за неделю. экран блокировки тычет в лицо будто выпаленными цифрами – 17:37. Вай сказала, что придет в половине пятого, чтобы помочь ей расставить столы и стулья. не уж то она забыла? или, что ещё страшнее, передумала? алтарь, за спиной скрестившей руки Кейтлин, не выдержит её веса, если земля уйдет из под ног. закусив нижнюю губу и окинув взглядом большие часы, а следом и столы, она задумывается: стоит ли ей начинать расстановку самой? придёт ли Вай вообще? она постукивает ногой и обходит вокруг алтаря. к черту. — «сама справлюсь», говорит Кейтлин, как маленький ребенок. по пересечению комнаты, она поднимает стол со стопки и ставит его за собой, не рассчитав нагрузки: девушка, откашливаясь, едва не катится кубарем, и её грудь ударяется о столешницу. — «я смотрю, помощь тебе не нужна?» она поднимает глаза и смотрит на Вай, моментально выпрямляется, заправляя прядь распущенных волос за ухо. нужно выглядеть опрятно. — «Вай. добрый вечер». — «привет. работа затянулась, извини», она берет стол из стопки и с легкостью ставит его на место. Кейтлин пробегает глазами по напряженным мускулам, — «всё в порядке». —«а ты в порядке?», Вай кладет руку ей на плечо, и Кейтлин внезапно чувствует головокружение. — «мм... кажется, я что-то подхватила.. тебе, наверное, стоит держаться подальше». —«хочешь, я поставлю чайник?» доброе предложение шокирует Кейтлин. — «не стоит, я в норме, но спасибо», застенчиво улыбается она. — «смотри мне. расставляй что-то полегче, например, стулья. я передвину столы». Кейтлин кивает головой и чувствует каплю стыда, которая, будто, ударила по ней с потолка: теперь для Вай она – слабачка. потрясающе. не то чтобы она могла разглядеть под рубашкой Кейтлин подтянутые мышцы, девушка занимается спортом, так часто, как только может, и иногда бегает. мысли о Вай смещаются мыслями о том, что Вай думает о Кейтлин; почему её это вообще волнует?  её никогда не волновали такие поверхностные вещи: в школе она была сама по себе, и детские придирки дали «маминой девочке» способность поставить перед собой щит и добиться самых высоких оценок. мама не врала – умная и красивая. в католической школе ей пришлось начать с нуля, уже с новой волной девочек, но «чистый лист» ощущался куда грязнее: она чувствовала себя ещё более одинокой. ну, пока не нашла друга. девушки заканчивают расставлять парты, и замечают, как постепенно начинают подходить дети. из передней части церкви отличный вид: Кейтлин любуется, восхищаясь тем, как сильно детишки любят Вай. надо же, она так хорошо с ними ладит, аж скрутило низ живота. Кейтлин отгоняет эту мысль и смотрит на статую Иисуса, нахмурив брови, как будто это он заронил эту мысль в её голову. передняя скамья выглядит не столь презентабельно для перерыва, но ей нужно сделать что-то, чтобы оторвать взгляд от Вай. писание ясно говорит, что у Бога есть план для всего мира и для каждого человека, так почему он позволяет Кейтлин думать о подобном? это могут быть проделки дьявола, Бог не успевает спасти всех. ни сейчас, ни тем летом, когда она поддалась искушению поцеловать– — «чем занимаешься?» священница обращает взгляд в сторону, куда рядом с ней на скамейку опускается Вай. – «ничем». – «из тебя ужасная лгунья, ты в курсе?» – «хм, а ничего, что я - священник?» – «и это должно означать, что ты потрясающая лгунья», ухмыляется она. Кейтлин ловит её взгляд и смотрит на переднюю часть церкви, обычно, она стоит там. неохотная улыбка тянет её губы, — «ха-ха». – «ни на чем неудобнее этих скамеек я в жизни не сидела».  – «я попрошу дополнительную подушечку специально для тебя», саркастично шутит Кейтлин. – «оу, это так мило с твоей стороны, кексик. моя задница с трудом выдерживает...». – «нельзя говорить такие вещи в церкви!»  «или пускать в голову мысли, на подобие тех, что у меня были..» – «простите. уверена, Иисус поймет», она мотнула головой в сторону статуи, «ужасная статуя, между прочим, из-за этих пальцев мне будут сниться кошмары». Кейтлин поджимает губы, пытаясь не дать улыбке расшириться еще больше. – «привет, сестренка!», девушка с ярко-голубыми волосами обходит скамейку спереди, окидывая взглядом сперва Вай, после – Кейтлин, «Отец Кирамман. церковь у Вас ничего». — «спасибо». — «это Джинкс, моя сестра», с чувством гордости в голосе произносит Вай. Джинкс поворачивается и поднимается по ступенькам к алтарю. Кейтлин вскакивает на ноги. — «ничего себее..» — «тебе не разрешается...», не успевает вскрикнуть Кейтлин, пока Джинкс уже опирается на литургию и приседает под алтарем, поднимая покрывало, чтобы заглянуть под него. лицо Кейтлин заливается алым, и она поднимает руку: — «Джинкс, ты не можешь к этому прикасаться». — «почему это?», она берет распятие и поднимает его в воздух с комично-шокированным выражением лица, как будто убивает вампира. — «это святое». — «Джинкс», Вай встает рядом с Кейтлин и делает шаг к алтарю, «остановись» — «лады-лады. я же просто посмотреть хотела», девчонка закатывает глаза и спрыгивает обратно на пол, а затем направляется через всю комнату туда, где сидят дети.  Кейтлин вздыхает, в попытках отогнать напряжение в своих висках – Вай шепчет тихое «прости», следуя за сестрой. воспользовавшись случаем, Кейт незаметно проскальзывает в свой кабинет. она опускается на стул и проводит пальцами по лицу: голова болит; нос до ужаса заложен. из ящика стола она достает телефон и открывает «инстаграм». Кейтлин никогда не пользуется этим приложением, но ради интереса.. пальцы набирают на клавиатуре имя «Вай», и её профиль высвечивается первым в списке: у девушки несколько тысяч подписчиков, что резко контрастирует с двадцатью подписчиками Кейтлин; в её ленте полно видео в спортзале — она поднимает гири, делает приседания и другие тренировки. видео с отработкой подтягиваниий притягивает очи, но сожаление о содеянном приходит в ту же минуту: Вай, в задернутой футболке, обнажает потрясающий пресс и «блядскую дорожку»; мышцы на ее бедрах выглядят твердыми, практически выпуклыми, и Кейтлин не может не задаться вопросом, каковы они на ощупь между... дверь открывается внезапно, и от неожиданности, Кейтлин, благодаря испугу и своим потным ручкам, случайно швырнула телефон через всю комнату. слава Богу, он приземляется экраном вниз вниз, но тихо играющая музыка из динамика выдает, чем она занималась. — «ой..» Вай делает шаг, чтобы поднять телефон Кейтлин, но она, будто специалист по бегу, бросается через всю комнату, прежде чем Вай предоставляется возможность дотянуться до него. Кейтлин быстро закрывает экран и встает, выпрямляя плечи, поворачиваясь лицом к Вай. — «ну и ладно». неловкий смешок заставляет улыбку Вай расшириться, — «надеюсь, Вы не смотрели ничего греховного, Отец Кирамман». Кейтлин резко одергивается, словно пораженная в голову, и переводит взгляд с Вай – на пол, — «что за нелепость? да с чего бы мне…» собеседница наклоняет голову, с неприкрытым весельем на лице наблюдая, как Кейтлин путается в словах. — «да я шутки шучу», перебивает она, в её голосе прослеживается некая насмешка, «но опять же, ты – ужасная лгунья». священница чувствует, как румянец яростно взбирается ей на шею, и понимает, что ничего не может с этим поделать. —«мне наскучило там», Вай жестом показывает на церковь и садится, «куда ты пропала?». — «мне нужно было отдышаться минутку-вторую. чувствую себя ужасно», говорит она, спускаясь на стул рядом с Вай без особого изящества, «предложение попить чай всё ещё в силе?» — «естественно», улыбается Вай и тут же поворачивается к чайнику. синие глаза наблюдают за тем, как пальцы Вай вынимают два пакетика чая из коробки и кладут каждый в кружку. они видят её изгибы, гладкость ее кожи. Кейтлин сжимает руки перед собой, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом: в её голове прокручивается то самое видео. о, этот пресс. прочистив горло, внезапно, Кейт обнаруживает, что молчание в комнате становится слишком давящим. — «так..чем ты занимаешься?» —«я работаю персональным тренером», Вай придвигает стул, и её губы приподнимаются в ухмылке, как будто она может прочитать Кейтлин насквозь: и последняя нервозно кивает, но все еще сжимает руки в кулак. Вай вошла в кабинет Кейтлин, сразу же считывая панику на её лице. боинг телефон летит через всю комнату, едва не выбив Вай глаз. испуг – первое, что приходит на ум: не случилось ли чего? тучи страха разгоняет слабая, бодрящая мелодия, звучащая из телефона. эту песню Вай использовала в одном из своих тренировочных видео, выложенных в её «инстаграм» и, конечно, то, что она звучит из телефона Кейтлин – просто совпадение. но видимый, прямо таки адский румянец на её щеках – самый, что ни на есть, стукач. она сделает вид, что не замечает происходящего вокруг, лишь бы не смущать бедную девушку еще больше. не секрет: Кейтлин очень подавлена, как и все священники, и она не должна высмеивать её за то, что она находит Вай привлекательной – многие люди находят, достаточно открыть секцию комментариев. помимо всего прочего, это комплимент, исходящий от Кейтлин. она же, твою мать, сногсшибательна. вся неделя Вай незаметно пролетела между мечтами о ней и интенсивными тренировками, чтобы выглядеть лучше, опять же, для неё. Кейтлин дает ей странное чувство мотивации. она толком не знает, что это за ощущение, но знает одно – что это точно не по воле Божьей. это что-то большее, что-то только ферментирующееся и ждущее своего расцвета. — «на этой неделе было ужасно много работы. у меня два новых клиента: парень отказывается наращивать ноги, а хочет, чтобы у него были накачаны только руки. я сказала ему, что он будет похож на цыпленка». Кейтлин улыбается, и Вай не может не улыбнуться в ответ. её улыбка - одна из самых любимых вещей: маленькая щель между зубами – пленяюще красива, а когда она смеется, её глаза блестят страстью миллиона костров. та версия Вай, которую Кейтлин удается выудить, мягко говоря, отвратительна. — «как прошла твоя неделя?» — «слишком много событий на квадратный метр», она откинулась в кресле, «я проводила всё больше исповедей, и все, кажется, болеют и нуждаются в елеосвящении». — «теперь ясно, от чего тебе нездоровится. ты слишком сильно берёшь на себя, Кирамман. точно, Отец Кирамман. расскажешь, как тебя зовут? или это грешно?» — «моё имя – Кейтлин» — «Кейт-лин», пробует Вай её имя во рту, и оно легко слетает с языка, а значит, уже нравится ей, «ну, Отец, что навело тебя на мысли о жизни священника?» в глазах Кейтлин что-то подпалили: её зрачки темнеют, а взгляд опускается на дымящуюся чашку чая, что заставляет Вай задуматься – не перегнула ли она палку, ведь вопрос показался ей выглядел достаточно невинным. — «я..всего лишь... понимаешь, я была увлечена своей верой, хотела распространять её и помогать людям, вот и всё. а что заставило тебя стать персональным тренером?» — «ловлю кайф, когда рассказываю людям об их телах и заставляю их достигать своих пределов. и люблю держать себя в форме. это заставляет тебя чувствовать себя хорошо». Кейтлин сглатывает. Вай видит, как у неё в горле заклокотало. — «мне нравится иметь мускулы, нравится быть сильной, это заставляет меня чувствовать.. что я способна на что-то». — «хм..», кивает Кейтлин, хотя её внимание, кажется, сосредоточено на чем-то абсолютно другом, «хочешь сыграть в игру?» «игры» в понимании Вай – что-то веселое, даже, слегка с сексуальным подтекстом, но перед ней предстаёт.. «скрабл». Вай не так уж плохо играет в «скрабл», но Кейтлин выше неё на пару уровней мастерства: выложив на доске слово «трава» за 8 очков рядом с «паутиной» Кейтлин, она уже в миллиметре от того, чтобы перевернуть доску от чувства несправедливости. — «да ты выбрала эту игру лишь потому, что ты в ней хороша!», простонала она, уже смирившись с поражением. — «так и есть». — «скука смертная». — «тебе скучно только потому, что ты проигрываешь». — «так и ефть», шипит Вай, передразнивая, не предприняв никаких попыток защититься, «чур, на следующей неделе игра – с меня». Кейт нацарапала несколько цифр на листке бумаги и бросила карандаш на стол с довольным выражением лица. — «что же получилось.. я выиграла!» — «нихуя себе». Кейтлин резко поднимает палец, указывая на картину с изображением Иисуса, на что ловит драматичное закатывание девичьих глаз. — «да-да. прости, Иисус», она проверяет свой телефон, а затем поднимается, «мне пора идти, скоро приедут родители». — «я пойду с тобой». Вай бросает на нее взгляд, — «ещё чего. я не нанималась читать проповеди». Кейтлин имитирует затягивание молнии через рот и следует за ней в церковный зал. девушки ждут десять минут: Джинкс обещала помочь им всё убрать. зал чист, пришло время прощаться; — «увидимся на следующей неделе». — «пока», кивает Вай, поднимая руку, чтобы помахать новой подруге. она выглядит такой маленькой, когда Вай оглядывается, как будто церковь – это зияющий рот, который ждет, чтобы проглотить ее целиком. — «а знаешь, ведь всё прошло прекрасно», воодушевленно произносит Джинкс, бросая сумку на диван и садясь. Вай присаживается рядом с ней, разминая руки. — «что со взглядом?», она бросает косой взгляд на Вай с выражением лица на грани комичной подозрительности. — «ты о чём? какой взгляд?». — «здесь что-то шевелится», сестра постукивает кончиком пальца по голове Вай, «о Боже, ты что, влюблена? ну и в кого?» — «нет, Джинкс». — «подожди-ка... в ту сексапильную священницу?» — «что? сексапильную?» — «Вай. никакой влюбленности в священницу, ты сама то себя слышишь?» от обиды, что её разоблачили, Вай скрещивает ноги и драматично закрывает лицо руками. — «я даже не говорила, что мне нравится священница!» — «с твоим-то лицом тебе можно, в принципе, рот зашить, и так всё читается!» — «Джинкс!!» — «они дают обет, знаешь ли, и сексом не занимаются! лесбийским сексом в частности!», её пальцы поднимаются к линии глаз, имитируя движение ножниц, что заставляет Вай зажмурить глаза в ужасе. — «я умоляю, не произноси «лесбийский секс» вслух», Вай тяжело вздыхает, опустив голову на руки, «да, хорошо, она привлекательная, но я не влюблена в нее». — «вот и поговорили. хорошо, что если это так, в ином случае, это было бы катастрофой». катастрофа. лучше и не скажешь. она снова смотрит на сестру с беспокойством на лице, втягивая воздух, и изо всех сил изображая непринужденную ухмылку. —«а что мы всё обо мне? как там поживает Экко?» сумка Джинкс неожиданно попадает в её ручной плен, а ноги сами несут её в соседнюю комнату: — «занятия не ждут! спокойной ночи, сестренка!» слабый смешок выходит из уст Вай, а взор плавно переносится на её колени и зацепляется за раздражающую нитку на джинсах. пора признать – Джинкс права: если она позволит себе понравиться Кейтлин, ничем хорошим это не кончится. Кейтлин – Божье творение с ангельским сердцем, правда, крайне недоступным. всё таки, они могут быть друзьями, а иметь Кейтлин в качестве подруги – лучше, чем не иметь её вовсе.