move the mask surrender

— Мне нужен душ. И полноценная ночь сна, но с ней точно придётся подождать. Артур улыбается — он не помнит, когда в последний раз улыбался настолько искренне. Счастливо — несмотря ни на что. Когда чувствовал надежду. Когда чувствовал себя — целым. Это даже забавно, как сильно он скучал по Джону. Каким пустым он ощущал себя без него. Да, был другой голос, другая сущность — но это был не Джон. Ему было все равно: он не хотел, не нуждался ни в кому другом. Он хотел — Джона. Артур? Голос Джона — осторожный, успокаивающий. Такой знакомый. — Да, Джон? — Артур снова улыбается. Его рука невольно находит пальцы Джона, касается их легко, слишком легко, недостаточно близко, недостаточно... Ему просто недостаточно всего. Джона хочется касаться, забраться внутри него так же, как сам Джон — внутри Артура. Артур знает, что это его собственная рука, но в то же время — уже нет. Он чувствует Джона через неё, его присутствие под своей кожей. Чувствует его прикосновения, его… сущность. Ему нужно чувствовать Джона ещё сильнее — чтобы убедиться, что всё это происходит на самом деле, что это не его разум играет с ним, что это не уловка Короля. Ничего. Я… я заметил ванную в конце коридора, налево. Я бы также рекомендовал переодеться. Та одежда, что на тебе… вся в крови и грязи. Артур кивает — так и есть. Он ощущает, как засохшая кровь и грязь заставляет ткань прилипать к коже. Они идут в ванную, и Артур по пути останавливается, чтобы найти чистую одежду — его раздражает, что это наверняка вещи Ларсона. Он не хочет иметь ничего общего с этим монстром. Но Джон прав — одежда, что на нём, никуда не годится. И воняет. Наконец, они заходят в ванную. Артур включает обжигающе горячую воду и ждёт, пока наполнится ванна. Он снимает с себя всё, оставляя одежду на полу, и осматривается, позволяя Джону увидеть всё вокруг. Вода такая горячая, что Артур чувствует её жар, просто стоя рядом — по коже бегут мурашки. Мы в просторной ванной. Комната затянута паром — от горячей воды в ванне. Пар немного клубится в воздухе. Слева от тебя деревянное полки, рядом с ними висит тёмно-синий халат, а на дальней стене — маленькое окно. Сложно разобрать, куда оно выходит. Джон делает паузу, и Артур облизывает губы, терпеливо ждёт. Как же он скучал по этому — по тому, как Джон описывает ему мир. Каждый раз — словно Артур сам может это увидеть. Голос Джона, его выбор слов, его внимательность к мелким деталям… Напротив ванны — большое зеркало. Оно покрыто слоем испарины, но я вижу наше отражение. О, Артур… — Что? Что такое, Джон? Артур хмурится и делает шаг к зеркалу — вернее, туда, где он предполагает, должно быть зеркало. Что такое Джон увидел в отражении? Засохшая кровь покрывает твои руки и большую часть тела от шеи до нижней части живота. Кожа бледная, почти белая. Синяки под рёбрами налились темно-фиолетовым, вот здесь… Артур чувствует мягкое прикосновение под рёбрами и тихо шипит. Больно, но это кажется неважным, куда больше это — странно. Приятно. Горячо. И совсем немного неловко. И вот здесь тоже. Этот больше, но уже пожелтел — не такой фиолетовый. Осторожные пальцы скользят к бедру, обводят контур ушиба. Артур затаивает дыхание, его щёки горят. Ты… В голосе Джона — что-то глубокое, немного неуверенное. Что-то, чего Артур не может до конца понять. Ты выглядишь… красивым, Артур. Хотел бы я, чтобы ты мог увидеть себя так, как я тебя вижу. Я… Вода позади них издает тихий плеск, и Артур резко поворачивается, выключая кран. Сердце колотится в горле, щёки ощущаются горячее, чем вода в ванне. Как… как Джон может просто взять и совершенно обычно сказать что-то подобное? Это… это… Артур никогда не считал себя красивым. Никогда не слышал, чтобы о нём говорили так. Он опускается в ванну, чувствуя, как горячая вода окутывает уставшее тело, расслабляя мышцы, и выдыхает от удовольствия. — Господи блять боже, как же хорошо. Молчание приятное, успокаивающее, и Артур чувствует как в голове все немного плывет из-за жара от воды. А еще, неожиданно он осознает, что не только от неё. То, как Джон касался его, то, как он звучал... Артур чуть сдвигается в ванне, сползая ниже, и накрывает ладонью руку Джона, ласково поглаживая, проводя пальцами по костяшкам. — Я так скучал по тебе, — шепчет Артур. — Всё, о чём я думал — что я хочу, чтобы ты вернулся. Чтобы ты был в безопасности. Здесь. Со мной. Во мне. Я даже не хотел, чтобы мое зрение вернулось, мне… нормально, если оно будет у тебя. О, Артур. Артур ощущает кожей движение, и Джон поднимает руку, его пальцы касаются подбородка Артура, скользят к губам. В голове мелькает воспоминание из Дримлэндз — пальцы Джона на его губах. Скользящие глубже, заставляющие Артура приоткрыть рот шире, заставляющие его хотеть еще, больше, всего. Он снова приоткрывает губы — точно как тогда — и Джон тихо выдыхает у него в голове. Я… тоже скучал. Хоть для меня это и было мешаниной образов и мгновений. Я даже не уверен, что помню момент, когда мы разделились. Но я скучал… по этому. Пальцы Джона обводят его губы, чуть тянут за нижнюю. Артур высовывает язык, касается языком пальцев, облизывает их быстро и влажно, чувствует вкус кожи, воды и… чего-то большего. Джона. — Джон… Артур выдыхает, дыхание сбивается, когда пальцы Джон двигает пальцы в его рту, глубже, ласкает язык, зубы… Артур сжимает зубы на подушечках, совсем чуть-чуть, и Джон — стонет. Этот звук отдается пульсацией внизу живота Артура. Вены будто наполняются лавой, все тело горит, хочет… больше. Хочет услышать еще эти стоны. Он почти не осознает, что делает, но прикусывает пальцы Джона еще раз, сильнее, втягивает их глубже в рот, лижет, проводит языком по каждой костяшке, оттягивает кожу зубами, посасывает каждый из них. Джон на мгновение замирает, только дышит тяжело и хрипло. Артур хочет его. Нуждается в нём. Желание настолько сильное, что он начинает мелко дрожать, все его мышцы сводит словно в лихорадке — от нетерпения, от возбуждения. В голове только туман и сладкие звуки, которые издает Джон. Пальцы выскальзывают из его рта, пачкая подбородок слюной, и он чувствует пустоту. Артур… ты даже не представляешь, насколько ты сейчас красивый. Покрасневшая кожа, срывающееся дыхание, такой возбужденный, такой… мой. Последнее слово больше похоже на рычание, и Артур стонет, Если ему казалось, что он был возбужден раньше, то то, что он чувствует сейчас почти болезненное желание. — Твой. Только твой, Джон. Пожалуйста… я хочу… Рука Джона скользит ниже по его телу, ногти цепляют один сосок, потом другой, чуть оттягивают, сжимают, царапают. Артур хныкает, второй рукой вцепляется в край ванны. Ты идеален, Артур. Нет-нет, не закрывай глаза, позволь мне смотреть на тебя. Артур послушно распахивает глаза, заставляет себя держать потяжелевшие веки открытыми, позволяя Джону смотреть. Это ощущается почти слишком, но так правильно, что Артур готов расплакаться. Но сейчас больше всего он хочет... Пальцы Джона обхватывают его член у самого основания, и Артур стонет в голос, когда Джон проводит ладонью вверх, оттягивает кожу с головки — большой палец скользит по отверстию, и Артур вскидывает бедра навстречу прикосновению. Джон выдыхает в его голове и начинает двигать ладонью вверх-вниз, сжимает сильнее, так, что у Артура поджимаются пальцы на ногах. — О… Боже… Это не Бог, Артур. Просто я. Он почти слышит усмешку в голосе Джона, хочет ответить, но Джон двигает рукой еще, и еще, ловит совершенно потрясающий, сладкий и быстрый ритм, и Артур только может толкаться бедрами вверх. Это ощущается слишком... хорошо. Горячо. Словно удовольствия больше, чем может вместить в себя одно человеческое тело. Чёрт, Артур… Вещи, которые я зочу делать в тобой… Я хочу быть внутри тебя, всеми возможными способами. Хочу, чтобы ты двигался на мне, подо мной, умолял меня, принадлежал мне. Да, вот так… Чёрт… Я чувствую… о... Ритм сбивается, и Артур распахивает глаза, осознавая. Джон чувствует? Это? — Ты чувствуешь то же, что и я? Это желание, это… наслаждение? Ты тоже можешь его ощущать! Он почти смеётся от осознания — как бы странно и невозможнор это ни было, он не один сейчас получает удовольствие. Джон чувствует все то же самое! Я… да. Это горячо, почти обжигающе, но одновременно хорошо, настолько, что я не могу думать связно. Блять, Артур, я так хочу тебя, хочу так сильно... Артур накрывает рукой ладонь Джона на своем члене, подхватывая сбившийся ритм, их пальцы сжимаются сильнее, и Артур чувствует как он пульсирует под их ладонями, как напрягается, как низ живота сводит подкатывающим оргазмом. Вода разбрызгивается вокруг от резких быстрых движений, но Артуру сейчас аюсолютно плевать, даже если они затопят весь особняк. Артур… да… да, вот так, позволь мне почувствовать... Он кончает, чувствуя как мышцы сводит сладкими спазмами, стоны смешиваются с низкими, почти рычащими стонами Джона. Удовольствие накатывает волнами, отступая медленно, оставляя после себя сбившееся дыхание и звенящую пустоту в голове, которая тут же сменяется голосом. Это… я никогда не чувствовал ничего подобного, Артур. Джон звучит точно так, как Артур себя чувствует — как кто-то, у кого только что был охрененный секс. Артур ухмыляется и смеется — хрипло и немного ошарашенно. — Это называется оргазм, Джон. Люди… ну, получают удовольствие от таких вещей. Я… я давно не делал ничего подобного. Джон снова касается его губ, Артур коротко и влажно лижет его пальцы, прижимается щекой к ладони. Я бы хотел поцеловать тебя по-настоящему, Артур. Голос Джона звучит задумчиво, словно он где-то очень далеко в мыслях и сердце Артура пропускает удар. Он тоже этого хочет. И одновременно — нет, потому что он эгоистично наслаждается вот такой близостью с Джоном — ближе, чем возможно в обычном человеческом понимании. В человеческом мире. Артур целует его пальцы снова и снова, пока Джон не начинает щекотать его шею, и они оба смеются — довольные, счастливые, влюблённые. Артур моргает, когда осознаёт что члово "влюбленность" так естественно мелькнуло в его голове. Он… влюблён в бессмертную божественную сущность повелевающую ужасом и безумием, живущую у него в голове. Он влюблён в — Джона. Артур? Ты в порядке? Негромко спрашивает Джон когда они, наконец, выюираются из остывающей воды. В его голосе неприкрытая забота и что-то ещё. Хотя, возможно, это все воображение Артура и он слишком потерялся в своих мыслях? — Да. Да, Джон. Больше, чем был уже очень и очень давно. Благодаря тебе. Мой друг. Мой… Джон. Они одеваются, потом Артур бреется и Джон указывает на то, что он пропустил участок внизу подбородка. Артур закатывает глаза, но сбривает незамеченную им щетину. — Ну что. Готов спасать тех людей и убираться отсюда к чёртовой матери, Джон? Спрашивает Артур, когда они заканчивают отдеваться — рюкзак на плечах, зажигалка в кармане. — Абсолютно. О, и… кажется мне стоит поймать тебя на слове и потребовать тот обещанный тобой ужин по возвращению. Думаю, ты должен мне свидание, Артур.