Родная кровь и плоть

В комнате царствовал шум, но только не для Изуку, он тревожно поглядывал то на часы, то в сводку новостей на телефоне, ему казалось, что звенящая тишина заполнила каждый уголок его сознания. Пальцы с каждой секундой сильнее сжимали край дивана, беспокойство съедало все больше нервных клеток. Причиной страха стало то, что некоторые из его одноклассников, как и учитель были отправлены на рейд против одной могущественной банды якудза. Он вообще не должен об этом знать, но Урарака имела довольно болтливый язык. Вдруг из коридора раздались счастливые возгласы Урараки и Киришимы. Тишина в сознании Изуку исчезла без следа. Взметнув голову, он уткнул свой взгляд в дверь. С каждым услышанным шагом, складка меж его бровей разглаживалась. Ощущение всепоглощающего страха стало отступать. Дверь с энтузиазмом распахнулась и Киришима забежал в комнату, за ним же Урарака, уже после нее зашла и Цую. Наблюдая, как резво ребята начинают здороваться со всеми, он понимает, что рейд прошёл успешно. — Деку, мы смогли! Даже спасли ту маленькую девочку, ее Айзава-сенсей должен привести сейчас. — подойдя, прошептала Очако, чтобы ее слышал только Мидория. Сразу после этих слов заходит Айзава, держа на руках девочку лет шести, она держалась за кофту сенсея, как за круг спасения. Ее необычайно большие глаза с любопытсвом разглядывали всё вокруг, пока не остановились на Изуку. Глаза Мидории встретились с глазами девочки и расширились, в них промелькнуло узнавание. Тихонько она начала спускаться, что заметил Айзава и опустил ее на пол. Его глаза выражали скрытое беспокойство, сейчас он старался следить за каждым движением и не упускать ни единой эмоции на лице малышки. Как только ноги почувствовали устойчивую опору, она сразу же рванула к Изуку. — Нии-чан! — пискнула девочка, обнимая Изуку. — Э-Эри, я, мне жаль — обнимая в ответ малышку, промямлил Мидория. Айзава недоуменно посмотрел, на как оказалось брата и сестру, как и все присутствующие в комнате, он не понимал, что происходит. Но всё же решил не портить трогательный момент воссоединения семьи. Изуку опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с Эри и положил одну руку ей на спину , а другую на голову, просовывая ладонь сквозь пряди волос. В глазах собирались слёзы и чувство вины нарастало с каждым вдохом запаха Эри. Она пахла, как капля крови, упавшая на холодную плитку. Она пахла самыми жестокими пытками. Она пахла слоем пыли в давно немытой комнате. Она пахла одиночеством в ожидании спасения. Она пахла болью. Эри схватилась за футболку Изуку и сжала своими маленькими кулочками со всей силы, будто если отпустит, он убежит, растворится, исчезнет. Когда же этого не произошло, она ослабила хватку и немного отстранилась. — Мне было так страшно без тебя... — прошептала малышка, шмыгая носом. — Я знаю... — тихо, почти не слышно произнёс Изуку. — Мне было так больно! — уже чуть громче произнесла Эри. — Я знаю... — Почему ты ушёл?.. — надламывающимся голосом, произнесла Эри. — Прости... Я-я не хотел оставлять тебя одну. — промычал в волосы девочке Изуку. Айзава все же решил их прервать. — Мидория, как только закончишь, зайди в учительское общежитие и передай Эри Ямаде-сенсею, а сам пройди в кабинет директора. — заметив, как напрягся Изуку, Айзава добавил — ты не в беде, просто хочу прояснить некоторые моменты. *** Открыв дверь кабинета, Изуку осторожно проходит и встает возле дивана, даже если его заверили, что он не попал в неприятности, он всё равно чуть ли не дрожит от страха. Айзава уже стоит позади директора и внимательно следит за каждым движением. — Не стой! Присаживайся на диван. Чай будешь? — весело проговорил директор. — П-пожалуй откажусь, но спасибо за предложение. Пока директор заваривал себе чай, комната была погружена в напряжённое для Изуку молчание. Отхлебнув немного из чашки, зверь начал: — Итак, мне бы, как и твоему сенсею хотелось узнать, какие связи ты имеешь или имел с Эри. — пронзительный взгляд был устремлён на Изуку, что не давало и права соглать. — Я-я был похищен в возрасте восьми лет, н-но сбежал в тринадцать. Мм... — Изуку хотел рассказать какие всё таки связи его объединяют с малышкой, но воспоминания болезненно, въевшиеся в кожу, никак не хотели произноситься вслух. *** Два года, как он сидит в этой чертовой комнате. Она пустая и до скрипа в зубах стерильная. Здесь хуже чем в больнице. Белые стены, белый потолок, белый пол. Сколько бы он не ожидал, что здесь появится хоть одно пятнышко грязи, как еще до его появления комнату тщательно убирают, не оставляя и шанса грязи. Всё время в воздухе витает запах хлорки. Каждый день его с утра отводят в душ, чтобы он смыл несуществующую грязь, а потом кормят сбалансированной едой и отводят туда, где проверят его и так идеальное здоровье. В обед еда, а потом душ. Ужин так же, еда, душ. В этой клетке, кроме учёбы не дают ничем заниматься. К нему заходят лишь, чтобы отвести поесть или помыться, поэтому щелчок замочной скважины в это время не предвещает ничего хорошего. В комнату входит Чисаки. Его глаза, когда он смотрит на Изуку, выглядят слишком безумными. Ему это не нравится. — Как ты знаешь, ты единственный чистый, которого я смог заполучить в свои руки. — без приветствия начал Чисаки, — и я понял, что раз я не могу отмотать эволюцию людей, я смогу создать как можно больше чистых! Он не понимал, что это значит, но всё, что говорит Кай, никогда не было позитивным для него. Под безумным взглядом Чисаки, Изуку стал медленно отходить назад. Вдруг глаза Чисаки стали строгими и устремились на руку. Он проследив за взглядом поднял руку и увидел царапину. Паника начала захватывать разум. — Сколько раз говорить, тебе нужно тщательно заботиться о своём теле. — с упреком проговорил Чисаки, подходя в плотную к Изуку, зажимая его у стены. — Ты и сам знаешь, я не хочу причинить тебе вреда, но каждый раз ты меня вынуждаешь. Сняв перчатку, он схватился за руку Изуку и применил причуду. Резкая боль побуждала закричать, что и сделал Изуку. Глаза налились горячими слезами и дождём покатились с щёк. Так же резко боль исчезла, но это не помогло успокоиться. — Иди за мной. — не выразив ни одной эмоции, приказал Чисаки, выходя из комнаты. По началу мальчик сопротивлялся каждому приказу, но после нескольких перестроек перестал. Сейчас же он послушно, всхлипывая, направился следом за мужчиной. Коридор не был таким же чистым, как его камера, но все же был похож на больницу. Кабинет, в который его привел Чисаки, был таким же, как и палата в больнице, даже имелась кушетка. Кушетка была оснащена ремнями, что побуждало сердце биться в слишком быстром темпе. — Снимай одежду и ложись на кушетку. — Я-я не хочу... — прошептал мальчик, зная, что перечить заведомо плохая идея. Взгляд который бросил на него Чисаки, заставил мальчика взглотнуть и начать медленно снимать каждую вещь, коих не много, футболка, штаны. Оставшись в одних трусах, он пошёл к кушетке, но резкий приказ заставил его остановиться. — Нижнее белье тоже, оно тебе не понадобится. Дрожащими руками он поддел резинку трусов и зажмурившись, снял. Полностью обнаженный, он лег на кушетку. Чисаки уже стоял рядом и принялся застегивать ремни на всех конечностях. Закончив, Чисаки вышел из кабинета, оставляя Изуку наедине с собой. Он не знает, что значит создать чистых детей и как Чисаки будет это реализовывать, но мысленно уже приготовился к боли и пыткам. Казалось ожидание затянулось в вечность, как вдруг заходит Кай с еще одной пленной девушкой. Ей около восемнадцати, на восемь лет старше Изуку. — Приступай. — отдал приказ девушке Чисаки. — Т-ты псих... Ему на вид лет десять! Я не буду этого делать! — воскликнула девушка. Чисаки же лишь вздохнул и снял перчатку, чем заставил вздрогнуть девушку. Она хотела уже отстраниться, убежать,но он уже схватил её запястье, чем заставил превратиться в большую лужу крови всего за секунду. Смотря на это Изуку, приходит в ужас, его начинает тошнить. Не смотря на свое же отвращение к крови Чисаки все же прикасается к ней и девушка появляется вновь, будто и не умирала у него на глазах. Она тяжело дышала и с сильной опаской смотрела на Кая, ее глаза были полны слез и только сейчас Изуку заметил рог на лбу. — Думаю, теперь тебе будет легче начать. — спокойно начал Чисаки — Если же нет, то помни, я знаю где живёт и твоя семья и твой возлюбленный и я не побоюсь сделать с ними так же. Она дрожащими шагами подошла к кушетке, сняла одежду и забралась к Изуку. Сейчас смотря ей в глаза, он понимает, что она ужасно боится, боится, как и он. Они жертвы, которые не могут и слова сказать против. Ее длинные волосы касаются его щек, когда она наклоняется к его лицу и нежно целует в лоб. Затем она шепчет: — Прости меня, малыш...