странности в горах Швейцарии

Сознание Кела прорвалось сквозь толщу кошмарного однообразия, как подводная лодка — сквозь лёд. Он не просто проснулся. Он вырвался. Один день, тот самый день, который повторялся, казалось, вечность, был разорван в клочья. Вместо будильника его встретил Джон, стоявший посреди его спальни с видом заговорщика, спасшего мир. — Бля, — хрипло выдавил Кел, сердце колотилось где-то в горле. — Чё ты забыл в моей спальне? Джон сделал театральную паузу, поправил несуществующий галстук и изобразил на лице маску показного раскаяния. — Где мои манеры… — начал он, а потом его голос приобрёл металлические, почти мессианские нотки. — Я САМЫЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ И ВАЖНЫЙ, КРУТОЙ ХУЙ на планете. Только что, буквально силой мысли и, возможно, немножко запрещённой физики, выдернул тебя из временной петли. У тебя был не просто дурной сон, Кел. У тебя был вещий сон. Так что то, что ты видел все эти «дни»… кто знает, может, оно где-то и есть на самом деле. Кел хотел что-то возразить, спросить, не перегрелся ли Джон от собственного гения, но тут зазвонил телефон. На экране — «Доктор Бао». Джон, не глядя, нажал на громкую связь. Из динамика ударила лавина ярости: «КАКОГО ХУЯ ВЫ НЕ РАБОТАЕТЕ?! ДЕНЬ СУРКА ЗАКОНЧИЛСЯ, А ВАШИ ОТЧЁТЫ О ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННЫХ АНОМАЛИЯХ — НЕТ! НЕМЕДЛЕННО В ГЛАВНУЮ КОМНАТУ ПИДОРЫ!» Линия отключилась. В тишине, последовавшей за рёвом, повисло чувство вины первоклассника, пойманного за рисованием на парте. Они, два спасшихся от вечности героя, понуро поплелись в главную комнату, по щекам Кела текли тихие, абсурдные слёзы от незаслуженной, но такой привычной взбучки. Они даже не успели сесть за терминалы. С оглушительным треском разбилось окно. В комнату вкатились две металлические банки, шипящие едким дымом. «Психотропные шашки…» — успел мельком подумать Джон, прежде чем мир поплыл, завертелся и накрылся чёрным бархатным одеялом небытия. Отчёт оперативной группы «Серый хронос». 04:00 UTC. Объекты «Петля» (Кел) и «Ключ» (Джон) усыплены и захвачены. Транспортировка на объект «Орёл» прошла без осложнений. Передаю на следующий уровень. Сознание вернулось вместе с резкой болью в висках и запахе дорогой кожи и полироли. Джон моргнул. Потом ещё раз. Он лежал на прохладном ковре с президентской печатью. Рядом кряхтел, приходя в себя, Кел. Они были в Овальном кабинете. И он был забит до отказа. Со всех стен, из-за каждой двери на них смотрели непроницаемые лица агентов в тёмных костюмах и очках. А за знаменитым столом, откинувшись в кресле и жестикулируя сигарой, сидел он. — Короче, — начал Трамп, не тратя времени на преамбулы, его голос был груб и деловит. — Вы должны захватить острова Эпштейна. Весь этот архипелаг. Грязное место. Ужасное место. Много плохих людей там бывало. Я знаю, все знают. Вы — сделаете. Джон медленно повернул голову к Келу. Его лицо было красноречивее любых слов. Он просто выдавил, полный сюрреалистичного ужаса и понимания: — Бля… — Для этого, — продолжал Трамп, не обращая внимания на их немой диалог, — вы притворитесь детьми. Юными, наивными, немного… потерянными. Так что, педики шмедики, за работу. Стране нужны герои. Великие герои. Лучшие. Их не спросили. ФБР, молчаливое и эффективное, просто доставило их в Нью-Йорк, в одно неприметное кафе, которое, как им пояснили, «обитал» Джефри Эпштейн до своего ареста. Стратегия была проста до идиотизма: прикинуться «материалом» для его печально известной сети. Джон, стиснув зубы, изобразил заинтересованного покупателя «услуг», а Кел, бледный как полотно, играл роль «товара». Это сработало. Сработало с пугающей лёгкостью. Один звонок, пара намёков, и вот они уже на борту частного самолёта, а затем… Они ОКАЗЫВАЛИСЬ ТАМ. На «Литл-Джеймс». Рай, превращённый в приватный ад. Пальмы, белый песок и тяжёлая, сладковатая атмосфера полной безнаказанности. Эпштейн, улыбающийся и отвратительно дружелюбный, сразу выделил Кела. — Мальчик выглядит напряжённым. Пойдём, сделаем тебе расслабляющий массаж, — его рука легла на плечо Кела влажным грузом. Джон кивнул, делая вид, что поглощён коктейлем, и, как только они скрылись за дверью виллы, начал тихо, как тень, следить. Прошло два часа. Два часа бесцельного блуждания по тропинкам, усыпанным ракушками, и панического подглядывания в окна. Он потерял их. Вилла была лабиринтом. В отчаянии Джон спустился в какой-то технический подвал, пахнущий хлоркой и сыростью. И нашёл. Кел сидел на бетонном полу, прислонившись к стене. Он был с головы до ног покрыт странным, липким белым молочком, будто его только что вынули из гигантской банки с краской. Но хуже всего были глаза. В них не было ни мысли, ни паники. Только чистейший, бездонный ужас, застывший, как лёд. — Тише, — прошептал Джон, отмыкая наручники каким-то найденным в углу ломом. — Тише, всё нормально, мы уходим. Кел беззвучно закивал, его тело дрожало мелкой дрожью. Джон уже почти вытащил его в коридор, когда сверху, с этажа, донёсся шум шагов. Тяжёлых, неторопливых. — Тихо, — прижал Джон палец к губам, затаив дыхание. — Это… Эпштейн. Они прижались в тёмной нише, сердце Джона колотилось так, что, казалось, его услышат наверху. Он готовился к худшему. Но худшее пришло с совершенно другой стороны. Сначала был нарастающий свит, похожий на рёв разъярённого металлического зверя. Потом мир взорвался. БА-БАХ! БУМ! КА-РАААС! Лютые, яростные взрывы потрясли виллу до основания. С потолка сыпалась штукатурка, дребезжали и лопались оставшиеся стёкла. Грохот длился не больше минуты, но когда он стих, воцарилась оглушительная, давящая тишина. Осторожно, Джон и Кел выползли из своего укрытия и поднялись наверх. От роскошной виллы остались одни руины. Дымящиеся обломки, перекореженный металл. И среди этого хаоса, неестественно раскинувшись, лежало тело Джефри Эпштейна. Мёртвое. Окончательно. А в небе, рассекая клубы дыма, с рёвом проносился самолёт. Не просто самолёт. A-10 «Тандерболт II», гроза танков, летающая пушка. Он сделал победный вираж, и Джон, обладавший орлиным зрением, поклялся бы, что увидел за бронированным стеклом кабины знакомую причёску и ухмылку. В их наушниках, которые они забыли, что носят, раздался хриплый, полный удовлетворения голос: — Эти маверики имба! Отличная работа по наведению, парни. Фантастическая. Лучшая. Мы зачистили это гнездо. Возвращайтесь домой. Самолёт, ведомый 45-м президентом США, ушёл в сторону заката, оставив их стоять среди руин, воняющих дымом, порохом и белым молочком, в полной и абсолютной прострации. Миссия была выполнена. Каким-то совершенно немыслимым образом.