Правильный выбор

Ветер свистит в ушах, унося с собой последние воспоминания о его друзьях. Каждый из них — часть его самого. Теперь же их просто нет. Пустота внутри растёт с каждой минутой, покрывая сердце лёгкой кромкой льда. Чувства притупляются, но отчаяние никуда не уходит. Все мертвы. Внутри него зарождается чертвость — холодная и беспощадная. Он уже не хочет быть тем, кто заботится о других — больше не о ком, он лишь хочет наконец покончить с этой бесконечной мукой. Мысли о мести становятся всё более навязчивыми. Тадмавриэль жив. Все больше веток оказываются стертыми. Организация не перестаёт на него охотится. Смотрящий же выглядит так, будто Лололошка должен ему что-то. Но не говорит. Он знает как все исправить, знает где все началось. Лололошка понимает, если бы он мог вернуться в прошлое, он бы сделал это без колебаний. Он бы снова убил своего лучшего друга — тот момент стал точкой невозврата для всех. Это было бы жестоко, но в его сердце уже не оставалось места для жалости или любви. Он готов на всё ради того, чтобы это никогда не началось. Лололошка вдруг осознает, насколько сильно его мысли и действия отличаются от прежнего. Он больше не может быть тем, кем был раньше. Его душа — разорвана на части. И это единственный способ попытаться все исправить. Искра держится с трудом, а магия то и дело не работает, поэтому действовать как в прошлый раз не получится. Может, время разорвёт его на части, а может, тех крох оставшихся сил хватит на нормальное заклинание. Но попытка — не пытка. Хуже уже точно не станет. «Тебе придётся сделать этот выбор снова. Тебе придётся принять решение, которое ты уже принимал.» Слова Смотрящего все же не дают ему покоя. Это уже конец — о каких решениях идёт речь? Чушь собачья. Лололошка накидывает капюшон тёмного плаща на голову — такая одежда давно стала частью повседневного костюма, а от очков с шарфом пришлось избавиться — слишком броские, и снова надевает маску, казалось, уже сращенную с его собственным лицом. Вокруг начинают кружится всполохи зелёных искорок до тех пор, пока не застилают все пространство перед глазами. Ослепительное солнце Архея режет глаза, а шум улицы вокруг взрывает барабанные перепонки. Его тёмная фигура совершенно не вписывается в окружение, но привлекать внимание Лололошка не собирается. Он двигается быстро, уверенно, ведь знает, куда ему нужно. Задевает случайного прохожего — он на миг оглядывается, но тут же идёт дальше. Не замечает. Плечо проходит насквозь. Лололошка помнит этот день. День, когда все началось — но переместиться нужно было раньше. Черт. Сегодня судьба мира свернёт не в ту сторону. Сегодня Эграссель, ещё совсем молодой, незрелый, поделится великой силой с кучкой доверенных ему лиц. Ещё не Мироходцев. Не Первых. С никем. Тадмавриэля сейчас уже не остановить. Не с теми ресурсами, что у него есть. Но все ещё можно не дать Эграсселю стать подпиткой для него. Лололошка виляет между знакомыми улицами, пробегает десятки ступеней и на миг останавливается. Дыхание спирает. Что-то внутри трепещет — что-то уже забытое и живое, но Лололошка не даёт этому чувству разрастись — вырывает, как только показавшийся из земли сорняк, вместе с корнем. Окончательно. По теням проникает в поместье, где Эграсса уже делится силой Первой матери. Теперь Лололошка ждёт. Вот они пробуют свои способности — сотни мелких искорок вмиг заполняют комнату, вот обсуждают что-то с Эграсселем… Лололошка не замечает, как наступает вечер, и в зале остаются только сын Тадмавриэля со своим лучшим другом. Он помнит этот разговор, поэтому и не хочет слушать — невыносимо осознавать, что все их мечты так и останутся здесь, в этом зале, блуждать эхом в помещениях. Насколько все они были наивны. Что же, зато теперь запомнили — у такой силы всегда есть последствия. Но он все исправит. Наконец, новоиспеченный Первый остаётся один. Лололошка помнит слова Организации о парадоксе встречи с самими собой, но ему как-то наплевать. За долгие месяцы и годы они много чего успели наплести. И проверить очередную ложь для него ничего не стоит. — Лололошка, — он медленно и тихо спускается, заставляя Первого вздрогнуть от неожиданности. Его походка — неслышимая, жесты — плавные, а голос — точно шепот. — Мне нужно с тобой поговорить. Первый встаёт в боевую стойку и напрягается, готовый атоковать. — Кто ты? Уходи, иначе тебе не поздоровиться, — он в мгновение создает в своей руке клинок. Лололошка улыбается под маской. Славно. Он бы показал мальчишке, как пользоваться магией эффективно, а не создавать какие-то фокусы, но это не то время, и не те возможности. Щелчок — и меч рассыпается прямо у Первого в руках, отчего он отходит назад, но не отрывает от незнакомца взгляда, все больше настороженного. Но теперь с искорками интереса. — Что тебе нужно? — Поговорить с тобой о кое-чем важном. Масштабном. Решающем, — Лололошка поворачивает голову вправо, в сторону его бывшей комнаты. Им нужно место более уедененное. Шагает осторожно — вошло в привычку, — не оглядываясь. Неумело тихие шаги Первого слишком громко слышно в пустой зале. Накатывает ностальгия сжимающим в груди чувством, и на пару капель он замирает, вспоминая каково это — иметь дом, друзей и мечтать о будущем. — Спросишь откуда у меня магия, так похожая на вашу? Из того же источника, — Лололошка вальяжно расхаживает по комнате как ни в чем не бывало. — Я получил её много лет назад от одного очень близкого мне человека… — в памяти всплывают переливающиеся на солнце волосы, блестящие золотом глаза и широкая искренняя улыбка. — Знаешь, что случится в будущем? — он не ждёт, ответа, потому что знает, что Первый не ответит. Он бы не ответил. — Большая беда. Такая большая, что затронет все миры, все ветки и все параллельные реальности. Но ты можешь все исправить. — С чего мне тебе доверять? Эх, Лололошка-Лололошка. Маленький Лололошка, который считает себя избранным, считает себя гением. — Я могу рассказать, что угодно. Ответить на любой твой вопрос. Тогда поверишь мне? — Лололошка говорит очень мягко, усаживается в кресло и ждёт. Интерес Первого намного, намного больше, чем осторожность. По крайней мере сейчас. Он же хочет знать все. Хочет открыть тайны мироздания. И никогда не откажется от такого шанса. — Никаких увиливаний. Никаких недосказанностей. — Как пожелаешь, — Лололошка демонстративно кланяется - слегка опускает голову, разводя руки в стороны, но застывает, услышав вопрос. Не такого он ожидал. Зачем повторятся? — Кто ты? Его сердце забилось быстрее. Всего на миг. Вопрос, который он сам себе задавал множество раз теперь звучит из уст юного Первого. Забавно. — Я тот, кто может помочь. Тот, кто был когда-то как ты, — Лололошка осторожно подбирает слова — все же нужно завоевать доверие, а не вывалить всю информацию разом. — Я был полон надежд и мечтаний. Я верил в светлое будущее и безграничность своих сил. Но жизнь научила меня горьким урокам. Первый настороженно щурится, а глаза сверкают от недоверия. Он медленно подходит все ближе, словно собираясь оценить каждое слово Лололошки, каждую интонацию, будто готовясь что-то сделать. — Я спрашивал не это, — он шипит сквозь зубы, а затем резко бьет по фиолетовой маске. Она слетает с лица и с глухим звуком падает на пол. Тут же исчезает. Ого. Вот значит как. Интересно. Лололошка на миг становится осязаемым из-за то и дело вырывающейся из Первого силы Матери? Это подпитало его магию? Его Искру? Первый отступает назад, как ужаленный. Шок. И, похоже, недоумение. — Т-ты…? Лололошка снова ухмыляется и шрамы на щеках и подбородке натягиваются, тени под глазами становятся больше, а темные глаза безразлично смотрят вперёд. Он встаёт с кресла и проходит пару шагов, снимая чёрные перчатки с рук — обнажая бледную кожу с многочисленным порезами. — Я — это ты. Такого ответа хватит? Первый ничего не говорит, продолжая пялиться, и Лололошка вздыхает, опуская взгляд. — Ты не знаешь, какие последствия могут быть у твоих решений. Я мог бы рассказать тебе о том, что произойдет с твоими друзьями, о том, как твои, ваши действия приведут к катастрофе, о том, как ты потеряешь их всех — так же как я потерял. Но тебе незачем этого знать. Лучше скажу, как этого не допустить. Если ты сделаешь правильный выбор сейчас, у тебя есть шанс изменить это. — И что же тогда мне делать? Что ты предлагаешь? — Первый колеблется, однако в словах незнакомца не чувствует ни капли лжи — лишь горечь. Лололошка делает шаг вперёд. Теперь они стоят практически вплотную и заглядывают друг другу в глаза. Нет, он не поймёт, он просто выкенет его куда подальше. Нужно мягче. Лололошка опять начинает ходить по комнате, но уже теперь даже невооружённым взглядом чувствуется нервозность, беспокойство. Подбирать слова всегда тяжело. — Ты должен отказаться от этой силы. Все вы. Тадмавриэль использует вас, как только появится возможность. Если Эграссель умрёт, Отец будет искать другой источник силы. Под удар попадут Первые — и ничего не изменится. Но если мироходческий дар не развивать, не показывать себя, не тратить искру — все обойдётся. — Что за чушь? Я смогу защитить их всех. Мы сами вершим свою судьбу, и все ещё можем все изменить. Стать сильнее. Как самонадеянно. Первый настроен серьёзно и решительно, он не станет его слушать. Упертый, как… Как он сам. Но Лололошка также спокойно продолжает. — Ты не сможешь защитить их от того, чего не понимаешь. Я не смог. Мы одинаковые, Лололошка. Но дело в том, что ты можешь изменить свое будущее, будещее всей бесконечной мультивселенной. А я уже нет. Первый задумывается. — И что будет дальше? Если я откажусь от силы? — Ты сможешь сохранить своих друзей в безопасности и предотвратить множество бед. Но все имеет цену и это тоже потребует жертв… Возможно даже жертв от тебя самого. Лололошка смотрит на Первого с надеждой и тревогой. Он знает, что сейчас все решится. Этот чёртов выбор. — Ты должен убить Эграсселя, — холодно и резко. Отчего то в памяти всплывает образ междумирца. Когда он помогал Лололошке, принимал за него решения, указывал, что делать. Теперь эту роль, кажется, занял он сам. — Что… ? Но какой в этом смысл? — Это единственное решение проблемы. И я не смог его принять — смотри, чем это обернулось, — Лололошка проводит руками с головы до ног. — Он станет марионеткой в руках Тадмавриэля. Это не остановить. — Н-но тогда можно просто убить Тадмавриэля, разве нет? — когда заходит речь о друзьях Лололошка никогда не может вести себя сдержанно. Его голос дрожит. Они не смогут остановить Отца. Эграсса слишком им дорожит. Это лишь спровоцирует конфликт, а гадать последствия Лололошка не намерен. Все может только усугубиться. — Это не сработает. Я пытался, — слабая улыбка не может спратять глаза. Только глазам можно верить, и сейчас они не лгут, но Первый не собирается сдаваться. Все не может быть так. — Нет-нет, я не могу, — он пятится до тех пор, пока не упирается в стену. — Ты бы бросил его ради всех…? Первый совершенно не знает, что делать. Что же случилось в будущем, что он стал таким? — Бросил, — Лололошка даже не думает над ответом. — Эграссу…? — Любого. Лололошка смотрит прямо в глаза Первому, и в его взгляде нет ни капли сомнения. Если это значит предотвратить грядущие беды, если это значит сохранить миллионы жизней - да. Он бы сделал это без колебаний. Первый почувствовал, как по спине бежит холодок. Никто не смеет ничего сказать, поэтому пару минут проходит в полной тишине. Точно Лололошка вновь оказался в совершенно пустом мире, в стертой ветке. — Ну так и убей его, в чем проблема? Почему именно я? — Первый нервно разводит руками и озирается. Ещё чуть чуть и он точно что-нибудь швырнет в свое грязное, бесчуственное отражение. — В этом, — Лололошка проводит пальцами по родному столу, но его рука проходит насквозь. — Я не могу ничего сделать. Выбор теперь остаётся за тобой. Помни, что самые трудные решения зачастую оказываются правильными. Это все, что Лололошка может сделать. Теперь остаётся надеяться на благоразумие себя прошлого. Он поступит неправильно. Первый отвечает не сразу, он практически кричит Лололошке вслед. — Так значит ничего? — лицо юноши прорезает улыбка. — Я не убийца. И я приму правильно решение, защитив их всех. Я сильнее тебя. «Тебе придётся сделать этот выбор снова» И в который раз все по новой. Лололошка, прекрати поворачивать не туда.