Know for sure

Чонин влюблён, совершенно точно и бесповоротно влюблён. Да и как не влюбиться в Чана? Он же такой красивый и нежный. Когда улыбается, то становится совсем плюшевым, а когда сосредоточено пишет конспект на паре, то кажется, что можно расплавиться от его серьёзности, которая кажется такой сексуальной. Чонин вот плавится, а потом застывает, как только объект его грёз уходит, и начинает трескаться, разваливаясь на кусочки от внутренней пустоты и боли. Так и живёт, от взгляда, даже самого мимолётного и до следующего такого. Чонин тонет в болоте депрессии, и его врач говорит, что так жить нельзя, что из-за этого болезнь может ухудшиться, но Яну плевать, если в момент становится лучше, то зачем что-то менять? Потом, когда он увидит Чана с девушкой или с парнем, то наверняка пожалеет, но это будет потом. А сейчас всё хорошо. О том, чтобы признаться не может быть и речи, потому что Чонин точно не может нравиться Бану, как такой как Ян вообще может кому-то симпатизировать? Он же ненормальный, больной, да и к тому же Крис совсем не выглядит, как человек, которому могут нравиться парни. Но Чонину и не нужна ответная симпатия в реальности, ему хватает его придуманного мирка и пары взглядов в день.

~~~

— Ты меня совсем не ценишь! — звучит злобно и слишком громко, что даже сквозь громкую музыку в наушниках слышно. Чонин пугается и стягивает их. Перед ним возникает картина, где Чан ругается с каким-то парнем с другого факультета, Ян пару раз видел его. Это громкое заявление крикнул как раз этот парень. В практически полностью пустом парке, в позднее время, Чонина не замечают и продолжают выяснять отношения на повышенных тонах, а ведь Чонин просто хотел отдохнуть и послуашать музыку, но что-то заставляет его продолжать быть свидетелем этого скандала. — Почему ты так считаешь? — интересуется Чан устало, потерев переносицу. — Ты не хочешь мне дарить дорогие подарки! — истерит парень. — У меня сейчас нет денег на это, — раздражённо шипит Бан, — я тебе уже сотню раз говорил, что пока что я бедный студент, который сам еле концы с концами сводит, и когда могу, я дарю тебе цветы и украшения, а ты между прочим ни разу мне дороже ужина в ресторане ничего не подарил! — Ой да иди ты на хуй! Мы расстаёмся! — истеричка убегает куда-то в сторону метро, а Бан остаётся стоять и тяжело вздыхает. Он потирает лицо и оборачивается, сталкиваясь взглядами с Чонином, который смотрел на это всё как зашуганный кот. — Ой, мы тебе помешали? — спрашивает Чан, подсаживаясь на лавочку к Чонину. — Нет, — машет он головой. — Всё равно прости. Так выяснять отношения на людях неправильно, — говорит он, опуская голову. — Ты, наверное, расстроен, — вдруг подаёт голос Чонин. — А? — Ну, прости, если это не моё дело, но вроде как ты только что расстался, — говорит Ян, а сам краснеет весь. — Ну да, расстался, но нет, не расстроен, Минхёк мне последние три недели все нервы вытрепал. Я хотел его бросить, но всё никак не мог найти нужного времени и слов, а тут всё так удачно сложилось, и мне не пришлось быть мразью, бросая кого-то, — но пожимает плечами, мол, ничего страшного. — М, понятно. Они сидят немного в тишине, как вдруг Чан её прерывает. — А мы же в одной учебной группе, ты же Чонин? — Да, — кивает Ян, удивляясь, что его запомнили. — Чан, — он показывает на себя. — Я знаю. — Может тебя проводить? Знаю, выглядит, наверное не очень, типа только расстался, сразу к тебе лезу, но я просто хочу извиниться за то, что тебе пришлось быть свидетелем этой сцены. Если не хочешь, чтобы я тебя провожал, то могу тебя завтра угостить чем-нибудь. — Я же сказал, что ничего страшного, — тяжело вздыхает Ян, мысль побыть с объектом грёз, конечно, заманчивая, но не хочется, чтобы это было из чувства вины. — Я чувствую неловкость, поэтому тебе придётся принять хотя бы часть этих извинений. — Тогда можешь пройтись со мной до моего дома, — сдаётся Чонин. Всё таки одному по такой темноте идти немного опасно, особенно с его щуплым телосложением. Чан подскакивает счастливым пёсиком и идёт рядом, до дома, не переставая трындеть и сыпать вопросами. Чонин по возможности отвечает, но чувствует разочарование, когда напоминает себе, что это всё Бан делает лишь из вежливости. — Пока, — говорит Чонин, когда они подходят к его подъезду, и собирается уже уйти. — Подожди, — Чан хватает его за запястье, — какой кофе предпочитаешь? — Латте, карамельный, — отвечает Ян, без задней мысли, его мозг слишком устал за день, чтобы подумать, а нахер Чану эта информация. — Спасибо! — улыбается Чан, — до встречи! — и уходит быстрым шагом.

~~~

Чан думает, что сама судьба подкинула ему подарок в виде такого вот милого лиса-одногруппника, на которого ранее он вовсе не обращал внимания. Но ведь никогда не поздно начать, верно? Крис твёрдо решает добиться расположения Чонина, и нет, это не просто замена Минхёку, их отношения изначально были обречены на провал, просто Чан не хотел самостоятельно их заканчивать, зная истеричную натуру Минхёка, который на следующий же день растрепал всем какой Чан ублюдок, что бросил его. Чонин это другое. Он милый и красивый, у него красивые лисьи глазки и милые ямочки, такие же, как и у Криса. — Держи, — Чан ставит перед Яном стаканчик карамельного латте. Чонин вздрагивает и поднимает ошарашенный взгляд на парня перед собой. — Спасибо, конечно, но не стоило, — начинает было Чонин, как Чан его перебивает, кажется, совсем не обратив внимания на протест парня. — Погуляем после пар сегодня? — Не стоит делать столько, я не расскажу никому про вчерашнее и не держу зла на вас с тем парнем, — Чонин хмурится, это начинает немного злить. — Минхёк и так это всё уже растрепал всему универу, так что ты ничего нового не привнесёшь в историю. А зову гулять я тебя, потому что ты милый и понравился мне, — вот так в лоб. Потому что Чонин по-другому не понимает. Чонину кажется, что это всё сон, который вот-вот закончится, поэтому он старается насладиться этой реальностью сполна, пока это всё не закончилось. День за днём и вот они уже вместе, Чан где-то через неделю предложил встречаться, у Чонина загорелись тогда глаза, и он радостно согласился. И вроде всё хорошо. Встречаются, любят друг друга, целуются, даже съехались спустя месяц, потому что у Чонина закончилось время проживания в общаге. А ещё Чонин рассказал про свою болезнь — Чани, — зовёт он Криса. — М? — Нам нужно поговорить, это важно, — вот так вот без всяких долгих предисловий. — Я тебя слушаю. — У меня депрессия, и она достаточно давно, — тихо говорит Ян, — я лечусь, пью таблетки и сейчас мне намного лучше, чем ещё три месяца назад, и скоро я точно выйду в ремиссию, но подумал, что ты должен это знать, — Чонин тараторит, потому что это страшно — делиться своими травмами и болячками, но это важно. — Лисёнок, — тянет Чан и останавливается, они до этого шли по довольно живописному парку, Крис обнимает Чонина, который того и гляди сейчас расплачется. — Я очень рад, что ты смог поделиться, и ценю твою искренность. Мы вместе со всем справимся, — шепчет Чан на ушко, и Ян тает, он плачет навзрыд, прячась в изгибе чужой шеи и отлипает от неё лишь когда полностью успокаивается. — Спасибо, — и в этом спасибо куда больше чувств смысла, чем где либо. Чонин не силён в красивых речах, но в те слова, что он говорит, вкладывает всю душу. И вроде как всё хорошо, но только Чонин слишком холодный. Чан постоянно лезет обниматься, пишет по сотне милых сообщений в день, покупает кофе на переменах, когда есть деньги, дарит все хотелки, как только они появляются у младшего, и красноречиво признаётся в чувствах. — Ты самое лучшее, что со мной случалось, — говорит Чан, лёжа на коленях Яна, пока тот перебирает его кудряшки, — серьёзно. Ты как самая яркая звезда, упавшая с неба и исполнившая все мои мечты, как яркий свет, который пробился сквозь весь тот мрак, что был в моей жизни до этого. Люблю тебя, — говорит Чан. Он всегда так. Влюблённо, нежно, с чувствами. А Чонин, он так не умеет, поэтому лишь смущённо бросает. — Я тебя тоже. Ян в целом мало говорит и о том, что думает и о том, что чувствует. Его израненная душа до сих пор под замочком и открывается очень редко. Чонин просто не хочет обременять Криса своими травмами и болезнями. Это его задача, человека с ментальной проблемой, сделать так, чтобы жить было комфортно. Чан не то чтобы расстраивается или злиться, но это немного разочаровывает, когда ты со всем сердцем и так много, а тебя в своё не пускают и дают так мало. Он хочет помогать Чонину жить эту жизнь, хочет, чтобы ему показали все потаённые уголки души, как это сделал он сам, но он старается насладиться этими крохами внимания и чувств, которые Ян ему может дать. Например, Чонин очень заботливый. Всегда приносит чай, когда Чан засиживается допоздна, или совсем тихо и робко зовёт сделать перерыв и поужинать вместе. Чан всегда тает от такого милого Яна. Ян запоминает все даты и хотелки своего парня и как только появляется возможномть старается дарить. — На, — Чонин протягивает кружку с пандой, которую Чан увидел месяц назад в магазине, но которую не стал покупать, потому что денег итак было в обрез, — это тебе. Чан отрывается от телефона и удивлённо таращится на Чонина, который весь крснеет и тушуется под таким взглядом. — Спасибо, лисёнок, — Крис улыбается и принимает из рук Яна коробку, — мне приятно, — иди сюда, — он тянет Чонина к себе на колени и целует, Ян смущается, но отвечает на поцелуй. А ещё, они с Чонином ни разу не занимались сексом. Ощущение, что Чонину это просто не нужно. Чан конечно, понимает, что депрессия не способствует повышению либидо, но чтобы вот настолько, это уже становится странно. Каждый раз, когда дело шло к соитию, Чонин начинал зажиматься, а Чан не хотел давить, посему не задавал вопросов и просто сводил всё к объятиям и поцелуям, но в этот раз он твёрдо уверен в том, что сможет растопить лёд младшего своей нежностью. Крис ластится к Яну вечером, когда выбранный для просмотра фильм наскучивает, обнимается и целует, нежно сминает чужие губы и лижет их, прося открыть рот, и Ян послушно размыкает губы, впуская чужой язык, сплетается с ним своим и полностью отдаётся поцелую. Руки Чана шаловливо лезут под растянутую футболку Чонина, пальцы пробегаются по выпирающим рёбрам и впалому животу. Находят соски и сжимают их, выбивая из младшего тихий стон в губы. Чан спускается поцелуями на ключицы, покусывая их, а руки сппускаются ниже, сжимают талию, ложатся на ягодицы, поглаживая их. Ян напрягается и весь сжимается в чужих руках, Чан это замечает, посему, отстранившись, спрашивает — Что-то не так? Каждый раз так пугаешься, будто я тебя насиловать собираюсь. — Я… — Чонин заикается, — просто я девственник, — с горем пополам выдавливает он. Не то чтобы Чан не знал, что Чонин девсвтенник, но понимает, что за этим «девственник» наверняка стоит куча страхов. Мол, будет больно, Чану не понравится тело Чонина, не понравится то, что он ничерта не умеет. Только вот это всё чушь. Чану плевать, насколько хорошо Чонин умеет или не умеет сосать, ему нравится его тело, пусть даже он бы хотел, чтобы Ян набрал пару килограмм, Чан любит его и ни за что не причинит боли любимому человеку. Всё это он говорит Чонину. — Любовь — это всё, что имеет значение, когда я говорю и думаю о тебе. Если ты не готов, то мы не будем. Не бойся меня, — просит Чан. И Чонин тает, он сам прижимается в страстном поцелуе и лезет под футболку Бана. Одежда быстро оказывается где-то за пределами кровати, скинутая туда в порыве страсти. Чан оставляет поцелуи по всему телу Чонина, касаясь губами каждого шрамика, родинки или недавно появившегося синяка. Чонин красиво выгибается и стонет, когда Чан касается губами полувствшего члена. Это до жути смущает, особенно если кинуть взгляд на парня, но как же приятно. Чан берёт в рот и посасывает головку, толкает её за щёку, берёт почти н всю длину и замирает на несколько секунд, давая ощутить узость своей глотки. Крис отстранятеся и начинает вылизывать орган, как самый сладкий леденец. Чонин хватается за простынь и всхлипывает. Это всё слишком для него. Он буквально сходит с ума от ощущений, которые ему дарит Чан. Ян хватается за волосы Чана, пытаясь того отстранить и стыдливо шепчет: — Я сейчас кончу. — Так давай, — отвечает Чан и возвращается к своему действию, доводя младшего до исступления и наслаждаясь стонами. Он даже не знал, что Чонин может так громко стонать, красиво прогибаться в спине и раскрываться с этой стороны. Чан продолжает старательно отсасывать, и Чонин кончает тому в рот, видя звёздочки под закрытыми веками, Крис сглатывает сперму и оставляет поцелуй на тазовой косточке Яна. — Как ты? — спрашивает старший. — Шикарно, — выдыхает Чонин. Чан кивает и тянется к прикроватной тумбочке, откуда достаёт презервативы и смазку, купленные ещё давно, но валяющиеся доселе без дела. Чан выдавливает немного прохладной субстанции на руку и, немного разогрев её, толкает пальцы в девственную дырочку. Он медленно растягивает тугое колечко мышц, поддающееся без особых проблем. Крис медленно разводит пальцы, сгибает их, в попытакх найти комок нервов. Когда в растянутую дырочку свободно входят три пальца, Чан вытаскивает их, быстро распаковывает презерватив и раскатывает латекс по давно возбуждённому органу. Он приставляет головку ко входу и толкается, входя сразу на всю длину. Чонин выгибается и сильно жмурится. — Больно? — обеспокоенно интересуется Чан. — Нет, — выдавливает с трудом Ян, — совсем нет. Мне хорошо, — тараторит он, — просто немного необычно. Чан пробует начать двигаться. Первый толчок выбивает из Чонина тихий всхлип, а по мере нарастания темпа, слух начинают ласкать всё более громкие и красивые стоны. — Глубже, — умоляет Чонин, и кто такой Чан, чтобы отказать этому лису? Чан даже предположить не мог, что Ян может быть таким раскрепощённым. Это странно. Но Чану это нравится. Когда после они, разморенные оргазмом и опьянённые сумасшедшей близостью лежат в обнимку, Чан нежно целует Чонина в макушку и что-то лепечет о любви и идеальности Яна, Чонин что-то тихо отвечает, вроде как впопад, а у самого грудь чем-то сдавливает. Дышать можно, конечно, но трудно. Но Крису об этом знать необязательно.

~~~

— Доктор, у меня в последнее время постоянно что-то в груди болит. Даже когда всё хорошо, мне тяжело, — делится Чонин на следующем сеансе. — Вроде как я должен был пойти на поправку, разве нет? — Да, должен, но организм — штука непредсказуемая, а мозг так особенно. Сложно точно спрогнозировать течение психического расстройство, — говорит врач, делая какие-то пометки в блокноте. — Я выпишу вам новые антидепрессанты, потому что эти, по-видимому, перестали вам подходить. — Спасибо.

~~~

Но проблема в том, что и новые таблетки тоже не особо помогли. С каждым днём всё хуже и хуже. Новые таблетки. И опять ничего. Чонин всё больше закрывается от Чана, а тот начинает себя накручивать. — Мне кажется, что он меня не любит, — говорит он Джисону, когда они сидят в кафе. — А поговорить? Не? — Да прикол в том, что я уже говорил. Он покивал, сказал, что всё будет хорошо. А по итогу что? То же самое, даже хуже, — тяжело вздыхает Чан. — Если он не слышит, то брось его, — пожимает плечами Хан. — Легко сказать — брось, — хмыкает Крис. — Да и бросить тоже несложно. — А потом как отходить от этого? Причём это ж я его брошу, значит и страдать нельзя. — Ты и так и так будешь страдать, так что какая разница? И вроде как Джисон прав, но может ещё всё наладится?

~~~

— Чонин-а, — зовёт Чан в один из дней. — Чего? — Ян, до этого сидевший в телефоне, отвлекается и поднимает взгляд на Чана, сидящего напротив. — Давай расстанемся, — вот так, без всяких прелюдий и прочего, как пластырь — легче разом содрать. — Почему? — в груди зарождается липкий страх, и камень до этого давивший на ребра становится вдруг в разы тяжелее. — Ты совсем не проявляешь ко мне чувства. Я всё понимаю, у тебя болезнь, но до этого всё было хорошо, а тут последние месяца два ты совсем ровно ко мне дышишь. Что я могу думать, кроме того, что ты перестал меня любить? А если чувств нет, то значит нужно расстаться. — Хорошо, — как же, блядь, тяжело даётся Чонину это слово. Он произносит и сам пугается своего голоса. — Я соберу свои вещи и через два-три дня съеду. — Угу, — кивает Крис и сглатывает огромный ком в горле. Неужели всё? Типа, прям полностью всё кончено? Чонин даже не будет пытаться всё вернуть? Так просто согласился? Значит и правда больше не любит. Любит, только не умеет говорить по нормальному. А что он мог сказать? Про осложнения? Но Чонин уже устал оправдываться своей болезнью, и Чану она скорее всего тоже уже надоела, и за это время он охладел к Яну. Не стоит пытаться давить на жалость.

~~~

Дышать тяжело. Чонин уже неделю не появлялся в универе, как съехал от Чана, он просто не может заставить себя встать с кровати, кроме как на подработку, потому что Феликс его принял с условием, что тот будет скидываться за аренду. — Йена, — Ёнбок робко стучится и входит, — ты как? — Хуёво, но я сам виноват, — бормочет Ян. — Ты ни в чём не виноват, — вкрадчиво говорит Ли. — Ты не выбирал болеть. Никто не выбирает такое. Если в чём и есть твоя вина, так это в нежелании сказать Чану об осложнениях. Чонин лишь зло смотрит на друга и отворачивается, продолжая втыкать уже в другую стену и топить себя в болоте апатии. — Ты даже ко врачу не ходишь, — продолжает настаивать Феликс. — Ты пропустил прошлый приём, а так нельзя. — Почему? — Это твоё здоровье, и это важно, — начинает было Ли, но его перебивают. — Слушай, возможно, прозвучит немного грубо, но, по-моему, это не совсем твоё дело. Мне, конечно, приятно, что ты обо мне заботишься, но тебе лучше позаботься о себе. Я и сам могу справиться. — Хорошо, — кивает Феликс. Он тоже устал уже стучаться в закрытые двери. Если Чонин сам не хочет выздоравливать, то Ёнбок не станет настаивать.

~~~

Дышать тяжело. Чонин пытается, но выходит с трудом. Таблетки почти закончились, поэтому устроить суицид таким образом не получится, Ян не был у врача уже несколько недель, а на антидепрессанты рецепт выписывает именно он, без бумажки Чонину ничего сильнодействующего не продадут. Говорят время лечит, но прошло уже около месяца, а жить пиздец как тяжело. Настолько, что в один прекрасный момент Чонин решает это всё закончить. Чану тоже не очень живётся, он загонял себя так, что, кажется, он скоро помрёт от этого. Джисон просит его отдохнуть, но Крис боится, что отдых убьёт его. Оставшись без дела, он просто сожрёт себя с потрохами. — Тогда давай выпьем, — говорит Хан. — Алкоголь поможет расслабиться, особенно тебе, которого с пары коктейлей уносит так далеко, что на утро ты не понишь ничерта. — Ладно, — соглашается Чан, потому что отдохнуть правда нужно, даже если это будет больше похоже не на культурный и нормальный отдых, а на попойку. — Вот и славно, — кивает Хан, — тогда сегодня после пар в бар.

~~~

Чан выпил кажется… около… Ай, похуй. Чан не знает, сколько он выпил (автор и Джисон за этим тоже не уследили). Крис давно не пил вообще ничего и теперь это адское количество алкоголя слишком сильно туманит рассудок, но вопреки обыкновению, не отправляет далеко в мир единорогов и вертолётов. Нет. Сейчас Чан понимает те мемы про пьяные звонки бывшим, потому что руки уже как полчаса чешутся позвонить Чонину, с которым они, между прочим, месяц назад расстались. Борись. Не ведись. Ай похуй.

~~~

Холодный ветер обдувает лицо, Чонин делает глубокий вдох и смотрит вниз на проезжающие машины. Сверху город кажется таким маленьким и ярко светится даже ночью. Ну мегаполис, как никак. Ян стоит на крыше новостройки, в которой находится квартира Феликса. Оказалось, что дверь туда никто не запирает, и Феликс к тому же сегодня в ночную смену. Кажется, это идеальный момент, чтобы закончить эту жизнь и больше никогда не чувствовать адскую боль. Чонин глубоко дышит, он не чувствует страха перед смертью, он просто привык бороться с этими мыслями, ему сказали, что так нельзя, вот он и не делает, но за этот месяц он уже устал от этой вечной борьбы. Что такого, если он умрёт? Он всё равно когда-нибудь покинет этот мир, какая разница когда? Чонин уже собирается выложить телефон, где в заметках накидана небольшая предсмертная записка, все файлы тщательно почищены, а пароль убран, на холодный бетон, как вдруг дисплей светится, показывая входящий вызов. Чан. Чего? Чонин думает, что разницы уже нет и отвечает. — Йена, — Крис растягивает слоги, — я так скучаю, — не особо разборчиво, пьяно лепечет на том конце Чан, — я тебя так люблю. — Ты пьян, — не вопрос, утверждение. Глаза наполняют жгучие слёзы, а пальцы до побеления костяшек сжимают телефон. Чан сейчас где-то развлекается, пьёт, а он, Чонин сейчас стоит на высотке и собирается сброситься. Удивительно, как быстро Крис отошёл от расставания. — А ты где? Так шумно. Ветер наверное сильный? Ты там аккуратнее, не простудись, — тихо и немного застенчиво просит Чан на том конце провода. -А тебе какое дело? Ты сам бросил меня, — зло плюёт Чонин. — Ты тогда месяц меня игнорировал. Как и я своего бывшего до тебя, — Чан тихо смеётся, — ну что же поделом мне. Карма настигает всегда. Ладно. Просто знай, что я тебя очень сильно люблю. Даже, если ты нет, то я всё равно люблю. — Хватит врать, — по щекам текут слёзы. Хочется поверить, но это всё ложь. Просто пьяный бред. — Эй, не плачь, — Чан звучит взволнованным, — я не вру. Не говори так, пожалуйста, и не плачь. Если ты будешь плакать, то я тоже начну, — совсем по-детски угрожает Чан. — А если я умру? — вдруг решает пойти вабанк Ян. — А ты хочешь? — Да. — Не надо. Ничего не стоит твоей жизни. И никто. — Даже ты не стоишь моей жизни? — А ты из-за меня…? — Чан не может выговорить это слово, даже в мыслях представлять страшно. Чонин не отвечает. Молчит и смотрит на город. — Эй! Не молчи! Пожалуйста! Прости меня. Не умирай, прошу тебя! Убей меня, но не умирай сам! — голос срывается. Кажется, Чан тоже плачет. — Ты уже убил меня, когда бросил тогда, — Чонин плачет навзрыд, чего бы он сам себе не говорил, но он поверил Чану. Каждому его слову. Даже, если он снова его бросит и все эти слова были просто так, то Яну плевать. Главное, это то, что сейчас Чан говорит о любви, а значит появляется новый смысл жить. — Но разве… — Нет. У меня был тяжёлый депрессивный эпизод, и я не хотел тебе рассказывать, думая, что всё само пройдёт. А ты, дурак, всё не так понял. Хочется громко смеяться от абсурдности происходящего. Чонин и смеётся громко и заливисто, отчего Чан совсем теряется. Они долго говорят о прошлом и их отношениях, приходя к общему мнению, что впредь будут говорить всё, что тревожит. И Чонин тоже будет этому учиться.

~~~

Чонин думает, что взрослость это не для них с Чаном, которые поняли друг друга не так и чуть не совершил каждый по ужасной ошибке, но они вынесли из этого свои уроки, а это вроде как показатель взросления. «Никогда ведь не можешь сказать точно, какое место занимаешь в чужой жизни» — когда-то Чонин прочитал это в каком-то романе, и сейчас он вспоминает эту цитату и думает, что это правда так: единственный способ узнать наверняка — это спросить у самого человека, ничего другое тебе, к сожалению, или, быть может, к счастью, не поможет.