Этот дворецкий подчиняется

      На Лондон опустились сумерки. Прошло всего несколько дней с возвращения в поместье, поэтому граф разбирал письма, накопившиеся за его отсутствие, и писал отчёты королеве до позднего вечера. Сиэль был уставшим и напряжённым, так что никто из слуг не смел его беспокоить. Однако, везде есть исключения, поэтому Себастьян направлялся к господину с чашкой вечернего чая.       Раздался стук, громко прозвучавший в немой тишине.       - Войдите, - устало отозвался Сиэль.       Себастьян вошёл бесшумно, впрочем как и всегда. В руках у него был поднос — тонкий аромат бергамота и шоколада заполнил пространство.       - Милорд, сегодня вечером эрл грей и шоколадное бисквитное пирожное. Также вам пришло письмо, будете просматривать? - дворецкий ловко расставлял посуду и приборы на столе графа между документами.       Сиэль перевёл задумчивый взгляд с лица Себастьяна на письмо в его руке.       - Кто адресант?       - Госпожа Зелёная ведьма.       - Положи письмо на стол и оставь меня, я еще не закончил, - приказал граф своему слуге.       - Да, милорд.       Себастьян, положив письмо на край стола и плавно развернувшись на пятках, вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Хлопнув в ладоши и улыбнувшись своим мыслям, дворецкий поспешил на кухню, чтобы приготовить ужин господину.        ***       Закончив с основными делами граф перешел к ответам на письма. Многие представители английской знати желали видеть у себя в гостях столь влиятельного человека, надеясь стать с ним союзниками, но стать партнером цепного пса королевы отнюдь не просто. Отложив бо́льшую часть прочитанных писем с приглашениями в папку для растопки камина, Фантомхайв взял в руки письмо от Салливан. Конверт был изысканного изумрудного цвета, обрамленный тонким и искусным коричневым кружевом, что, собственно, очень напоминало саму утонченную Зиглинде. Предположив, что речь в письме пойдет о недавнем визите ведьмы в королевский дворец, Сиэль расслабленно откинулся на спинку кресла и распечатал конверт. На тонкой бумаге кофейного цвета было выведено объемное послание, которое несло совершенно другой смысл.       Как только граф прочел первые строки, между его бровями залегла напряжённая складка. Лицо его с каждой прочитанной строкой постепенно мрачнело. Он яростно отбросил листок бумаги в сторону и потер переносицу. Теперь его поза мало была похожа на расслабленную: идеально прямая спина, гневное лицо и напряженные плечи свидетельствовали о крайнем раздражении, переполнившим господина с ног до головы. «Паршивец», - проскользнуло в голове у графа. Раздражение сменилось ухмылкой, а затем улыбкой, слишком перекошенной вбок.       - Себастьян! – властно прокричал Сиэль, уже продумывая план в голове.       Дворецкий, услышав зов милорда, переложил свои текущие обязанности на слуг и поспешил в его кабинет. Себастьян был несколько озадачен резким тоном господина, но не придал этому значения. Постучав в дверь, он услышал приглушенное «войдите!» и увидел непривычно криво ухмыляющегося графа. «Он сильно раздражен или разгневан?», промелькнуло в мыслях у демона перед тем, как он с дежурной улыбкой поинтересовался:       - Милорд?       - На колени! -Дежурная улыбка демона сменилась недоумением. Себастьян медленно, не сводя глаз с господина, обошел письменный стол и, посчитав, что услышанное ему показалось, решил переспросить. Не успев закончить фразу, дворецкий был прерван резким и надрывным, сказанным сквозь зубы:       - На колени! Это приказ! – поняв, что сопротивление в этой ситуации бесполезно, демон опустился на колени у ног графа.       Глаза Себастьяна теперь стали на одном уровне с глазами юноши. Сейчас демон мог прочесть в глазах господина множество эмоций, присущих Сиэлю, но было все же что-то новое. Никак не понимая, чем может являться неизведанное чувство, Себастьян стал перебирать последние происходящие события, в надежде выцепить что-то, что могло вызвать эмоцию. Обучение в колледже, появление Гробовщика, встреча с Сомой, поручение королевы, поездка в Германию, несколько дней, проведенных у ведьмы, миазмы оборотней, благополучное выздоровление и возвращение в поме…       Стоп. Болезнь господина? Самое тяжелое событие за последнее время, но нет, оно вызвало лишь те чувства, которые возникают у детей, боящихся темноты и того, что скрыто в ней. А здесь было что-то яркое, выжигающее остальные эмоции дотла.       Вдруг милорд достал из ящика стола кожаный ошейник, сшитый не так давно личной швеей Фантомхайвов. Тогда Себастьян задался вопросом предназначения сего предмета, предположив, что в скором времени в поместье появится пес, ненавистный демону. Щелк. Ошейник был надет и закреплен на точеной шее дворецкого. Ошеломленный выходкой господина всегда собранный демон на миг растерялся и через несколько секунд на его лице появился намордник, сделанный из качественной и прочной черной лакированной кожи. Затем, ухмыляясь, Сиэль прицепил к ошейнику тонкую стальную цепь, использовавшуюся как раз таки для непослушных псов. Оглядев результаты своих трудов, граф был доволен. Перед ним на коленях стоял его покорный, но в то же время строптивый дворецкий, что делало его уникальным среди прочих. Кожаный ошейник, украшенный металлическими шипами, крепко сидел на шее демона, намордник подчеркивал растрепавшиеся волосы цвета вороного крыла, а цепь покоилась в руках Сиэля.       Оба знали, что Себастьян в любой момент может прекратить сцену и не потакать желаниям контрактера, однако любопытство было сильнее его. Граф, встав с кресла и отпустив цепь, подошел к двери в кабинет, чтобы закрыть ее на замок. Затем, взяв с полки шкафа, стоявшего у окна, пленочный фотоаппарат, милорд подошел к демону. Себастьян, заинтригованный исходом происходящего, вальяжно облокотился об угол столешницы и смотрел в объектив фотоаппарата. Сделав несколько снимков, Сиэль отложил камеру и вновь сел в кресло. Стальная цепь снова оказалась в руках милорда, и он играл ей, перебрасывая с руки в руку. Наконец, граф прервал молчание:       - Себастьян, в письме от Зиглинде я узнал, что во время моей болезни в поместье ведьмы, ты ей прислуживал, - спокойно начал говорить Сиэль. Холодный голубой глаз не отражал бури в душе. Демон чуть наклонил голову – Ты, мой верный пес, посмел служить другой?! – в голосе прорывались ревностные нотки, взгляд говорил о том же. Вдруг Себастьян понял, что внезапные перемены в господине вызваны клокочущей в груди его ревности. Демон был удивлен, но в то же время удовлетворен: новые нотки в душе господина украшали душу, делая ее вкус еще ярче и богаче. Сиэль дернул цепь, заставив Себастьяна обратить на него внимание. Волосы господина были растрепаны, лицо раскраснелось от чувств. Весь его вид напоминал бушующий океан, вымывавший берега. Себастьян же был невозмутим, он изучал господина, открывшегося с новой стороны.       Поняв, что ничего не добьется, Сиэль снял с демона намордник и посмотрел на него. Тот, не смотря на унизительную позу и ошейник, нагло ухмылялся, глядя на господина. Граф, неудовлетворенный результатом, вновь дернул цепь и взял ее около чужой шеи. Себастьян дернулся и оказался еще ближе к милорду. Теперь между их лицами было менее 30 сантиметров.       — Мои действия были направлены исключительно на защиту вашего тела и души, милорд. Даже если для этого требовалось временное подчинение.       — Подчинение? — граф усмехнулся, но взгляд его был леденящим. — Ты — демон. Мой демон. А значит, даже иллюзия верности другой — оскорбление.       Дворецкий протянул руку к господину и крепко схватил того за подбородок. Напряжение на лице юноши сменилось смущением, щеки начали медленно розоветь. Себастьян, увидев смущение милорда, приблизился к его лицу. Прикрыв глаза, милорд застыл в ожидании поцелуя. Казалось, остановилось течение времени, исчезли все звуки, лишь был слышен звук его сердца, бьющего набатом все громче и громче.       Вмиг мир потерял краски. Демон коснулся губ господина сначала невесомо, а затем с яростным напором. Сиэль старался отвечать, но в силу своей неопытности подчинился Себастьяну. Они целовали друг друга, кусая губы до крови, языки сплелись в смертельном танго. Даже здесь было противостояние. Сиэль мстил за мнимое предательство, больно вгрызаясь в губы демона. Себастьян же зализывал ранки милорда после укусов, показывая свою преданность.       С трудом оторвавшись от страстного дворецкого, тяжело дыша, сказал лишь одно:       - Ты мой и ни чей больше.       - Да, милорд. Я предан лишь вам, —произнес в ответ Себастьян, встав на одно колено и положив руку на сердце.       Отдышавшись, Сиэль прильнул к дворецкому и с головой утонул в омуте страсти.        ***       Первые лучи рассвета пробивались сквозь тяжелые портьеры. Сиэль сидел на подоконнике и смотрел за горизонт, обдумывая случившееся ночью. Он не спал ни минуты с того, как ревность подтолкнула его на совершение импульсивного поступка. Жалел ли он? Он осознавал, что у демона он далеко не первый и скорее всего даже не последний, однако жалеть не было смысла. Размышления прервал Себастьян, появившийся в дверях кабинета с утренним чаем. Обменявшись взглядами, граф задал лишь один вопрос:       - Ты проявил снимки?       - Да, милорд – кивнул дворецкий - Они будут храниться в сейфе, как вы приказали.       Несколько секунд между ними царила неловкая тишина. Затем Сиэль отставил чашку, подошёл к Себастьяну и, глядя прямо ему в глаза, добавил:       — Ты принадлежишь мне. И это не игра. Это — контракт. И чувство.       Себастьян слегка склонил голову.       — Я всё понял, милорд.       Сиэль долго смотрел на него, как будто пытаясь прочитать что-то между строк. Потом прошёл мимо, распахнул двери и, уже с порога, сухо бросил:       — Завтрак в саду. Принеси мне яичный пашот и газету. Сегодня я работаю один. Ты — свободен.       На лице Себастьяна промелькнула тень удивления, но он лишь молча кивнул, глядя вслед уходящему юноше.       Он знал: между ними ничего не закончилось. Просто началась другая игра.       И демон с предвкушающей улыбкой удалился на кухню для приготовления завтрака. Впервые за больше, чем тысячу лет, в нем что-то всколыхнулось и это чувство у демона, который в принципе был бесчувственным, обещало быть чем-то уникальным. Улыбнувшись мыслям, демон начал планировать, когда сделать следующий ход.