Крылья Что Режут Свет

Ангелы – это духовные существа, обладающие индивидуальностью, а также умом, эмоциями и волей. Это касается как добрых, так и злых ангелов. Ангелы владеют интеллектом, они были созданы как существа более высокого порядка, чем люди. Таким образом, они изначально владеют большими знаниями... Ангелы приобретают знания от длительного наблюдения за человеческой деятельностью. В отличие от людей, у ангелов нет необходимости изучать прошлое – они пережили его. Таким образом, они знают, как другие люди действовали и реагировали на определенные ситуации, и могут с большой точностью прогнозировать, как поступим в схожих обстоятельствах мы. это духовные существа, которые обладают индивидуальностью, умом, эмоциями и волей. Но так же есть высшие Ангелы.. Пример: Серафимы — высшие ангельские чины наиболее приближённый к Богу. Серафимы имеют две формы: ангельскую и человеческую. В человеческой форме у них серебристые или перистые волосы. Их кожа может иметь оттенки серого, белого или коричневого, а в некоторых случаях иметь и белые веснушки. У тех, у кого есть волосы, они уложены так же, как крылья. Как и у других ангелов, у них есть нимбы и крылья, хотя крылья не всегда находятся исключительно на спине. Самое большое отличие серафимов от других ангелов в том, что у серафимов три пары крыльев вместо обычной одной пары. Их нимбы также имеют форму короны, а не просто кольца над головой. Их верхние и нижние пары крыльев выглядят маленькими, в то время как средняя пара крыльев больше. Офаним — Сущесвто , придставлег как самодвижущиеся колёса с ободьями, полными глаз. Традиционно это истолковывается как символ божественного всеведения и всевидения. О нем почти нечего неизвестно. Архангелы — Так же известные как «Начальники ангелов» высшие ангельские чины. Архангел Михаил — высший ангел, глава святого ангельского воинства, активно участвующий в судьбах Церкви. первый и старейший из архангелов, созданных Богом, так же у него есть братья информация о них малая. Бог — это высшее, вечное и всесовершенное Существо, Творец всего сущего, вне времени, пространства и материи. Он существует сам по себе, не имея начала и конца, и является источником жизни, разума, морали и любви. Он не просто сила или энергия, а существо, способное к общению, милосердию и справедливому суду. Он абсолютно свят и добр, но также справедлив и требующий истины. С чего же все началось?.

Свет был другим.

Михаил заметил это сразу, как только вошёл в Внутренний Двор Света. Он был слишком мягким, словно кто-то добавил в него тень — не мрак, нет, а нечто нежное, неуверенное. Как дыхание до слова. Как сомнение до падения. Серафима ждала его у Врат Безвременья. Она не смотрела в лицо. Она редко опускала взгляд — но сейчас именно так и стояла. — Он создал ещё одного, — начала она, и голос её звучал тише обычного. Не как приказ, не как весть. Как исповедь. Михаил медленно подошёл ближе. — Что ты сказала? — Нового серафима. Совершенного. Но... иного. — Имя? — коротко спросил Архангел. — Ещё не назван, — Сера качнула головой. — Но Его замысел — завершён. Он уже жив. Уже чувствует. Уже... слушает. — Где он? — Здесь. Ниже. В Саду Первого Пламени. Он не спрашивает. Не вмешивается. Только наблюдает. И улыбается. Но не как мы — Сера явно что-то недоговаривала и это было видно. Михаил сжал губы. Что-то в груди защемило — не страх, но... неприятие. В его небесной памяти всё ещё было слово "идеальный", которое однажды Отец произнёс о нём. Теперь оно принадлежало другому. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому что Отец просит тебя быть рядом с ним... Научить. Защитить. Понять. Михаил рассмеялся — тихо, безрадостно. — А если я не хочу, или не смогу? —Раздражённо воскликнул Архангел. Сера посмотрела ему в глаза — впервые за весь разговор. — Тогда, возможно, никто не сможет. И когда он выберет путь, ты будешь первым, кто это увидит. — Серьезно пригрозил Серафим. — А потом? Сера отвела взгляд. — Потом, Михаил… возможно, ты будешь тем, кто его остановит...

___

Михаил вошёл в Зал Первоисточника без сопровождения. Здесь, как говорила Сэра, был "новый". Сотворённый недавно. Настолько недавно, что след света ещё не остыл в пространстве, где он появился. Михаил сразу заметил его. Он сидел на краю зеркального водоёма, босыми ногами касаясь светящейся воды. Белые Крылья были сложены, их было ровно шесть — как положено Серафиму. Но они другие.. Не ангельские. Они были тоньше. Длиннее. Их концы заострялись так, будто могли разрезать сам свет. Они не ласкали воздух — они его раздвигали, будто прорывались сквозь него. И каждый их избиг казался выверенным, как клинок, выкованный не для полёта, а для нападения и броска. А пальцы чертили круги на поверхности, как будто он играл. Он выглядел… мирно. Слишком мирно. — Ты.. — коротко неуверенно бросил Михаил. — Встань. Новенький вздрогнул, но не испугался. Просто поднял взгляд — глаза широкие глубокие, как у ребёнка, в них искрилось любопытство. — Прости. Я… мне просто нравится, как она двигается. Вода. Она живая? — Любопытно и наивно спросил Неименый. — Нет. Она — проявление Света. — Тогда свет живой? Михаил вздохнул. Не потому что вопрос был глуп — а потому что был слишком ловким для того, кто притворяется простым. — Твои крылья... Странные, ты знаешь кто ты? — спросил Михаил. — Я… я ещё не знаю, — неуверенно произнёс Ангел снова расправив крылья, их острие блеснули в свете как лезвия. Михаил почувствовал странную мысль: если бы он шагнул ближе, те перья могли бы порезать. — Мне ничего не сказали. Просто… велели ждать тебя. — У тебя нет имени? — С интересом спросил Михаил. Тот будто на миг замер. Совсем на долю мгновения. Но Михаил заметил. А потом — мягкая улыбка. — Думаю… оно появится позже.. — Возможно — Михаил смотрел на Неименого с скрывающим интересом. Ангел снова опустил взгляд в воду, продолжая водить по ней пальцами. И всё же в этой наивности была неестественная лёгкость. Словно он репетировал это. Михаил сделал шаг ближе. — Ты знаешь, кто я? — Немного, Михаил. Старший. Первый Серафим. Ты — как меч, но сделанный из света. — Откуда? Лёгкое пожатие плечами. Почти виноватое. — Немного услышал от других Ангелов когда они меня суда привели. Михаил прищурился. — Тогда я буду за тобой наблюдать. — Сказал Архангел скрестив руки. — Правда? — он поднял глаза, и в них отразилось нечто похожее на восторг. — Это здорово! Я буду учиться. Всё делать правильно! Слишком искренне. Слишком чисто. Даже для Рая. Михаил почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не знал, почему. Но знал: этот ангел лжёт. Тонко. Красиво. Почти невинно. И, возможно, даже сам себе.

___

После встречи Михаил не пошёл к Световому заливу, как обычно. Он поднялся выше — туда, где Небо становилось тонким, почти прозрачным, где даже свет звучал тише. Там, в хрустальной тени троичного круга, уже ждали трое. Гавриил сидел на воздухе, как на троне, задумчиво перебирая нити мелодий между пальцами. Лео — молчаливый, тяжёлый, сложенный из золота и гнева, — стоял у самого края платформы, вглядываясь в даль. Азраил — в мантии из небытия, спокойный, как тишина в конце симфонии. — Ты видел его, — первым заговорил Гавриил, не отрывая взгляда от своих струн. — Да. Он… не то, — ответил Михаил. — Шесть крыльев, это нормально, — сказал Лео, не оборачиваясь. — Но ты говоришь, они острые? — Не просто острые. У них форма — как у оружия. Они слишком точные. Никакой текучести. Как будто он не летать ими должен… а пронзать. — Он говорил имя? — тихо спросил Азраил. Михаил покачал головой: — Он его знает. Но не говорит. Сказал: "Может оно появится позже." Лео усмехнулся: — Хитрый для новосозданного. — Вот именно, — Михаил склонил голову. — Он ведёт себя… правильно. Слишком правильно. Ни одного лишнего слова, всё — выверено. Но взгляд — не новый. Он смотрит, как тот, кто уже видел слишком много. И... наслаждается этим. — Он пел? — вдруг спросил Гавриил. — Нет. — Тогда всё ещё не решено, — отрезал тот, наконец поднимая глаза. — Когда он запоёт, станет ясно, что он несёт. Азраил заговорил последним, его голос был лёгким, как пепел: — Если его имя действительно то, что я думаю... оно само отзовётся, когда будет время. Тогда уже будет не важно, кто за ним присматривал. Михаил сжал кулак. — До тех пор он — моя ответственность. Но предупреждаю: в нём что-то искажено. Не сломано, нет. Он… как жемчужина, внутри которой гниёт нечто невозможное. Гавриил встал, взгляд его стал серьёзен. — Тогда мы должны наблюдать. Все. Даже тень за его спиной может однажды стать бездной.