Когда жизнь дает тебе второй шанс... cделай из него мороженое!

Демон испарялся густым, черным и едким, как смоль, туманом. Когда последнее облако тьмы слилось с небытием, поле битвы превратилось в сцену финального акта трагикомедии, написанной кем-то с извращенным чувством юмора. Клаус порой проклинал себя за тон кожи: на ней, почти болезненно-белой, малейшая тень румянца разливалась как кровь на снегу. Эзра бы сказал "ты как мороженое с ягодным сиропом", а он бы только гуще зарделся. Такие моменты всегда доставляли шквал неловкости, однако, сейчас, он бы отдал все, лишь бы вернутся в один из них. Лишь бы изо дня в день слушать эти дурацкие шутки. Лишь бы снова и снова видеть эту чертову улыбку. Но вместо этого, Клаус был бледнее снега, посреди которого стоял. В лице ни намека на теплый трепет, и кровь — не метафора, а вполне осязаемая, смешивалась с тающим у ног льдом. Меч был тяжелее обычного: как манифестация души, элемент и оружие Посланника отражали внутренний мир того, кому принадлежали. А мир Клауса, казалось, был готов в любую секунду расколоться вдребезги. Эзра лежал на земле. Едва приподнялся на локтях, он тут же пал без сил. — Я же говорил тебе… – хрипло тот выдохнул. — ... что однажды заставлю тебя заплакать. Клаус сжал кулаки. — Дурак… Эзра улыбнулся, но его взгляд медленно гас. — Ну, раз уж так вышло… Может, поцелуешь меня на прощание? — Не смей так говорить, — ответил Клаус в надежде, что его голос дрожал не слишком сильно. Эзра закрыл глаза.        — Жаль… I thought maybe we could kiss tonight*...

(ﾉ≧∀≦)ﾉ ‥…━━━★

Очнулся Эзра уже в другом мире, где-то меж реальностями, среди вихрей тумана. Перед ним стояла хрупкая, миниатюрная фигурка в огромной, чуть ли не больше нее самой, ведьминской шляпе. Ветер развевал ее мантию и черные, как ночь, длинные волосы, а карие глаза поблескивали золотом — точно как у Эзры, только взгляд пронзительнее. Куда она смотрит, так сразу и не поймешь: то ли в душу, то ли в фигу.        — Ты правда думал, что можешь уйти просто так? — спросила Элси, скрестив руки поперек маленькой груди.        В прострации, Эзра оглядывается по сторонам.        — Ой... я мертв?        — Почти. Но ты же меня знаешь… Я умнее, чем кажусь. Элси улыбнулась, и сделала шаг вперёд.        — Я пришла вернуть тебя. Она вооружает душу в посохометлу, и взмахивает материализовавшимся в руках скипетром с крылатым оком. Ультра-розовая вспышка прорезает пространство, поглощая его ослепительным сиянием.

(ﾉ≧∀≦)ﾉ ‥…━━━★

Теплый солнечный свет. Гул уличного шума в разгар дня. Запах резины и асфальта.        Эзра открывает глаза. Тело тяжелое, будто проснулся после глубокого сна. Он видит голубое небо, кольцо баскетбольной сетки и чей-то затененный, нависший над ним, силуэт.        — Вставай, долбаёб, — доносится раздраженный, но странно-мягкий, голос.        Эзра моргает. Над ним, крутя в руках баскетбольный мяч, стоит худой парень с длинными ногами и густыми, слегка взъерошенными иссиня-черными волосами. Кожа почти сливалась с белоснежной рубашкой, синий галстук чуть приспущен. Элементы готики в виде крестов. Из подола брюк с небольшим клешем выглядывают черные конверсы — будто не мог определится, идет ли он в воскресную школу или на рок-концерт. — Пасовать мне кто будет? — говорит Клаус, и протягивает ему руку.        Эзра смотрит на него, медленно осознавая происходящее. Он жив. Он здесь. Клаус перед ним. Он делает единственное, что может. Ухмыляется, хватает его за руку и, поднимаясь, резко перехватывает мяч.        — Я тебя уничтожу, снежок.        Клаус закатывает глаза.        — Мечтай.        Где-то на трибунах сидит Элси, легонько пиная воздух укутанными в гетры ногами. Вместо ведьминского облачения, на ней повседневная одежда в стиле "эмо-герл стала главной героиней махо-сёдзё": белая футболка с черным черепом в сердечке и джинсовая мини-юбка с рюшами. На правое предплечье натянут черно-розовый полосатый рукав, который то и дело приходилось поправлять, чтобы не спадал, на левом запястье — белый напульсник с парой чёрных полосок. Элси скрещивает руки и довольно кивает.        — Обожаю хеппи-энды. Хотя...        Кончиком пальца она касается подбородка, в раздумьях. Взгляд устремляется к небу. Над головой неторопливо плывут облака, похожие на сладкую вату — сахарная ложь.        Это больше похоже на затишье перед бурей, не так ли?

(ﾉ≧∀≦)ﾉ ‥…━━━★

Клаус стоит, глядя, как Эзра с этой его дурацкой фирменной ухмылочкой ловко подкидывает в воздух баскетбольный мяч. Как ни в чем ни бывало. Будто он никуда не уходил. Будто тонкая проседь в иссиня-черных волосах Клауса была вовсе не о нем. Этот идиот. Этот невыносимый, громкий, дерзкий идиот. Клаус сжимает кулаки, пряча в них дрожащие пальцы. Хочет что-то сказать, но чертов язык, чтоб его, предательски заплетается. А когда расплетается вновь, он только закатывает глаза и бурчит в привычной холодной манере: — Ну, слава богу… И про себя добавляет: Надеюсь, хоть в этот раз обойдемся без сюрпризов. Где-то в стороне хихикает Элси. — Ой, Клаус, ты бы знал… Клаус поворачивается к ней и с подозрением щурится. — Знал бы что? – спрашивает он, уже жалея о том, что вообще соизволил проявить интерес. Элси хитро смотрит на девушку с розовым, частично собранным в космо-пучки, каре, одетую в футболку с надписью "Space☆Angel", шорты а-ля Лара Крофт и гетры. — Ты расскажешь, или мне? Эмбер едва сдерживается, лишь бы не прыснуть со смеху. Она отвечает, делая паузы на то, чтобы черпнуть глоток воздуха: — Ну… просто… хех… у него, возможно, побочка после воскрешения..! Клаус моргает. — Какая ещё побочка? В этот момент Эзра лениво облокачивается на него и зевает: — Эх, Клаус, ты всегда так красиво переживаешь… Клаус отшатывается. — ЧЕГО?! — Ах да, – начинает Элси, строя саму невинность. – Я забыла сказать. У него теперь слегка изменённое восприятие личных границ… Эзра обнимает Клауса за плечи и мечтательно говорит: — Да расслабься, Фрости… Я теперь другой человек… Возможно, с более высоким уровнем эмоциональной открытости. У Клауса нервно дергается глаз. — Верните его обратно. Эзра лениво тянется ближе, ухмыляясь. — Ну чего ты, Клаус? Неужели так сложно признать, что ты скучал по мне? Да, дебила кусок, представь себе, сложно. Сложно, потому что засмеет. Либо даже хуже: уйдет и не вернется, да еще и с самодовольным знанием того, что посеял в сердце дыру. Сложно настолько, что Клаус в панике делает шаг назад, лезет в карман и резко вынимает маленький баллончик. — А ну отвали, ворон! Он нажимает на кнопку, и Эзру тут же окутывает облако мятно-лавандового спрея. Эзра кашляет и машет руками, отшатываясь назад. — ФУУУ! ЧТО ЭТО?! — АНТИ-ВОРОН! — Клаус трясет баллончик. — Отгоняет назойливых, липких и вездесущих идиотов! Эзра моргает, обиженно вытирает лицо рукавом. — Это что, твой личный разработанный спрей против меня?! Клаус пожимает плечами. — Я был готов. Эмбер и Элси истерически ржут на фоне. Руфус — ростом чуть ниже Эмбер, рыжий паренек с большими голубыми глазами — хлопает в ладоши. Под стать паре рожек на голове, он одет в футболку оверсайз с принтом демонического черепа. — Клаус, можно мне такой же? — спрашивает Руфус, тыча пальцем в баллончик. — Вот так встреча после воскрешения, — фыркает Эзра. — Никакого уважения к чуду жизни. — Да я с первого дня знал, что с тобой одно сплошное проклятие, — говорит Клаус закатывая глаза, затем бурчит под нос: — Тоже мне чудо в перьях... Эзра драматично прикладывает руку к груди. — "Тоже мне чудо в перьях"! — передразнивает он Клауса. — Да я, между прочим, твое личное чудо! Клаус, не меняя выражения лица, снова поднимает баллончик. — Анти-ворон, второй залп. Эзра в ужасе вскидывает руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно! Всё, я уймусь! Но Клаус уже нажал на кнопку, и Эзру снова окутывает облако спрея. Он кашляет, отмахиваясь. — Ну все, снежок, ты сам напросился… Эзра наклоняется ближе, ухмыляясь. Клаус хмурится. — Не смей. — Я тебя ОБНИМУ. — НЕ СМЕЙ! Эзра резко кидается на него, а Клаус с воплем пытается отбиться баллончиком. На фоне Элси и Эмбер уже задыхаются со смеху, а Руфус хлопает в ладоши и радостно подбадривает: — Борьба века! Последняя пара хлопков звучит приглушенно. Он внезапно замирает. — Эй, а если Эзра снова сдохнет? На баскетбольном поле повисает тишина.