Берегись своих желаний

      Тусклый свет луны едва освещал пыльную комнату. Ветер выл. Пронизывающий, жестокий, беспощадный. Холодно, будто в морге. Почти такой же мороз, как на его израненном сердце. Или, скорее, бездне, которая от него осталась. Послышался шелест. Не снаружи. Откуда-то сзади. Никакого отношения к листьям исполинских деревьев он не имел. Шелест… другой. Более ласковый. Более успокаивающий. Что-то необычайно мягкое накрыло плечи. Горячее, размеренное дыхание, навевало спокойствие, и вместе с тем, желание разрыдаться. Так и сделал. Он и раньше эмоций особо не скрывал. Ни перед кем. А теперь… теперь уже без разницы. Скоро все кончится. Наконец, прекратятся страдания. - Дурачок. Иди сюда, ну?       Несколько раз всхлипнув, он уткнулся носом в широкое плечо архангела. Все тело задрожало.       - Больно,- прохрипел Сэм, совсем, как ребенок,- Как же больно!       - Я знаю, знаю, знаю,- едва слышный шепот. Одна рука прижимала ближе, другая поглаживала засаленные волосы - в последний раз Винчестер младший был в душе около двух недель назад. Примерно тогда же он ел,- Кажется, будто так будет лучше, но это неправда. Совсем нет. Одумайся, пока не поздно. Одумайся.        Сэм покачал головой. - Понять не могу, тебе-то какое дело? Я свою роль сыграл. Начал апокалипсис, стал сосудом для Люцифера. Почему ты… здесь? Разве тебя должна беспокоить душа жалкого смертного, от которого вреда больше, чем пользы? А? Сидел бы себе в райских кущах, или… веселился с порнозвездами или… снова притворялся трикстером.        - Сэмми, Сэмми, Сэмми. Я ведь приглядывал за тобой. С детства. Сидел у изголовья твоей кровати, наблюдал. Розовые пухлые щечки, длинные ресницы… такой милый, невинный ребенок. У каждого человека есть ангел-хранитель. У Дина - Кас. У тебя - менее занудный, немного заноса в заднице, безумно харизматичный я. Как сейчас помню - убирал с твоего лба мешающиеся пряди волос, держал за руку, когда снились кошмары. Я сентиментальнее, чем можно предположить. И если ты думаешь, что я - чертов Альбус Дамблдор, который плевать на тебя хотел, которого не заботит ничего, кроме поставленной цели… то в этот твой Стэнфорд кое-кого взяли по блату. Ты - больше, чем какое-то предназначение. По-крайней мере, для меня. То, что у тебя на уме… прошу, подумай о брате, Сэм. Что с ним будет? А? А невеста? Найдет тебя, истекающего кровью, именно она,- Гавриил осторожно забрал из трясущихся рук ангельский клинок.       - Таких, как я миллион,- голос Винчестера ломался,- Найдет себе кого получше. А Дин… думаешь, почему я это делаю? Ты не слышал, что он сказал. Не видел его взгляда.       На ее месте должен был быть ты. Эта фраза повисла в воздухе. Произносить ее не было смысла. Гавриил тяжело вздохнул. У него самого кипела кровь, а в горле встрял ком. На ее месте должен был быть ты.        - А ты не в курсе, как действует печать Каина? М? - Да никак она не действует, Дин сказал ровно то, что думал. Он ненавидит меня. Считает, что это я должен был гореть на погребальном костре,- Сэм разрыдался еще сильнее.       - Ладно. Сам же сказал, я трикстер. Думаешь, брат действительно желает твоей смерти? Что ж. Тогда, пусть ответит за слова. А ты… ты посмотришь на этот душераздирающий спектакль.        - Нет смысла. Я уже все решил. - Тогда тем более, чего бы не попробовать? Давай, ну? Так сказать, репетиция. Я… покажу, какой будет жизнь Дина без тебя.        Щелчок пальцев и оба переместились в прекрасный сад - слишком прекрасный, чтобы быть настоящим.        - Где это мы?- нахмурился Сэм.        - В Раю, естественно. Устраивайся поудобнее,- оба уселись на кресла, в руках появилось по чаше вина,- Пей. Они наполняются сами каждый раз, как только осушишь до дна. А теперь, закрой глаза. Помнишь, я пытался научить тебя жить без Дина? Heeeaaat of the mooooment, heeeeaaat of the mooment!- пропел архангел,- Прости, отвлекся. Так вот, что-то наподобие, я планирую провернуть с твоим братом. Не вечный вторник, разумеется, а просто имитация времени. Понял, что имею в виду? Как когда Дина подстрелили уже в среду, и ты «полгода» жил, отвратительно, ужасно, но все же жил. Вот мы и увидим, насколько этот придурок действительно сказал правду. Как там говорится? Берегись своих желаний.

***

       Дин сидел в заведенной Импале, припарковавшись неподалеку от уютного домика. Не мог ни уговорить себя постучаться в дверь, ни развернуться, оставив все как есть, упорно игнорируя чертову пропасть. Сэм… столько всего пережили вместе. А теперь - словно никогда и не были знакомы. И все из-за неумения держать язык за зубами.       Несколько часов он стоял у зеркала, в грязном дешевом мотеле, несколько часов представлял на месте своего отражения Сэма, проговаривал все - от рассказов из детства до оправданий. То перечислял все случаи, когда чуть не потерял младшего навсегда, то наоборот напоминал, что единственный смысл его никчемной жизни - оберегать малыша, быть поддержкой и опорой. Извинялся. За всю причиненную боль. За все слова, брошенные в минуты отчаяния и скорби. Но в большей степени… на ее месте должен был быть ты. Каждый раз, он пытался выдавить из себя мольбы о прощении именно за это. Но фраза застревала не столько в горле, сколько в самих легких, не позволяя толком дышать. То, что произошло с Чарли… нет. Слишком размыто. То, что я сказал тебе после смерти Чарли… Господи, какой же ублюдок! От отчаяния хотелось взвыть. А ведь с такой желчью Дин произнес эти слова! Искренне. Это печать, это печать, это… от подобных мантр становилось ничуть не легче. Сэм пил кровь демонов, был бездушным… и никогда не произносил ничего подобного. Нехорошее предчувствие обволакивало Дина, словно кто-то резко давил на грудную клетку. А предчувствие, увы, не обманывало еще никогда.       Сейчас оно усилилось. Настолько, что подступала тошнота. Мужчина опустил окно, сделал несколько глубоких вдохов. Не помогло. В кармане вдруг завибрировал телефон. Сердце ушло в пятки. Не бери трубку, не бери трубку, не бери…       - Дин Винчестер слушает. Привет, малышка!- он устало вздохнул и тут же нахмурился,- Дана, ты… ты, что, плачешь? Эй. Можешь объяснить, что случилось?- страшно. Неужели повторяется ситуация с Чарли? Или… по телу пробежал холодный пот, позвоночник словно обдало мощнейшим электрическим разрядом. Девчонку пытали. Похищали. Душили. Убили. Воскресили, затем снова чуть не убили. Но плакала она только когда… Нет. Сэмми в порядке. В порядке же?       - Дин! Дин, он умирает. Я… я не знаю, как это произошло. Я… была у врача. У нас… у нас должен ребеночек… хотела сказать Сэму, устроить романтический ужин, помирить вас. Но когда вернулась… пожалуйста. Умоляю, приезжай! Я… сейчас у подружки, потому… потому, что не выдержу. Не хочу потерять и мужа и первенца в один день. Пожалуйста, ради всего, что когда-то вас объединяло. Ты ведь не всегда ненавидел его. Скорая приедет только через 40 минут, свободных карет совсем нет. Прошу, не дай ему умереть в одиночестве. Он ведь твой младший брат. Ему больно, страшно и одиноко.       Там, в раю, Сэм резко открыл глаза. Руки дрожали. На душе была тоска, но Гавриил понимал, что вызвана она не страданиями старшего. А страданиями Даны.       - Она… действительно беременна?- прошептал Сэм.       - Бинго. В оригинальной реальности. В твоей реальности. Хочешь оставить беднягу без отца? Нет. Мог бы и отпустить тебя на этом, но… своей тупой фразой, Дин задел и меня, а потому, закрывай глаза, пей вино, и наслаждайся.       - Почему ты так хочешь нас помирить? Я не понимаю.       - Потому что обидно. Потому что больно. Потому что несправедливо. Дин хороший человек. И любит тебя. До дрожи любит. Просто не всегда контролирует свой гнилой язык. И, признайся, ты тоже любишь его, иначе никогда не пошел бы на такое. Друг без друга вы никто. Неполноценные. Разрушенные. Я за тебя в ответе, Сэмми. Не за святость твоей души - этим должны заниматься крестные,- но за ее целостность, за твою безопасность. За твое счастье. Так что, антракт завершен, прошу вернуться на свои места. Третий звонок прозвенел. Занавес поднимается, просьба отключить мобильные устройства и не гундеть. Начинается второй акт.       Дин сидел ровно, тихо, словно контуженный. Пальцы сжимали телефон с какой-то будто бы нечеловеческой силой. Он побледнел. Сам не понял, как оказался на пороге, как снес с петель дверь. Побежал, ведомый интуицией, куда-то вглубь дома. Не прогадал. Ноги подкосились, из легких выбили весь воздух.       Сэм. Милый, любимый Сэм! Лежал на холодном полу. Вокруг - огромная лужа крови. Из живота торчал ангельский клинок. Дин хотел броситься к нему, закричать, что было сил, но будто приклеился - стоял на месте, не решаясь подойти. Крика тоже не произошло - едва слышный хрип. Спустя, казалось, вечность, Винчестер, словно марионетка, подошел к умирающему брату. Он не замечал ничего - ни трясущихся рук, ни свободно текущих по лицу слез. Мир вокруг просто перестал существовать. Пульс. Слабый, едва заметный, но был.       Как помочь, как помочь? Взгляд отчаянно метался по комнате, пытаясь найти хоть что-то. Дин молился. Молился так горячо, как никогда в своей жизни. Вызывал к Касу, к Гавриилу, Кроули, Ровенне, но никто не ответил, не появился, словно рыцарь в сияющих доспехах. Нет. Только Сэм, Дин и подступающая истерика.       - Сэмми… Сэмми… не надо. Прошу, не надо,- он всхлипывал, как ребенок, наплевав на привычный стоицизм. Одно дело - терять брата из-за Люцифера, демона, или прочей дребедени, и совсем другое - из-за самого себя,- Не бросай, слышишь, не бросай меня! Я виноват, во всем, но… прости. Прости, прости, прости! Маленький мой… я не хотел.       Зелено-голубые глаза вдруг распахнулись.       - Дин? Это правда ты?       - Ну конечно,- прошептал старший Винчестер,- Я здесь, братик. Я с тобой.- он оторвал кусок майки,- Сейчас нужно перевязать рану. Ты… только потерпи немного, ладно?       Сэм шипел и стонал от боли.       - Знаю, Сэмми, знаю!       - Оставь. Мне уже ничего не поможет. Сам ведь этого хотел.       - Что?- он понимал, разумеется, и все же…- Что ты несешь!? Я… я никогда… неужели мало я ради тебя жертвовал? Сэм, я душу продал, чтобы тебя вернуть! Душу! По-твоему, это не важнее, чем то, что сказано в гневе?- Дин стиснул зубы. Хорош братец - перекладывать ответственность за свои слова на того, кого обидел. Прямо чей-то классический бывший.- Господи!- он протер лицо рукой,- Сэмми, я не имел в виду то, что сказал. Ну не умею я эмоции показывать. Не умею. Даже сейчас звучит, будто я обвиняю тебя. Но Сэм… без тебя нет и меня.       Но этого младший брат уже не услышал. Лишь прошептал:       - Прощай. Надеюсь, теперь ты будешь по-настоящему счастлив. Глаза остекленели. Шумный выдох, стон. Грудь в последний раз опустилась. В ужасе, Дин прижал ухо к уже не бьющемуся сердцу.       - Нет. Нет, нет, нет! Очнись. Сэмми! Сэм!        Младший Винчестер жалостливо посмотрел на архангела.       - Хватит. Пожалуйста. Не мучай больше его. Не надо.       Гавриил отпил вино, сделал глубокий вдох и покачал головой.       - Я вижу твою душу, Сэм, словно открытую книгу, вижу, не простил. Просто ты человечный. Очень. Даже будь это последний ублюдок, твоя совесть бы не позволила упиваться чужими страданиями. Но сейчас ведь речь не об этом, верно?       Винчестер задумался. «Может, когда-нибудь, я смогу отпустить этим слова. Поверить в раскаяние, в искренность. В то, что я дорог тебе. Но пока… пока, просто надолго исчезну из твоей жизни. Хотя, знаешь, скорее всего, навсегда. Потому что я действительно обуза. Должен был умереть вместо Чарли. Да и в целом, не стоило вообще меня воскрешать, еще и продавать душу. Но случилось как случилось. И единственное, что меня держит на земле - Дана и наш ребенок. Ребенок, которому я обязан подарить беззаботное детство».       - Гавриил… прошу. Отправь меня назад. Я не прощу Дина. По-крайней мере в ближайшее время. Но вернусь к Дане. Хоть она и достойна большего.       - Ох, я-то верну. Однако… раз уж посеял в тебе зернышко сомнения, доведу дело до конца. С этого момента, ты будешь физически чувствовать, что на душе у твоего братца. Скажем, лет через десять. А там уже разберешься, искренен он или нет.       Дин сидел на коленях у могилы. Щеки впали. Глаза красные, не то от пролитых слез, не то от недосыпа. В руках - бутылка виски, уже десятая за неделю.       - Чарли. Бобби. Джо. Эллен. Черт, Сэмми… если бы это спасло тебя, я убил бы любого из них, собственными руками. Помнишь, когда ангелы пытались нас рассорить? Показать рай? Я тогда сказал, что ты бросил меня ради Стенфорда, что отец пришел и… такую взбучку мне устроил. На самом деле, я… плевать хотел на это. Просто… мне было безумно страшно осознавать, что боюсь потерять тебя. А когда тебе было семь лет, я… украл продукты из магазина. А однажды…- Винчестер хмыкнул, будто это было что-то смешное,- Однажды папа ушел. Его не было около трех недель. С яичницей я кое-как справлялся, делал тебе какие-то овощные салатики, макароны, но вскоре и это закончилось. Красть больше нельзя было - слишком рискованно. На работу бы такого шкета никуда не приняли. Попрошайкам вообще не дают ничего. И чтобы хоть как-то прокормить нас обоих, я… начал продавать свое…- он замолк, но тут же продолжил,- это было не так уж и часто. По 100-200$. Хватало на нормальное существование. А помнишь, в школе тебя дразнил какой-то урод? Он потом не появлялся долго, а как вернулся - стал паинькой? Так вот, это я его хорошенько отмутузил. Боже, Сэмми… просто вернись. Вернись ко мне, слышишь? Я… любого променяю на тебя. Я перепробовал все - прочитал все возможные книги, каждую ночь умолял демонов перекрестка заключить контракт, кричал, рыдал, сносил все вокруг от злости, молился, проклинал себя и всех святых… Сэм, ты нужен мне. Как воздух. Я не ем, не сплю. Вою от бессилия. Сэмми!       Винчестер младший схватился за сердце. Он не мог дышать. Зрение расплывалось. Душу словно медленно разрывало на маленькие кусочки.       - Гавриил, что происходит? Мне так больно! Я… будто в аду.       - Больно не тебе, Сэм. Больно Дину. И в этом состоянии он живет с момента твоей «смерти». Пойми, люди не всегда говорят то, что на самом деле думают. Дин… ему неосознанно хочется причинить боль другим, чтобы не быть одиноким в таком страшном горе, чтобы боль его самого уже не казалась такой… стыдной. Он любит тебя. Больше, чем ты можешь себе представить.       Сэм снова был дома. Вот только Гавриил смотрел на него с некой смесью осуждения и… поощрения? Скрестив руки на груди, архангел облокотился о дверной проем.       - До чего же вы, Винчестеры, упертые! Неужто и прожитые чувства тебя не убедили? А? Такое невозможно подделать. Ну никак!       - Что, даже для трикстера? Гавриил, я… ценю твои усилия. Но это ведь всего лишь иллюзия.       - Альтернативная реальность,- обижено цокнул языком архангел.       - Называй, как хочешь. В общем… я не уверен, что это искренние эмоции Дина, а не подтасованные тобой. В глазах Гавриила замерцал привычный, полюбившийся Сэму еще с их первой встречи, огонек озорства.       - Так ты хочешь, чтобы все было по-настоящему? Какая… ужасная жестокость. Мне нравится. Тем более, что мистер «язык как помело» уже припарковался совсем рядом.       - Гавриил… спасибо. За все.       - Не за что. За девчонку не беспокойся. И еще. Главное, не бойся. Я не дам тебе умереть. Никогда.

***

       Дин схватился за бешено колотящееся сердце. Если еще с утра, выходя из мотеля, он переживал, что после извинений, Сэм пошлет его куда подальше, в чем будет прав. Но после жутко реалистичного сна… нет. Он ведь знает своего импульсивного старшего брата. Знает, что Дин отдаст за него все - свою жизнь, свою душу. Просто обиделся. А кто не обижался бы? На ее месте должен быть ты. Каким мудаком нужно быть, чтобы сказать такое? Да. Простое извини в его случае вряд ли поможет. Хотя и его будет выговорить ой как не просто. Всего лишь сон. Глупый кошмар. В кармане завибрировал телефон…

***

      Было ли все, как в альтернативной реальности? Однозначно - нет. Хуже. Гораздо хуже. Реакцию Дина не предвидел ни Сэм, ни Гавриил… ни даже он сам. Рыдал. Захлебывался слезами, умолял не уходить. Выл, словно раненое, загнанное в угол животное. Шептал извинения, проклинал все и всех. Капилляры в глазах лопнули. Голос совсем пропал из-за криков.        - Я должен был тебя защищать! Быть рядом! Мы ведь братья! Я… пожалуйста, прости!       Сэм застонал от боли. Перед глазами какая-то странная пелена. Как в тот день, когда в спину воткнулся нож. Было холодно, страшно, больно. Где Гавриил? Неужели, все так и закончится?        - Дин… Д… ин! Это ты?       - Да, Сэмми. Тише. Потерпи немного. Хочешь попить? Сейчас кровь остановим и будешь как новенький, а? Прости. Прости меня, пожалуйста. Я… не хотел. Правда не хотел. Ты для меня дороже всех. Всех, слышишь? Бобби мне как отец. Чарли была моей сестрой. Кас… он был другом. Но никто не заткнет мне пустоту в сердце, если ты уйдешь.        Но сознание уходило. Слишком быстро, чтобы что-то исправить. И вот, когда веки стали тяжелеть, свершилось чудо. Материализовался Гавриил. Грубо оттолкнув Дина, он принялся исцелять Сэма.        - Потрясающе! Просто потрясающе! Сколько, семь слов? Свести родного человека в могилу за семь слов! Единственного, кто принимает тебя таким, какой ты есть, со всеми недостатками и тараканами.        - З…- Дин хотел было нагрубить, но быстро опомнился,- Прости. Я… не знаю, что ты делаешь здесь и… зачем, но… умоляю, не дай ему умереть.       Гавриил пытался. Пытался долго, упорно, но чудовищная рана на животе не планировала уменьшаться даже на чертов миллиметр.       - Он… не хочет жить. Мало кто хотел бы после таких слов.       - Прошу, не бросай меня. Ну пожалуйста! Я сделаю все, что захочешь. Я правда, правда никогда не желал тебе смерти. Сэм… Сэм, я дышу только ради тебя. Да, я урод, но позволь хотя бы попытаться исправить свою вину! Никогда я не поставлю чью-то жизнь выше твоей. Никогда. Поверь. Сэмми, умоляю тебя!        И он поверил. Рана перестала кровоточить, затянулась, к лицу вернулся привычный румянец. Скорее всего, на животе останется шрам. Как и на сердце.       Дорога к прощению терниста и извилиста. Но сейчас, Сэм понял, насколько сильно его любит брат. А значит, он готов побороть обиду, побороть ненависть к самому себе. Будет долго. Будет больно. Но приведет это к счастливому финалу. Потому, что с Винчестерами всегда так. Грызутся, как кошка с собакой, а жить друг без друга не могут.