Я никогда не хотела с тобой воевать

Утро первого сентября выдалось серым. Серым не по погоде — небо хоть и сияло светом, но в воздухе было что-то тревожное. Было слишком спокойно. Как перед грозой. Гермиона привычно проснулась до рассвета. Она долго смотрела в потолок, сжимая в пальцах край одеяла, будто от этого зависело её самообладание. День начнётся с хлопот: встреча поезда, перекличка, распределение по факультетам. Всё было привычно и знакомо. Но впервые за много лет Гермиона чувствовала не только ответственность — она чувствовала страх. Страх перед тем, что одна единственная женщина в этом замке способна одним взглядом выбить её из равновесия. И с завтрашнего дня – у той женщины будет свой класс, авторитет и доверие преподавательского совета. Беллатрикс Блэк - профессор. Смешно. Гермиона тихо встала, умылась ледяной водой и оделась. Всё механически. Она пыталась внушить себе, что спокойна, но пальцы дрожали, когда девушка завязывала шнурки. Большой зал гудел голосами. Ученики вернулись. Старшие, младшие, те, кто пережил войну, и те, кого забрали родители, почуяв малейшую опасность. Гермиона шла между рядами, ловя взгляды, кивки, радостные выкрики. Рядом прошёл Гарри, прибывший из министерства по просьбе директора - он вел двух первокурсников. - Всё будет хорошо, - бросил он Гермионе на ходу, заметив напряжение в её лице. - Мы здесь. Она кивнула, но в животе продолжало крутить. "Где она?" — спрашивала себя Гермиона, рассматривая преподавательский стол. Макгонагалл, Флитвик, Профессор Бейнз из Бобатона — приехал на полгода читать лекции по заклятиям. Но Блэк всё не появлялась. И ровно в тот момент, когда Макгонагалл начала церемонию распределения, массовые двери зала открылись, привлекая к себе всё внимание. Вошла она. Одетая с строгую, черную мантию в пол. Волосы её были аккуратно уложены, и кудрявые пряди угольного цвета развевались за своей хозяйкой. В утончённых руках – папка с лекциями. Женщина была совсем другая. Не та, которую Гермиона видела в коридорах или в лесу, с охотничьим ножом в руках. Эта Беллатрикс – была профессором. Но глаза её остались прежними. Теми самыми – тёмными, насмешливыми, изучающими. Когда она пересекла зал и встала рядом с преподавателями, на долю секунды взглянула в сторону Гермионы. Ни улыбки. Ни кивка. Она будто была единственной, на кого Блэк вообще могла посмотреть. Сразу же ученики зашептались. Конечно, слухи разлетались мгновенно. — Это правда? — шептали первокурсники. — Беллатрикс Блэк? Та самая?! — Но она ведь была... ну... его слугой? — Или двойной агент? — Она убивала людей! — Говорят, Дамблдор сам доверял ей. Что она спасала узников Азкабана. — А говорят, она — чертовски красивая, и это всё, что важно. Считая учеников за столом Гриффиндора, Гермиона, проходя мимо группы старшекурсниц, услышала, как одна из них хихикает: — Я бы пошла на наказание, если бы его назначила профессор Блэк. Она едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Но в груди - снова что-то неприятно ёкнуло. Почему это всё так бесит? После распределения первокурсников на факультеты и обыденной речи директора, но уже в лице Макгонагалл, ученикам наконец объявили о неожиданном пополнении преподавательского состава, а также, к удивлению всех, а в особенности, Гермионы, Макгонагалл озвучила, что с этого дня, деканом факультета Слизерин является никто иной, как Беллатрикс, теперь уже, Блэк.

***

Первым уроков была Защита от тёмных искусств. Гермиона вошла последней – Макгонагалл попросила её пройтись по урокам в первый день и проконтролировать организацию своего факультета. Это чистая формальность, к которой она уже привыкла за последние два года нахождения в роли старосты Гриффиндора. Она села в угол и выжидала. Наконец Беллатрикс вошла в класс, который ещё минуту назад был живым и шумным, а теперь – замер в полной тишине. Даже самые разговорчивые ученики замолкли, когда дверь закрылась за её спиной. На доске появилось одно – единственное слово: "Предел". Она прошла к своему месту, медленно. И села на край стола, скрестив руки. Сексуальная и строгая. Что я несу, Боже! — Я не собираюсь повторять то, что вы читали в книгах. Если вы, конечно, умеете читать. Их писали люди, которые в лучшем случае держали палочку, в худшем – держались за штаны от страха. Класс не знал, смеяться или трястись от страха. — Моя задача – не научить вас "магии против магии". Этому вас уже пытались учить всякие бездари. И мы видели, как нелепо в итоге это выглядело в самый важный для вас момент. – она привстала, поправив идеально сидящую одежду на стройном теле – Моё дело – показать, где заканчивается контроль и начинается настоящая тьма. Она подняла глаза. И встретилась с Гермиониным взглядом. Гермиона почувствовала, как внутри что-то взвилось. Но взгляд Беллатрикс был холоден, абсолютно профессионален. Словно Гермионы вообще не существовало. — Сегодня мы начнём с простого. Проклятие оков. Сколько форм вы знаете? — Пять? – неуверенно подняла руку староста Когтеврана. Гермиона закатила глаза. — Восемь, – поправила Беллатрикс. – Но это лишь те, что вы знаете. Я покажу девятую. Рука Гермионы легонько сжалась в кулак. Услышав, что будет происходить, она от нетерпения выпрямилась на стуле. Урок закончился. Девушка впитывала каждое слово профессора. Ученики из класса повалились взволнованные, напуганные, восхищённые и сбитые с толку. Гермиона осталась, обратив внимание, как Беллатрикс лениво собирает бумаги. — Хочешь отчитаться перед Макгонагалл? – лукаво улыбнувшись, спросила она. — Хочу понять, что ты делаешь. — Во первых – работаю. Во вторых, если решила мне тыкать, то давай хотя бы в процессе драки, а не в классе, где я только что вела у тебя урок. — Ты подаёшь себя как угрозу, Блэк. Даже когда читаешь лекции, ты же вкурсе? Беллатрикс подняла на неё взгляд. Долго смотрела и подошла ближе. — А ты разве не поняла, Грейнджер? Угроза – это единственное, к чему здесь прислушиваются. Гермиона с трудом сглотнула. Запах магии женщины и её кожи снова был рядом. И взгляд, словно острый нож. — Тебе ведь не всё равно, – тихо сказала Гермиона, заглядывая в ониксовые глаза. — Ты же хочешь чтобы они наконец тебя поняли, приняли. Они все... На лице Беллатрикс — ни дрогнула ни одна мышца. Она совершила взглядом девушку ещё какое то время, после чего - низко рассмеялась. Но Гермиона успела увидеть её взгляд перед этим. Она всё видела. — Мне всё равно, — произнесла она, наконец, закончив хохотать. Развернулась и ушла. Слишком быстро. Словно спасаясь от того, что могла сказать. Когда Гермиона решила выйти из класса спустя пять минут, она остановилась у двери. У самого порога, на полу, лежал кусок пергамента. Записка. На ней — одним движением пера, быстрая строчка: "Предел — это не заклятие. Предел - это ты. – Б."

***

Прошла неделя с начала занятий. Беллатрикс вела уроки с такой хищной грацией, будто каждое слово было выстрелом, а каждое заклинание — вызовом. Она проводила их так, словно это было чем - то, что она делала все жизнь. Студенты либо боготворили её, либо боялись до дрожи. Иногда — и то, и другое. Гермиона же - восхищалась. Не признавала, злилась, ненавидела, бесилась, но восхищалась. По коридорам ходили слухи, что профессор Блэк дуэлируется в подземельях по ночам с магическими фантомами, чтобы не “потерять хватку”. Ей больше всего хотелось посмотреть на это ближе, посмотреть ещё раз и может быть, даже сразиться в дуэли с волшебницей такого уровня... Но Гермиона старалась избегать её. Однако, занятия Защиты от тёмны искусств пропускать не могла, и каждый раз уходила с пылающими щеками и скомканными мыслями. Беллатрикс смотрела на неё, как на поле боя. С вызовом, с интересом. И иногда – так, как никто и никогда. Гермионе казалось, что она всё придумала. Потому что как только девушке удавалось уловить этот взгляд, он сразу переключался на макушки других учеников. Но сегодня всё пошло не по плану. Было поздно. За окнами – густая, тёмная ночь. Гермионе снова не спалось. В общем – то, как и каждый день, с появления Беллатрикс в замке. Но сегодня не спалось особенно. Она решила прогуляться в западное крыло, может быть, проверить лабораторию зелий. По пути её взгляд зацепился за распахнутую дверь одного из малых залов. Изнутри лился яркий свет факелов. Кто - то из учеников гуляет? Гермиона направилась прямиком туда, уже готовая разгонять наглых школьников. Она вошла в зал, гордо держа перед собой волшебную палочку. Но вместо школьников там была Блэк. Конечно. Беллатрикс стояла у стола, на котором лежали книги по запрещённой магии. На плече её мантии – золотая пыльца, в волосах – небрежность. Гермиона, уже не удивляясь случайным столкновениям со своим профессором, хаотично оглядывала зал, пыталась понять, для чего всё это могло потребоваться женщине. Золотая пыльца...? Блэк, уже давно заметив Грейнджер, не выдержала и бросила взгляд через плечо: — Староста, ну что, я наказана? Ты же теперь ночной дозор? — Что ты здесь делаешь? – резко спросила Гермиона. — Как невежливо... – комично надула губы Белла – Я работаю. В отличие от некоторых, я не строю из себя мученицу днём и ангела ночью. Я просто делаю свою чёртову работу. Гермиона подошла ближе, оглядывая книги. — Это материалы из ограниченного архива, Блэк. Почему они здесь? — Потому что я могу себе это позволить. — Ты не имеешь права заниматься чёрной магией в стенах Хогвартса! Беллатрикс усмехнулась. Откинулась на спинку кресла и, скрестив руки на груди, насмешливо взглянула на Гермиону снизу вверх. — Девочка, неужели ты и правда думаешь, что я должна перед тобой отчитываться? Но это не чёрная магия, зайка. Я даже удивлена, что ты не в курсе. — Я не доверяю тебе, Блэк. — Ах, как мило... А я думала, ты просто изводишь себя потому, что тебе трудно отвести от меня свои глазки. Вот оно. Гермиона вспыхнула. Пытаясь подобрать слова, она даже покраснела от возмущения. — Что ты несёшь! — Соблюдай субординацию, милая. – прорычала женщина. Гермиону каждый раз удивляло, с какой скоростью меняется настроение Блэк. — Играешь в праведницу, ради бога — хищно продолжила Беллатрикс, вставая. — Иди уже, Грейнджер. Спи спокойно. Кто знает, может, приснюсь. Гермиона вскипела снова — Ты нарциссичная... Ах, извините! Вы – нарциссичная, высокомерная, и просто невозможная! И несмотря на весь ВАШ спектакль – “я шпион Дамблдора”, я до сих пор не верю, что вы не выстрелите мне в спину при первой же возможности! Гермиона знала, что перегибает. На самом деле, она вовсе так не думала, но то, как Блэк взбесила её всего за минуту, не оставляло девушке никакого выбора. — А ты до сих пор маленькая школьница, Грейнджер. Которая боится собственных желаний больше, чем Тёмного Лорда. – Профессор уже вскочила со своего места, теперь уже возвышаясь нам девушкой – Так вот вместо того, чтобы шастать здесь, попрактиковала бы щиты, чтобы я не слышала каждый раз на своих уроках твои мысли о том, какая классная у меня задница! – от этих слов Гермиона покраснела ешё больше. – И в спину я не бью, но с огромным удовольствием придушу тебя, глядя прямо в твои испуганные глаза. Они стояли очень близко. Слишком близко. Гермиона стиснула зубы. — Знаешь, что самое страшное? Что ты могла бы быть по-настоящему великой, Беллатрикс. Если бы не была такой невыносимой сукой. На мгновение девушка перевела взгляд на пухлые губы ведьмы напротив. Беллатрикс замерла. В её лице что-то мелькнуло. Почти боль вперемешку с растерянностью. Но всё исчезло также быстро. — А знаешь, что ещё страшнее? - уже перебила её старшая, схватив за лицо, и сжав в руке - Что ты мечтаешь, чтобы я сорвалась, разве нет? Ты же знаешь, что я могу... – Белла перевела взгляд на запястье девушки, где виднелся чуть заживший шрам под закатавшимся вверх рукавом. Гермиона проследила за её взглядом, и поняла, что теперь воздуха ей не хватает окончательно. Белла отпустила лицо девушки, и перехватила ту самую руку, проведя по ней ладонью. От настолько неожиданной боли, Гермиона зашипела. Шрам в виде самого ненавистного ей слова не болел никогда. И даже когда порезы были ещё свежи, они не доставляли никаких неприятных ощущений. Она знала, что это не просто порез, знала, что это проклятье, но не знала, какое именно. Но теперь руку снова жгло, как в тот самый день в Малфой Меноре. — Как? – Грейнджер подняла голову и растерянно посмотрела на женщину. — Очень просто. – пожала плечами Блэк. – Только я могу причинить тебе боль. Гермиона, не выдержав, выхватила свою руку и отпрянула. — Не льсти себе. Девушка думала, что сейчас её на самом деле убьют. Но она, наверное, хотя бы попытается сопротивляться. Но вместо этого, Беллатрикс отступила назад. — Убирайся, пока я действительно не сорвалась. — С удовольствием, — резко бросила Гермиона. И вышла. Но уже в коридоре она остановилась. Сердце стучало в висках. Руки снова дрожали.

***

Прошло несколько дней. Холоднее не стало – наоборот, в замке стояла душная, вязкая жара. Гермиона ловила себя на том, что смотрит в окно по полчаса, даже не замечая, как пролетает время. Она не говорила с Блэк с той ссоры. Они даже не смотрели друг на друга. Хотя та появлялась в коридорах, в Зале, в кабинетах – всегда собранная и дьявольски красивая, до неприличия, бесстыдно хладнокровная. Как бы она не пыталась, глупо было бы отрицать по настоящему смертоносную привлекательность женщины. Студенты по прежнему боялись, но вместе с тем, сходили от неё с ума. Особенно шестой курс. — Профессор Блэк, а вы когда-нибудь использовали проклятие подчинения? – спрашивал один мальчишка, влюблённый в женщину по уши. — Только на идиотах, – небрежно отвечала она. – Тебе интересно, в каком контексте? Может, показать? Снова смех и краснеющие щеки. Каждый такой раз Гермиону передёргивало и она отворачивалась. Но с каждым днём в ней всё сильнее копилось желание схватить её, встряхнуть. Кричать. Или... Или на секунду коснуться чёрных кудрей. Узнать, какие они наощупь... Девушка сразу же отгоняла всё это, мысленно отвешивая себе подзатыльник. Но в секунды, когда Гриффиндорку посещали такие мысли, она неизбежно ловила на себе взгляд глаз цвета тьмы. Кажется, идея с Оклюменцией не такая уж плохая... В ту ночь Гермиона задержалась в библиотеке. Макгонагалл к наконец - то разрешила ей доступ к архивам профессоров. От чего - то сегодня здесь было очень жарко. Пот буквально тёк по позвоночнику, а волосы липли к вискам. Она услышала шаги не сразу. Зал был пуст, и звук мягких каблуков в дальнем проходе показался девушке просто эхом. Но уже через пару секунд Беллатрикс вышла из тени. Как всегда идеальна – распахнутая мантия, под ней — облегающий корсет. Они переглянусь, но не произнесли ни слова. Они не разговаривали уже четыре дня, после той ночи. — Ты снова играешь в ботаника при свечах? — спросила она, прищурившись. Гермиона сжала перо. — Я учусь. И мне нужна тишина, и одиночество, по возможности. – теперь была очередь Гермионы язвительно улыбаться. — Хочешь, скажу, что ты на самом деле делаешь? — Пожалуйста, просвети меня. - сквозь зубы выдавила шатенка. Беллатрикс подошла ближе. Гермиона тут же ощутила аромат её духов. Чёрная фиалка, мускус, полынь... Запах был острый и горький, как и его обладательница. — Ты вечно бегаешь. И кажется, от меня. — Ничего такого не происходит, Блэк. — Правда? — прошептала она. – Тогда почему ты хочешь смыться как испуганная маленькая девочка каждый раз, когда мы отказываемся в одном пространстве? Всё внутри опять вспыхнуло. Казалось, Блэк действительно наслаждалась тем, какое действие оказывает на девчонку. Гермиона встала. — Ты не имеешь права. — Что? Говорить правду? — Манипулировать. Я не хочу находиться с тобой в одном помещении, да. И имею на это полное право. Хочешь что – то спросить? Спрашивай в классе, если так нужно. Или продолжай смеяться над этими придурками, которые смотрят тебе в рот. Беллатрикс усмехнулась. Губы дрогнули, как у хищницы, поймавшей запах крови. — Чего ты хочешь? Извинений за плохое поведение? – женщина рассмеялась. – Не сказать, это твоя заслуга, но здесь действительно все безмозглые, и единственная, с кем можно обсудить хоть что-то, это ты, Грейнджер. И Макгонагалл. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Я хочу, чтобы ты перестала выносить мне мозг и утверждать, что знаешь всё! Мне ничего от тебя не нужно, Блэк! Тишина. Беллатрикс медленно подошла вплотную, их тела почти соприкоснулись. В её голосе Гермиона впервые услышала едва уловимую дрожь: — Тогда скажи: «Не трогай меня, Беллатрикс». Скажи – и я уйду. Ну же, птенчик. Гермиона смотрела ей в глаза. Молча. Несколько долгих секунд. Но слова не шли. Скажи ей. Просто скажи ей эти чёртовы слова! Беллатрикс медленно провела пальцами по её запястью. Сердце Гермионы билось, как бешеное. Она продолжала водить длинными ногтями вверх по руке, после чего, взяла Гермиону за подбородок, заставив посмотреть на себя. Отчего - то подчинившись, Гермиона машинально облизала губы, которые пересохли то ли от жары, то ли от женщины, стоящей в нескольких сантиметрах от неё. — Ты… ты просто наслаждаешься властью, да? – неожиданно хрипло даже для себя, спросила шатенка. — Тебе тоже вроде неплохо, да? – наклонившись ещё ближе, прошептала Беллатрикс. — Признай уже это, малышка. Блэк отпустила её и Гермиона метнулась к двери. Но на пороге она обернулась. — Ты, возможно, профессор. Но явно перегибаешь со своими полномочиями, Беллатрикс. Я не боюсь тебя. Женщина смотрела сквозь неё, как на призрака. — Лучше бы ты боялась, Грейнджер, — тихо сказала она, когда девушка уже покинула библиотеку. Позже, уже у себя, Гермиона прижалась к холодному стеклу окна, стараясь дышать ровно. Но всё, что она слышала – низкий, хриплый голос Беллатрикс. "Скажи: не трогай меня." Она не сказала. И это пугало её больше всего.

***

Хогвартс был погружён в сумерки. Вечер был ничем не лучше остальных. Воздух пах пеплом и дождём. Шторм собирался где-то над озером, и казалось, что теперь он точно накроет её с головой. Ей хотелось просто исчезнуть. Перестать существовать. Гермиона не спала третью ночь. Всё в голове мешалось — учёба, обязанности старосты, заклинания, которые никак не хотели подчиняться… И Беллатрикс. Особенно Беллатрикс. Она проклинала себя за это. За то, как ловит каждое её движение. За то, как пересчитывает шаги до кабинета Защиты, будто приближается к краю. Раз. Два. Три. И всё по новой. Она не разговаривала со своими друзьями нормально уже две недели. Конечно, они с беспокойством смотрели на девушку, но понимали и уважали её решение быть одной, несмотря на то, с чем это может быть связано. Сегодня после занятий Гермиона осталась в классе. Под предлогом пересмотра защиты от ментальных атак. Но правда была в желании остаться. Мерлин, зачем я опять это делаю? Когда дверь открылась, она точно знала, кого увидит. — Ты снова одна, Грейнджер. Это диагноз? Голос Беллатрикс был низким и чуть глуховатым. Гермиона не понимала, как даже от таких обычных фраз, но сказанных этим голосом, внизу её живота снова разливалось тепло. Блэк вошла как обычно – с грацией пумы. И остановилась, вопросительно глядя на Гермиону. — Мне нужно... — начала Гермиона, но сорванный голос её подвёл. Она смотрела на женщину, желая одновременно подойти ближе или скорее убраться с этого злосчастного кабинета. — Что? — усмехнулась Беллатрикс, – Уточнить, где больничное крыло? Или всё-таки соберешь наконец свою Гриффиндорскую отвагу, и составишь хоть одно нормальное предложение? — Прекрати! — срываясь, крикнула Гермиона. — Вот как? — Беллатрикс подняла бровь. — А теперь подумай, кто сюда пришёл, заикаясь, ты или я? Они стояли лицом к лицу. — Я ненавижу тебя — глядя прямо на своего врага, сказала она. Беллатрикс замерла. — Я знаю. Блэк подняла руку. Осторожно, медленно – как будто боялась разрушить что-то невидимое. Касание – едва заметное –скользнуло по щеке Гермионы. Грейнджер замерла, пытаясь успокоить бешенный пульс. Блэк заправила прядь за ухо девушки. – Неприлично старосте факультета ходить с такой причёской. – будто пытаясь оправдать свой странный порыв, сказала Беллатрикс. – Это всё? – Обучи меня Оклюменции. Белла удивлённо дёрнула головой, посмотрев на девушку. – Мне? Обучить тебя? Разве не ты уже тысячу раз сказала о том, как ужасны мои методы преподавания? — Они вовсе не ужасны. Просто подход... Не тот... — Если ты опять говоришь о моих смешках над влюблёнными глупыми мальчишками, Грейнджер, то тебе стоит перестать беситься. Хочешь я и над тобой посмеюсь как нибудь, птенчик? Гермиона закатила глаза, но только сиьнее развеселила этим Блэк. – Так ты научишь меня? – Только на моих правилах. – сказала Беллатрикс, скрестив руки на груди. – И не дай бог, ты хоть раз заноешь или возразишь мне – уроки закончатся в ту же секунду, это ясно? — Ясно, профессор. – Отлично. А теперь иди на обед, и пообщайся наконец с людьми. Ты уже пугаешь даже меня своей нелюдимостью. Беллатрикс взмахнула палочкой, и дверь позади распахнулась, намекая, что разговор окончен.

***

Столы большого зала как обычно ломились от еды. Гермиона увидела рыжую макушку Джинни, и направилась к свободному месту рядом. — Как дела? – она села, пододвинув себе тарелку, и как ни в чём не бывало, посмотрела на девушек. Джинни и Полумна, которые до этого момента хихикали, обсуждая профессора Флитвика резко замолчали, медленно повернув голову к источнику звука. Широко распахнутыми глазами Джинни посмотрела подругу, а после шёпотом, но так, чтобы он был слышен, сказала, – Полумна, ты слышишь? Оно говорящее... Гермиона не смогла сдержать улыбку, а девушки вновь расхохотались. — Моя стадия глубокой интровертности завершена, и теперь я снова вас люблю. — Как мило... Ты должна мне три похода в Хогсмид, дорогуша. – с важным видом и вилкой в руках, пригрозила рыжая. — И ещё послушать про моих мозгошмыгов... — мягко улыбнулась Полумна. — По рукам! – Гермиона взяла в руку бокал тыквенного сока, и подняв его, подмигнул а подругам, – Чин - чин? Почувствовав чей - то взгляд, она обернулась, удивлённо заметив, как Беллатрикс ухмыляется в свою тарелку.