Я никогда не хотела с тобой воевать

Библиотека была пуста. Раннее утро. Даже мадам Пинс ещё не пришла. Окна затянуты серым светом, пыль в воздухе висела в ожидании. Блэк прислала ей очередную идиотскую записку: "Библиотека. Утром. Без наставлений не получится, всезнайка." Гермиона пришла заранее, конечно же. На столе перед ней лежали две книги по боевой магии и свиток с набросками стратегий заклинаний. Но мысли были не о магии. Она не спала. Почти всю ночь переворачивалась в постели, думая об играх и свалившейся на её голову женщине. Каждое слово, каждое движение Блэк было сплошным вызовом. Почему она такая… — думала Гермиона, сжимая перо, пока оно не хрустнуло. Дверь отворилась. В комнату вошла она. Холодная, как ночной ветер. На Беллатрикс был чёрный плащ, из-под которого виднелись кожаные штаны и приталенная мантия, подчёркивающая стройную, хищную фигуру. Волосы были убраны назад, лицо — как выточенное из мрамора. Ни тени усталости, ни намёка на слабость. Только ледяной контроль. — Уже здесь? – насмешка в голосе, лёгкая, почти ленивая. – Очаровательная преданность, Грейнджер. — Не дождёшься, – спокойно ответила Гермиона, вставая. — С Оклюменцией разберемся потом, а сейчас...– Беллатрикс сняла перчатки и бросила их на стол. – Аваццо. — Жезл, похожий на змею, появился в её руке. – Ты держишь свою палочку, как глупая первокурсница, только купившая её в лавке Олливандера. Направь её так, словно хочешь разрезать воздух вокруг. Блэк встала напротив девушки. Гермиона свела брови и подняла палочку, как велела Беллатрикс. — Спутефай! Красный луч ударил по столу сбоку от Беллатрикс. Она даже не вздрогнула – просто подняла бровь, посмотрев на Гермиону, как на самое жалкое существо на планете. — Серьёзно? – хмыкнула. – Это был нежный поцелуй девственницы, а не заклинание. Давай ещё. Гермиона густо покраснела. Спутефай! Экспульсо! Одна за другой. Гермиона стреляла, заклинания срывались с губ, а Беллатрикс уходила от них так легко и непринужденно, словно девушка не представляла для неё никакой угрозы. — Ты злишься, Грейнджер. Используй это. Пытайся меня ударить, а не погладить по головке. Думай, что я – та, кто пытается разрушить твою жизнь ежесекундно... — А разве это не так? – выплюнула Гермиона и сжала палочку крепче. Беллатрикс прищурилась. Что-то острое промелькнуло в её взгляде. Они столкнулись снова. В воздухе закружились искры. Гермиона уворачивалась, атаковала, будто в танце. Пот скапливался на висках, дыхание сбивалось. Но она не отступала. — Петрификус Тоталус! – резко. Беллатрикс успела защититься в последний момент, но на её лице промелькнуло... удивление. Это заклинание пробило её щит на долю секунды — и хоть не сковало, но заставило отшатнуться. И Гермиона это заметила. — Что, не ожидала? – усмехнулась она, тяжело дыша. Беллатрикс распрямилась. Медленно. Глаза сверкнули. — Бывает... — она сделала паузу, будто выбирая, похвалить или снова унизить. – Иногда и мухи жалят. — От мухи слышу. Брови женщины поползли вверх. Беллатрикс подошла ближе. Гермиона стояла, потная, растрёпанная, но не отступала. Она чувствовала, как горячая дрожь проходит по позвоночнику. Она видела потемневшие, почти дикие глаза женщины. Видела, как тонкая струйка пота бежала по её виску. Видела, как та облизывает пересохшие, пухлые губы. — Ты меня бесишь – прошептала Блэк, низким, хриплым голосом. Раздражение разлилось по венам. От этого уже хотелось выть и лезть на стены. Что за чёрт? Снова этот запах древесины, мускуса... — Что за запах? – отмерла Гермиона, мгновенно напрягаясь. — Здесь он только один, Грейнджер. – усмехнулась Беллатрикс. – Запах твоего поражения. — Нет, это... "О, мой дорогой. Это амортенция... Я что, люблю зубную пасту?... Оно пахнет как человек, в которого ты влюблён... Что вы варите, профессор?..." Гермиона окаменела ещё сильнее. Медленно, словно не веря в реальность происходящего, она подняла огромные глаза на Блэк. Лицо девушки было бледным. Таким, словно она увидела свой самый страшный кошмар наяву. — Что с тобой? – нахмурилась Беллатрикс, уже не на шутку озадаченная поведением студентки. Пахнет как человек, в которого влюблён? Насколько бредово это всё выглядит! Это ведь шутка! Да? Шутка? Беллатрикс, которая в отличии от Гермионы, не понимала вообще ничего, сделала шаг навстречу к девушке, пытаясь поднять её голову и посмотреть, что, чёрт возьми, с ней творится. — Какой твой любимый запах? – резко. — Что? – Блэк замерла с поднятой рукой. — Ты слышала. Беллатрикс стояла молча и смотрела девушку, словно действительно сомневалась в адекватности той. Немного помедлив, она ответила: — Запах старых книг. Запах пыли с полок, на которых эти книги были зарыты, а после раскопаны. Запах свежескошенной травы. Запах горького кофе. Но Гермиона ненавидела кофе. Кивнув, словно подтверждая одной ей известные доводы, она всё таки подняла глаза на ведьму. — Это начинает раздражать, ты ведёшь себя странно, Грейнджер... Блэк действительно была в замешательстве. Всё, что она могла делать в такие моменты – защищаться. Чёрт знает от чего. От всего. — Может, ты просто не умеешь справляться с равными себе? - спустя несколько секунд прошептала Гермиона, сжав кулаки и чувствуя, как ногти впиваются ей в ладони. Брови Беллатрикс взлетели ещё выше. — Равными? – голос женщины был чуть выше шёпота, однако пропитан сталью настолько, что мурашки по телу Гермионы поползли от лопаток к шее. — Ты знаешь, что я не слабая. На миг, на долю мгновения, взгляд Беллатрикс стал другим. Мягче? Нет. Опаснее. Как у хищника, встретившего добычу. — Посмотрим, сколько ты выдержишь, прежде чем сломаешься, – сказала она наконец, но в этой фразе девушка услышала слишком много значений. — Урок окончен. До завтра. Гермиона сжала пальцы ещё сильнее. Она уже шла к двери, но в последний момент обернулась. — Я уроков не просила. И я не сломаюсь. И ушла, оставив Беллатрикс одну. Та осталась стоять в тени, глядя ей вслед. Медленно провела пальцами по подбородку, задумчиво. Затем, не меняя выражения лица, прошептала: — Вот ведь идиотка... Но губы её всё же тронула тень улыбки.

***

После тренировки Гермиона шла, будто в тумане. Пальцы покалывало от перенапряжения, колени подгибались от усталости, но внутри не было ни капли слабости. Её голова была забита образами Беллатрикс. Почти навязчивыми. Она вошла в гостиную Гриффиндора и сразу услышала: — Гермиона! На диване у камина сидели Джинни, Лаванда и Луна. Все с книгами, кружками какао и, как назло, слишком заинтересованными взглядами. — Где ты была с утра? – прищурилась Джинни. – Уроки через десять минут, а ты выглядишь так, будто уже кого-то прикончила! Гермиона бросила сумку на ближайшее кресло, села, уткнувшись лбом в ладони. Почему в зелье амортенции я услышала её запах? — Просто... тренировка. — Тренировка? – переспросила Луна мечтательно, – С профессором Блэк? Тишина повисла на секунду. Лаванда свистнула. — Да ладно! Ты теперь её подопечная? Это правда? — Технически – участница турнира. И она не мой наставник, – пробормотала Гермиона. – И это не имеет значения. — Не имеет значения? – Джинни наклонилась вперёд, её рыжие волосы сверкнули в огне. — Беллатрикс Блэк, самая мрачная, дерзкая и сексуально угрожающая женщина в Хогвартсе, выбрала тебя – и ты называешь это «неважно»? — Она не выбирала. Мы просто тренировались. — Ага, – кивнула Луна, медленно переворачивая страницу. – Но ты ведь знаешь, что она тебя уже выбрала раньше. Она просто ждала, когда ты это признаешь. — Это... не так... – отрезала Гермиона. — Это абсолютно так, – хмыкнула Лаванда. — Она смотрит на тебя так, будто хочет одновременно сжечь и съесть на десерт. — Хватит, – выдохнула Гермиона. – Это всё... звучит странно. Особенно от тебя, Луна! Джинни прикусила губу. Хитро посмотрев на подругу. — Она тебя возбуждает? — Что? Нет! — Врёшь, – мягко сказала Луна. – Твоя аура изменилась. Она пульсирует и слишком много красного. — Прекрати смотреть на мою ауру! — Ты хочешь её или боишься? – спросила Джинни, не собираясь отступать – Или и то и другое? Гермиона вскочила. — Так. У меня трансфигурация. Я опаздываю. — Мы все опаздываем, — хмыкнула Лаванда, поднимаясь. – Но только ты идёшь на неё так, будто в голове у тебя не профессор МакГонагалл, а голая Блэк в шелковом халате. — ЛАВАНДА! Смех и шёпоты сопровождали Гермиону до самой двери. Но она не обернулась. Забежав в класс, Гермиона облегчённо выдохнула. Профессора Макгонагалл в классе не было. Это значит, что они успели. Сев за парту с Луной, она разложила на ней свои вещи. Джинни бодро запрыгнула на место рядом с Лавандой, и откинулась на стуле, болтая ногой. — У тебя в ухе шрам, – вдруг сказала Луна, глядя на неё. — Что? — От тренировочного заклинания? – уточнила она. – Или Беллатрикс тебя покусала? — Луна, прошу... — Просто интересно. Ты очень светишься сегодня. Знаешь, как электричество...

***

Запах тыквенного хлеба, пар от горячего сливочного пюре и мягкое журчание голосов – всё это обволакивало Большой зал уютом, который так любила Гермиона. Заколдованный потолок отражал сдержанное серое небо – без дождя, без солнца, ровное, как лист пергамента. Гермиона сидела с Джинни, Луной и Парвати. Сегодня разговор не касался турнира, и в этом было что-то почти целебное. — Я думаю перекраситься, – вдруг заявила Джинни, вытаскивая из булочки сочащийся сыр. – В чёрный. Прямо как у Блэк. Стиль – «Стерва, но сексуальная». — Ты и так сексуальная, – хмыкнула Парвати. — Только без сумасшествия и прочих дополнений. — О, это скучно! – Джинни вздохнула. – Мне хочется выглядеть, как ведьма, которую боятся, но которую всё равно хотят. — Гермиона, ты бы смогла быть злой ведьмой? – мечтательно спросила Луна, не глядя. Она вырезала в варёном яйце геометрический узор ножом. – Ты бы была опасной. Я могу это представить. — Я думаю, я и так местами опасна, – тихо усмехнулась Гермиона, откинув прядь с лица. – Особенно, когда кто-то не возвращает библиотечные книги. – она с упрёком посмотрела на Джинни. — Или когда рядом Белл... — Луна. – Гермиона бросила на неё выразительный взгляд. Луна кивнула, совершенно не обидевшись. — Я молчу. Просто ощущаю между вами электричество. Пока низкочастотное, но стабильное. Гермиона вздохнула и откусила багет. Она не чувствовала голода, но сам этот процесс помогал скрывать эмоции. Когда девочки ушли за компотами, кто-то тихо остановился рядом. — Мисс Грейнджер. На пару слов, если позволите. Профессор Макгонагалл. —Да, конечно, директор. Отодвинув стул, она встала, захватив свои вещи. Двинувшись за женщиной, она обернулась, в поисках девочек. Те шли со стаканами в руках, что-то активно обсуждая. Конечно, они не заметили, что Гермиона ушла. Оказалось, профессор ведёт её к выходу из замка. Они шли вдоль внутреннего двора, где кусты снежноягодника покрылись инеем. — Как проходит подготовка к турниру? – спросила Макгонагалл, не глядя на неё. — Я только начала разбираться, ну, составлять план и всё такое... Всё не так, как я привыкла. Но я... чувствую определённый... рост, – осторожно ответила Гермиона. — Это хорошо. И в то же время — опасно. Рост способностей иногда путают с потерей границ. Макгонагалл остановилась, обернулась. В её глазах было беспокойство, смешанное с гордостью. — Вы всегда были честной, Гермиона. До боли. Иногда до глупости. Но никогда не предавали себя. Прошу, не начинайте и впредь. — Я не... – Гермиона запнулась. – Я просто ищу силу. Не ради власти. Ради защиты. Ради развития. — Вы же знаете, силу можно найти и в свете, и в тьме. Но не каждый возвращается из тьмы прежним. —Как Блэк? Гермиона замерла, когда вопрос сам слетел с её губ. Ответом ей было молчание. Макгонагалл коснулась её плеча. — Я не говорю, что вы выбрали неправильный путь. Даже Беллатрикс, несмотря на все свои... Особенности... Всегда всё делала так, как надо. Но я прошу вас: если в какой-то момент вы почувствуете, что теряете себя – приходите. Без объяснений. Просто приходите. Гермиона почувствовала тепло и безграничную благодарность. Профессор Макгонагалл всегда относилась к ней по особенному. В те моменты, когда она совсем маленькая и заплаканная приходила в её кабинет, в моменты, когда её постоянно дразнил Рон, когда её волосы сжёг Драко своим дурацким заклинанием, когда она переживала из-за экзаменов, из-за Гарри, из-за Воландеморта. Всегда. Они вернулись в зал как раз в тот момент, когда Джинни и Парвати спорили о том, кто из преподавателей выиграл бы в дуэли, если исключить Беллатрикс. Прежде чем вернуться за свой стол, директор ещё раз посмотрела на девушку, как бы говоря: "Всё будет хорошо, Гермиона, всегда было". — Я ставлю на Флитвика, – крикнула Джинни, – у него есть какая-то скрытая агрессия! — Спраут. Тот, кто выращивает всё ядовитое, не может быть безобидным паинькой, – сказала Луна, с важным видом ковыряя облепиху. Гермиона села, вполуха слушая друзей. Позже, перед уходом из зала, она снова заметила взгляд Макгонагалл с преподавательского стола. Не суровый. Не строгий. Человеческий. И, почти сразу, уловила: из-за колонны, краем глаза ещё одно наблюдение. Уже не столь мягкое. Острое. Как клинок. Беллатрикс. Она стояла в полоборота, разговаривая с профессором Синистрой. Но взгляд был направлен на неё. На Гермиону. Короткий миг – и снова разговор, снова вежливая улыбка. Как будто ничего не было. Гермиона вышла из зала первой. Но за спиной пульсировало чьё то присутствие. Тьма рядом. Но она уже не пугала. Она притягивала.

***

Гермиона сидела у окна спальни, освещённая мягким золотым светом предвечернего солнца. Остальные девушки, включая Джинни и Луну, лениво болтали, перебирая записки и обсуждая дневные пары. Всё было привычно... до момента, пока в груди у Гермионы не началось странное покалывание. Сначала – лёгкое тепло, как будто она немного перегрелась в тёплой комнате. Затем – волна жара, будто огонь разлился по венам. Её дыхание стало тяжёлым, она откинулась назад, закрывая глаза и пытаясь выровнять пульс. — Гермиона, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Джинни, замечая, как та дрожит и судорожно сжимает покрывало. — Я… не знаю… – прошептала она, хватаясь за виски. – Всё… плывёт… Луна подняла голову и внимательно посмотрела. — Её зрачки расширены. Это… очень похоже на любовное зелье. Кто-то подсыпал ей его? – блондинка посмотрела на девушек, будто те должны были знать ответ. Гермиона резко вскочила. Но неуверенность в движениях, внезапное головокружение, и этот дикий жар между рёбрами подтверждали все опасения. Она чувствовала, как ткань школьной формы словно липнет к коже, как каждая мысль уплывает и остаётся только одно – желание. Страсть. Жажда кого-то… Её тело само знало, кого. — Блэк… – сорвалось с губ, почти нечленораздельно. Этого Джинни не услышала. Подорвавшись, она подбежала к раскрасневшейся подруге. — Мы не успеем дойти до кабинета Зельеварения, – резко сказала она, вскакивая. — Надо к Блэк. К сожалению, она единственная, кто сейчас может помочь. Она по-любому знает как приготовить противоядие от этой дичи. — Надо поторопиться, кажется, ей не очень хорошо...– поднялась Лаванда. — Нет, я лучше сама отведу её, и если не вернусь к ночи, значит, нас прибили на месте... – уже смирилась с их участью рыжая. Девушки согласно кивнули, обеспокоено наблюдая за Гермионой. Дверь в покои профессора Блэк распахнулась с грохотом. Беллатрикс стояла у зеркала – на ней был всё тот же короткий шёлковый халат, с уже привычным глубоким декольте, волосы растрёпаны, губы чуть приоткрыты в недоумении. Но в следующий момент – холод. Резкое напряжение в теле. Она сразу поняла: что-то не так. — В чём дело?! – рыкнула она, отшатываясь от зеркала. — Гермиона! Кажется, её отравили любовным зельем! Она просто бешеная! – крикнула Джинни, практически втаскивая Гермиону внутрь. Гриффиндорка была в неадеквате. — Ты… – прошептала Гермиона, подняв голову. — Почему ты блять, такая красивая? Я тебя ненавижу, так сильно за это ненавижу... — Чёрт возьми... – выругалась Беллатрикс, и на привычно бесчувственном лице появилось выражение крайней шокированости. – Джинни, быстро к зельеварочному шкафу. Серебряный флакон с биркой "Amoris Inversum". И три капли яда акромантула. Действуй. — А вы? – испуганно спросила Джинни. — А я её удержу... Наверное. Беллатрикс сверху вниз посмотрела на девушку, словно оценивая ситуацию и опустилась на колени, резко прижав Гермиону спиной к полу. Та дёрнулась, извиваясь под ней с такой силой, что ведьма с трудом её сдерживала. — Отпусти меня… – прошептала Гермиона хрипло, извиваясь под руками Беллатрикс. – Ты же хочешь того же… Я это чувствую… Почему ты можешь просто отпустить всё?... Это твои дебильные предрассудки или мания величия, Блэк? Джинни, на секунду прервавшись, из-за плеча посмотрела на двух ведьм, краснея от стыда за подругу. Беллатрикс стиснула зубы. Красноречиво посмотрев на Джинни, она махнула головой в сторону шкафа, намекая той поторопиться. Её пальцы впивались в хрупкие плечи Гермионы. В висках пульсировала ярость, шок – и ещё одна эмоция, которую она не имела права испытывать. — Это не ты, – прорычала Беллатрикс. – Это зелье. Ты не знаешь, что несёшь. Гермиона всхлипнула, прислоняясь к ней ещё сильнее, будто умоляя о прикосновении. — Я знаю, – простонала она. – Умоляю, сделай что-нибудь… или убей меня уже наконец! Блэк зажмурилась, вскинув голову вверх. Она боролась с каждой клеткой тела. Это было как держать на цепи хищника снаружи и внутри себя. Гермиона согнула ноги в коленях, прижимаясь к бёдрам женщины. — Если ты… ещё раз… вывернешься так… – прошипела она сквозь зубы, – я забуду, что ты моя ученица. Я прикончу тебя к чёртовой матери. Не испытывай меня, Грейнджер… — Тогда сделай это… – простонала Гермиона, резко развернувшись. И прежде, чем Беллатрикс успела отреагировать, Гермиона выдернулась из хватки профессора. Царапая её руки, она схватила её за лицо и поцеловала. Голодно. Страстно. Безудержно. На секунду весь мир остановился. Тепло губ. Запах кожи. Это было невыносимо. Блэк почувствовала, как в эту секунду всё внутри неё рухнуло. Колени предательски дрогнули. Руки ослабли. А в животе вспыхнул внезапный огонь. Но это длилось всего миг. Она резко оттолкнула Гермиону, будто обожглась. — НИКОГДА БОЛЬШЕ ТАК НЕ ДЕЛАЙ! – выкрикнула она, отшатнувшись, дрожа. Зрачки расширены, грудь неконтролируемо вздымается. — Я… не могу… – Гермиона всхлипнула, – Я постоянно чувствую твой запах... — Это не ты. Это – проклятое зелье, слышишь? – Беллатрикс едва стояла на ногах. — Джинни! — Почти готово! Осталось пять секунд! — Тогда поторопись, иначе я ей вторым заклинанием мозги прожгу. Клянусь Мерлином! В комнате стоял жар. Густой, плотный, как накануне грозы. Уизли прибежала к ведьмам с маленьким флакончиком чего-то жидкого. -Вот! -Запрокинь её голову, Уизли! Живее! Блэк выдернула зелье из рук студентки, снимая колпачок. Её руки тряслись, губы были искусанными и опухшими. Сердце громко и нечётко стучало где-то в горле. Заливая содержимое флакона в рот Гермионы, она неотрывно смотрела на ярко-алые губы девушки, всё ещё ощущая их вкус на своих губах. И когда Гермиона, наконец, выпила противоядие, и тело её начало дрожать от освобождения, Беллатрикс отошла в угол комнаты, сжав кулаки до белых костяшек. -Проваливайте! Пошли вон отсюда! Вздрогнув, Джинни кивнула, пока ошеломлённая ведьма на полу растерянно смотрела перед собой.

***

С тех пор, как Гермиона очнулась от зелья, прошло два дня. Два долгих, ужасных дня, в которых не было ни взгляда, ни слова от Беллатрикс Блэк. Виновных не нашли, даже и не пытались, если честно. На следующем занятии по Защите от тёмный искусств преподавала профессор Уилсон. Беллатрикс не появилась. На ужине её тоже не было. Гермиона, стоя с Джинни в углу зала, чувствовала, как внутри всё скручивается. — Думаешь, она злится? – прошептала она. — Думаю… она боится. – пробормотала Джинни. Но Гермиона не знала, что в это самое время, в дальнем крыле, за стенами старых каменных коридоров, Беллатрикс Блэк стояла перед зеркалом в своей спальне, глядя на своё отражение, как на врага. Она ненавидела, что дрожит, вспоминая те губы. Она ненавидела, что её собственное тело выдало её – не на поле боя, не под пытками, а перед девчонкой. Перед ней. — Глупая... – прошептала она себе, бросая халат на кресло и в бешенстве проходя мимо быстро гаснущих свечей.