От черного и белого, израненное сердце (перевод новеллы)

Гунъян Хуай думал, что Ци Янь молчит, потому что она была в шоке от сложности правил чиновников столицы, поэтому он похлопал её руку и утешил: – Много правил двора разрабатывались и накапливались веками, даже я пока не могу понять, как они работают. Тезху не стоит беспокоиться, мы сможем постепенно освоиться с этим, как только пройдём через это. Ци Янь кивнула: теперь план состоял в том, чтобы просто спокойной ждать и наблюдать. Ей просто нужно было наблюдать и реагировать соответствующим образом. Великое предприятие по осуществлению её мести было прямо у неё перед глазами. Она только что прошла через ворота, к которым стремилась десять лет: она ни за что не потерпит неудачу. Этот инцидент также напомнил ей, что то, что она планировала сделать, было так же невозможно, как подняться на небеса. Но она не собиралась просто достичь небес: она проделает в этом небе множество дыр и сбросит его на осыпающуюся землю! После заявления евнуха, тихие разговоры между императорскими учёными полностью прекратились. – Передавая слова Его Величества, все императорские ученики приглашены в зал! Одетый в придворный наряд, Наньгун Жан восседал на высоком месте. Толпой императорские ученики чинно вошли в зал и пали ниц, трижды прокричав "Да здравствует Император". Столичные чиновники третьего уровня и выше также присутствовали на банкете Чьонглин. Чиновники сидели в правой части большого зала, а ученики – в левой. Наньгун Жан взмахнул широким рукавом: "Начинайте банкет!". Заиграла дворцовая музыка, затем, в зал впорхнули два ряда дворцовых служанок, несущих коробки с едой. Хоть это и был королевский банкет, меню было максимально простое. Было только три типа фруктов, небольшая порция риса, и нарезанное кубиками белое мясо, политое коричневым соусом. Восемь евнухов внесли большой сосуд с прекрасным вином. Используя сервивочные ковши, дворцовые служанки разлили вино из сосуда во множество кубков, затем оно было поставлено на поднос для раздачи чиновникам и ученикам. Дворцовая служанка опустилась на колени перед Ци Янь, затем она поставила кубок с вином на стол. Ци Янь раньше не видела такой ёмкости для вина. Она была сделана из бронзы, 15 сантиметров в высоту. У неё было две ручки, двуликий зверь, вырезанный на её изогнутой поверхности, три ножки, крышка и ковш для вина из бамбука, который свисал с одной ручки. Блюда были расставлены, вино налито. Наньгун Жан первым взялся за палочки для еды. За ним последовали чиновники, только затем императорские ученики, сидевшие на левой стороне, последовали их примеру. Наньгун Жан время от времени обсуждал политику с множеством людей. Иногда, он мог поворачивался к Чемпиону Лу Бояну и Око правления Гунъян Хуаю, чтобы узнать их мнение. Оба они родились в семьях аристократа, и их отцы сейчас были в зале. Они отвечали аккуратно, обдумывая каждое слова и каждое предложение. К счастью, Наньгун Жан просто слегка улыбался и кивал в ответ. Даже так, после нескольких вопросов их спины были покрыты капельками пота. Наньгун Жан скользнул взглядом на Ци Янь. Он ничего не спрашивал у Искателя Цветов от начала и до конца. Вино продолжалось литься рекой и это продолжалось в течении нескольких раундов. Ци Янь "не могла пить алкоголь", хотя она и налила себе чашку, но всякий раз, поднимая её, прикрывала лицо рукавом. На самом деле, она ничего из этого не пила. Наньгун Жан погладил свою бороду. Он обратился к Лу Цюаню, сидевшему на верхнем правом сиденье. – Уважаемый министр не только принёс в мир в наше королевство; вы также воспитали при дворе талантливого литератора и воина. Я чувствую облегчение. Лу Цюань встал. Он вышел, держа в руках нефритовую табличку, затем поклонился. – Докладывая Вашему Величеству, этот старый поданный искренне просит Ваше Величество о милости. Наньгун Жан прищурился. Он улыбнулся. – О? Уважаемый министр может сказать это. – Этому старому поданному за пятьдесят и у него всего два сына. Моему второму сыну Чжунсиню уже за двадцать. Он ещё не женился и не завёл наложниц… этот старый поданный осмеливается сделать предложение… – Хахахаха, – Наньгун Жан громко рассмеялся и хлопнул в ладоши. Он громко и внятно перебил Лу Цюаня, – Дорогой министр Лу, мы действительно братья с разными фамилиями. На самом деле у нас были одинаковые идеи. – Ваше Величество, эта старая тема... – Искатель Цветов Ци Янь, выйди вперёд. В большом зале воцарилась тишина. Все сосредоточили свои взгляды на Ци Янь. В глазах Гунъян Хуая промелькнуло беспокойство. Ци Янь сжала губы и тихо встала, а затем опустилась на колени посреди зала. – Этот учёный тут. – Ци Янь, прими этот указ. – Слушаюсь. – Искатель Цветов восьмого года Цзинцзя, учёный из провинции Цзинь, Ци Янь. Несмотря на скромное происхождение, у вас отличный характер и знания: вы талантливы и привлекательны. У меня есть любимая законная дочь, четырнадцатилетняя Принцесса Чжэньчжэнь, которая ещё не обручена. Я решил выдать Принцессу Чжэньчжэнь за тебя замуж. Ци Янь почувствовала, как мир рушится вокруг неё. Её разум был совершенно пуст, когда она стояла на коленях на ледяном полу, словно статуя. Наньгун Жан нисколько не возражал против этого, вместо этого он повернулся к Лу Цюаню и продолжил говорить: – Я давно знал о намерениях уважаемого министра и я слышал, что мой второй племянник полностью согласен с второй Принцессой Шуню. Лу Цюань, слушай указ! – Этот старый поданный слушает указ. – Второй молодой господин Комендантского поместья, Лу Чжунсинь, знаток литературы и военного дела, обладает несомненным талантом. Мы с уважаемым министром Лу с юности были братьями, и это ещё больше связывает наши семьи. Я назначаю Лу Чжунсиня Фумой второй принцессы. Глубокие морщины на лице Лу Цюаня разгладились. Наньгун Жан видел его насквозь, но разве он сам не видел его насквозь? Лу Цюань предложил суду заключить брак только в надежде, что Наньгун Жан будет сдерживаться из-за прошлых чувств и не станет опровергать его перед толпой чиновников. Однако, Лу Цюань никогда не мог подумать, что Наньгун Жан отдаст свою любимую дочь, только чтобы предотвратить её брак с наследником поместья Лу! Чувство обречённости наполнило сердце Лу Цюаня: похоже, Император действительно принял решение искоренить семью Лу... – Этот старый поданный благодарит Ваше Величество за эту милость! – Ваше Величество мудр! – Поздравляем Ваше Величество.

***

Наньгун Жан немедленно вызвал предсказателя, чтобы тот выбрал благоприятную дату. Так совпало, что восьмой день двенадцатого месяца этого года был самой подходящей датой для заключения брака в течении трёх лет. Хотя шесть месяцев были несколько короткими, это не было невозможно при максимальных условиях. Наньгун Жан назначил эту дату, а затем даровал Наньгун Шуню титул Чжуохуа. Лу Чжунсинь и Ци Янь оба были назначены Фумами с самым высоким рангом среди третьего уровня. Больше всего обрадовался ни кто иной, как Лу Боян. Следуя законам Королевства Вэй: Фума является поданным королевской семьи. Всё, что у них есть – это официальный ранг, но никакой реальной власти. Подобно евнухам, они не могли учавствовать в политике. Узел в его сердце, который беспокоил его более десяти лет, наконец-то разрешился. Сегодня он был молод и торжествовал победу, в то время как лицо, угрожавшее его будущему, должно было навсегда распрощаться со двором! Ци Янь не помнила чётко, что происходило дальше... Она размыто помнила, как голос Наньгун Жана стал приглушённым, а звуки поздравлений вокруг неё резка резанули по ушам. Она не помнила, кто поднял её с ледяного пола, или как она покинула дворец после окончания банкета. Когда карета, в которой она возвращалась в своё поместье, остановилась у ворот, кучер раздвинул занавески и несколько раз окликнул её. Ци Янь с недоумением пришла в себя. Она, спотыкаясь, прошла по вагону, вернулась в свою спальню и упала головой вниз на кровать... Всё, что ей снилось – это какие-то отрывочные сцены. Солнце уже было высоко в небе, когда она снова проснулась. Ци Янь тихо хмыкнула. Она почувствовала слабость во всём теле, а голова готова была раскалываться от боли. Горло тоже горело: её затошнило. Болезнь подступила яростно. Ци Янь на целый день потеряла сознание в своей комнате. Дворецкий прогнал всех людей, которые приходили навестить её из-за её репутации, даже Гунъян Хуая. С другой стороны. Две принцессы семьи Наньгун закончили наблюдать за парадом, затем они с Лу Чжунсинем полюбовались праздничными фонарями. Они прокатились по озеру на лодке, отведали деликатесов, а затем вернулись в поместье полностью довольные. Ведя за руку свою старшую сестру, Наньгун Цзинню ласково спросила: – Эр-цзе сегодня было весело? Наньгун Шуню кивнула и её брови, которые были нахмурены весь день, наконец расслабились. Она сжала руку Наньгун Цзинню в ответ и искренне ответила: – Спасибо, Цзинню. Две сестры вернулись в спальню и поговорили по душам. Наньгун Цзинню боялась темноты, поэтому спала с Наньгун Шуню. Решение об их одновременном браке было принято на следующее утро, и эта новость поразила их как гром среди ясного неба. Реакция двух сестёр такой же разной, как небо и земля. Наньгун Шуню долго стояла в оцепенении, затем поблагодарила Императора за милость. Она приняла указ с мертвенно-бледным лицом. Её тело покачнулось: и она бы упала, если бы не быстрая реакция Наньгун Цзинню. Реакция Наньгун Цзинню была намного интенсивней. Она отшвырнула указ в сторону, затем выхватила свиток из рук Наньгун Шуню и швырнула его на пол. Евнух, который произносил указ, в отчаянии опустился на колени на пол, а затем постучал головой несколько раз. – Эр-цзе, подожди! Я пойду во дворец и поищу Папу-Императора прямо сейчас. Горячие слёзы потекли из глаз Наньгун Шуню. Прикусив губу, она схватила руку Наньгун Цзинню, не отпуская. Стук головы евнуха об пол продолжался. Наньгун Цзинню больше не могла это слушать. Она повернулась и сказала немного извиняющимся тоном – Ты можешь вернуться во дворец. Это я отменила императорский приказ, я позже объясню это Папе-Императору. Евнух несколько раз поблагодарил её, как будто ему была дарована амнистия, затем, пятясь, вышел из зала. Толпа служанок также благоразумно отступила, оставляя двух сестёр в большом зале одних. Всё ещё держа руки Наньгун Цзинню, Наньгун Шуню наконец горестно всхлипнула. Наньгун Цзинню почувствовала комок в горле. Уголки её глаз покраснели. Первой реакцией Наньгун Цзинню, когда она узнала об указе, было простое сопротивление. Хотя рано или поздно ей всё равно пришлось бы выйти замуж, она чувствовала, что всё ещё молода. Она хотела ещё пару лет свободы. Но, когда она увидела её старшую сестру такой, её слёзы уже было не остановить. Видя беспомощность Наньгун Шуню, отчаяние и печаль в её миндалевидных глазах, и ощущая крепкую хватку своей старшей сестры, которая всегда была такой нежной, фигура Ци Янь внезапно всплыла в сознании Наньгун Цзинню. У Наньгун Цзинню отвисла челюсть. В этот момент, она внезапно поняла. Её старшая сестра по уши влюбилась в этого пастуха-отшельника! Она с огромным усилием высвободила свою руку из крепкой хватки Наньгун Шуню. Она подняла с пола императорский указ, и слова "Искатель Цветов Ци Янь из провинции Цзинь" резанули по глазам Наньгун Цзинню. Дело не в том, что она не может выйти за кого-то замуж, но она никогда бы не вышла замуж за того, кто был в сердце её старшей сестры. Может быть, поэтому эр-цзе плакала с таким отчаянием? Потому что её любимый человек женился на её младшей сестре? Наньгун Цзинню хотела вытереть слёзы старшей сестры, но её ноги словно приросли к земле. Она не знала, как ей следует вести себя в подобной ситуации. – Эр-цзе, не плачь. Я пойду во дворец и увижу Папу-Императора прямо сейчас! – даже если Император не может взять свои слова назад, она всё равно должна попробовать умолять Папу-Императора заставить её выйти замуж за Лу Чжунсиня и вернуть Ци Яня эр-цзе! Наньгун Шуню подскочила и схватила Наньгун Цзинню, не отпуская её. Большие капли слёз катились одна за другой: – Не ходи... Наньгун Цзинню не могла понять: – Почему? – Императорский указ уже был отдан, – говорила Наньгун Шуню сквозь рыдания, –Император не может отказаться о своих слов. Меймей... просто послушай цзецзе в этот раз! Отец-Император... Отец-Император никогда не позволит этого. Наньгун Шуню заплакала ещё сильнее. Её отчаяние было вызвано не только тем, что она была без ума от Гунъян Хуая. Она плакала о том, как несправедлива жизнь. Она жаловалась на собственное бессилие: хотя в глубине души у неё было тысячи возражений, она никогда не могла быть такой же свободной и непринуждённой, как её младшая сестра. Даже если Наньгун Цзинню хочет заступиться за неё, Наньгун Шуню думала о том, что вместо этого она может пострадать от последствий! Наньгун Шуню точно знала: хотя они были сёстры одного отца, их статусы были разными, как небо и земля. Отец-Император никогда не наказал бы её младшую сестру. Он бы решил, что это она подговорила младшую сестру просить об этом – и тогда ей самой пришлось бы нести за это наказание. У неё никогда не было своего человека. Её мать-супруга не была любимицей во дворец. Если бы её мать оказалась замешана в этом, она была бы ужасной грешницей! Она просто выйдет замуж, она просто выйдет замуж! Такова была её судьба в роли Наньгун Шуню. – Эр-цзе умоляет тебя, не иди, не иди... Я.. Я выйду замуж! Я хочу выйти замуж за него!

***

В поместье Ци стол был заставлен блюдами, которые уже полностью остыли. Но Ци Янь оставалась лежать в кровати, глядя прямо перед собой. Она совершенно не двигалась. Она лежала в постели на протяжении половины месяца. Всё, что ей удавалось съесть – это несколько порций жидкой каши. Её печаль была не такой сильной, как боль в сердце. С тех пор, как на племя Ченгли обрушилась беда, когда ей было восемь лет, последние десять лет она каждый день жила с мыслью о мести. Ци Янь никогда не жаловалась, как бы строго ни тренировала её Женщина в маске. Пока она могла расплатиться с этим огромным долгом крови, это ничего не значило. Она терпела ненависть и отвращение в своём сердце, чтобы изучить культуру и обычаи Королевства Вэй. Она без колебаний принимала странные лекарства, чтобы превратиться в человека, который на самом деле не человек, в призрака, который на самом деле не призрак. Она тщательно изучала мышление и личность экзаменатора с самого начала достудентческого экзамена. Она писала каждое слово с смыслом! Она приблизилась к семье Гунъян, она вошла в круг Наньгун Вана, изображая заинтересованность и уступчивость. Она просчитала каждый план, спланировала каждый шаг на этом пути. И всё пошло прахом из-за императорского экзамена. Она ещё не отомстила, но уже стояла лицом к лицу с неминуемой гибелью. Внезапно, в глазах Ци Янь вспыхнула решимость: Наньгун Цзинню, очевидно, была самой любимой дочерью Наньгун Жана. Тогда... день грандиозной свадьбы станет её последним шансом! Даже если она не сможет убить всех своих врагов своими руками, она всё равно позволит Наньгун Жану почувствовать вкус потери своей семьи! Постучалась служанка. – Господин, императорский доктор был отправлен сюда. Он ожидает в парадной гостиной. Ци Янь заставила себя сесть. – Позволь ему войти. Императорский доктор был довольно юн. На нём была аквамариновая мантия императорских врачей, а за спиной он нёс медицинский чемоданчик. Он подошёл к Ци Яню и опустился на колени. – Господин Фума, Его Величество был крайне обеспокоен, когда услышал что Фума нехорошо себя чувствует; он отправил этого слугу, чтобы поставить вам диагноз. – Большое спасибо милости Его Величества. Я причиняю вам беспокойство. – Ци Янь протянула руку, и сказала служанке, – Ты можешь идти. – Слушаюсь. Как только шаги служанки больше не были слышны, императорский доктор, который всё это время сидел опустив голову, наконец поднял её. – Ты действительно заболел? – с упрёком спросил он. Ци Янь слегка улыбнулась: – Надеюсь, у тебя всё было хорошо, – слегка улыбнулась Ци Янь. Этим императорским доктором оказался Дин Ю, которого она не видела четыре года. Тогда, Дин Ю уехал, чтобы принять участие в обследовании в императорской больнице, которое было открыто для публики раз в пять лет. Он занял первое место благодаря своим выдающимся медицинскими навыкам, и уже прошёл путь от детского ассистента до императорского врача. Ци Янь похлопала по месту рядом с собой: – Просто сядь. – Будет лучше, если я останусь на коленях, на случай если кто-нибудь зайдёт. Позволь сначала осмотреть себя... – Дин Ю измерил пульс Ци Яня. Он нахмурился и вздохнул, –Тревога поражает сердце. Тебе было нелегко. Ци Янь холодно усмехнулась и удручённо сказала: – Всё уже прошло. Тебе самому следует быть осторожней. Услышав слова беспокойства от обычно хладнокровной Ци Янь, когда она сама была в таком тяжёлом состоянии, сердце Дин Ю наполнилось теплом. Он сказал тихим голосом: – Передаю слова Шифу. Ци Янь выпрямилась. В её глазах вспыхнул огонёк надежды. Дин Ю продолжил: – Учитель велела мне передать тебе: чем крепче город-крепость, тем легче разрушить его изнутри. То, что ты стал Фумой и проклятье и благословления. Подумай об этом сама. Выражение лица Ци Янь немного смягчилось и она побормотала: – Но я... Дин Ю придвинулся ближе: – Судя по моим наблюдениям за последние пару лет, этот старый вор Наньгун обожает свою законную дочь, даже больше чем Принцев. Для тебя будет большим преимуществом стать её Фумой. И насчёт твоей личности, я уже придумал, как тебе решить эту ситуацию. – Как? – Наньгун Цзинню всего 14 лет, и Наньгун Жан очень защищает её. За исключением брачной ночи, вы двое будете жить раздельно в ваших поместьях. После этого, тебе надо будет только посещать её во время праздников и в её день рожденья. Также, тебе всё равно понадобиться разрешение принцессы, чтобы остаться на ночь, – они оба обменялись понимающим взглядами. Дин Ю продолжил, – Судя по достоверным источникам, Наньгун Цзинню не хочет выходить за тебя замуж. Даже в самом худшем сценарии, стала бы она принуждать тебя, будучи девочкой? В таком случае, брачная ночь действительно считается неизбежным кризисом. Ци Янь улыбнулась, внезапно увидев свет. Дин Ю был ослеплён этой улыбкой, которая была подобна таянию льда и снега. Ему трудно было сдержаться. – Ты уже придумал способ? Дин Ю кивнул. Он медленно вытащил бутылочку из своего чемоданчика. Казалось, он не решался передать его Ци Яню. Ци Янь взяла это. Она откупорила флакон и понюхала, чувствуя странный аромат. – Что это? – Это лекарство, которое я разработал для тебя. Приём этого лекарства сам по себе уменьшает воспаление и улучшает кровоток. Но если в течении суток принять какое-либо спиртное, у того, кто принял лекарство может закружиться голова, вызвать рвоту и даже... возникнуть симптомы остановки дыхания и обморока. Ци Янь поняла: если она примет это лекарство в день свадьбы, она "заболеет", когда бы выпила церемониальное вино после этого. У неё будет отличная причина избежать консумации. Она улыбнулась и приготовилась убрать бутылочку в карман, но Дин Ю схватил её руку, прежде чем быстро её отдёрнуть. Ци Янь спокойно посмотрела на Дин Ю: – Что случилось? – Я сделал это лекарство в спешке. Я не знаю, есть ли у него ещё какие-нибудь вредные побочные эффекты. Я подумаю о том, как быть на дежурстве в день вашей свадьбы, но всё же я советую не принимать эту таблетку, только если это будет по-настоящему срочно. – Хорошо, я поняла. Спасибо. – Сейчас, когда ты стала внутренним подданым, вам невыгодно заводить связи с придворными чиновниками. Но было бы намного удобнее завести связи с Принцами. Ты... просто воспользуйся этим шансом как следует. Ци Янь кивнула. – Я намерен это сделать. Дин Ю встал. – Уже поздно. Я выпишу рецепт, который поможет тебе снять температуру и придаст сил. – Дин Ю. – Мм? – Как Шифу удалось так быстро получить новости? Гонцу всё равно должно было потребоваться более десяти дней, чтобы добраться до столицы и вернуться в долину, даже если он постоянно путешествовал. Если только Женщина в маске не покинула безымянную долину? Могла ли она вообще скрываться где-нибудь близко к столицу? Но её личность должна была сделать это невозможным! Дин Ю пристально посмотрел на Ци Янь. – Неужели ты недостаточно ума, чтобы понять это? Если ты не можешь додуматься, откуда мне знать? Ци Янь молча улыбнулась. Дин Ю тяжело вздохнул: – Ци Янь... Я могу сказать тебе, что ты не единственная пешка Шифу. Те, кого ты видишь, похожи на меня, но кто знает, сколько их там, кого ты не видишь. Ты... не мог бы не слишком сильно рисковать своей жизнью ради этого? Ци Янь надолго замолчала. В конце концов, она больше ничего не сказала. Дин Ю глубоко вздохнул. В качестве диагноза он написал "переутомление, непривычка к климату", а перед уходом ещё добавил: – Ты можешь быть уверена и в будущем. Согласно правилам императорской больницы, твоя первая консультация с врачом императорской больницы была у меня, поэтому отныне я беру на себя полную ответственность за твоё здоровье и буду приходить регулярно каждый несколько дней, чтобы измерить пульс для уверенности. Если будут какие-нибудь новости от Шифу, я передам их тебе. Ци Янь смотрела, как Дин Ю уходит, затем её взгляд стал тяжёлым. Хотя Шифу скрывала свою личность все эти годы, Ци Янь всё равно догадалась. Конечно, она знала, что была не единственной пешкой. Четырёхсотлетнее наследие предыдущей династии было большим деревом с глубокими корнями. Кто знает, сколько людей во всём дворе или даже во внутреннем дворе всё ещё были верны предыдущей династии. Но она была здесь не для того, чтобы отомстить за свою предыдущую династию, она делала это ради травяных равнин! Она не пожалела бы о тысяче смертей. Как только указы были опубликованы на императорской доске, новость об одновременной свадьбе двух принцесс распространилась по всему городу. Второй молодой господин семьи Лу был хорошо известен публике. В паре с Принцессой Чжуохуа они были бы парой, заключённой на небесах. О происхождении и характере Ци Яня знали меньше. Простые люди просто думали, что Его Величество символизирует, что правитель и народ – члены одной семьи, позволяя своей любимой дочери выйти замуж за учёного из скромной семьи. Количество чиновников, которые могли разгадать истинные намерения Наньгун Жана, можно было посчитать по пальцам одной руки. Большинство людей считало, что Ци Яню посчастливилось прожить три жизни, раз он смог жениться на Наньгун Цзинню. Кроме того, те немногие люди, которые по-настоящему восхищались талантом Ци Яня, такие как братья семьи Гунъян, испытывали к ней глубокую жалость. Ци Янь стала первой на столичном экзамене, первым на провинциальном и получил звание Искателя Цветов. Результат "Двух первых и одного цветка" уже принесли славу, к которой многие ученики стремились лишь в своих мечтах. Было просто досадно, что Ци Янь больше не имела шанса реализовать свои высокие амбиции. Однако, был один человек, который ненавидел Ци Яня до мозга костей, и это был законный второй молодой господин Комендантского поместья: Лу Чжунсинь. На следующий день после принятия императорского указа Лу Чжунсинь уволился со своего поста начальника дворцовой стражи, чтобы остаться дома и изучать дворцовый этикет. Вскоре десятки слуг с дубинками в руках стояли перед домом Лу Чжунсиня. Они надёжно охраняли его жилище. Время от времени оттуда доносился яростный рёв Лу Чжунсиня и звон бьющегося фарфора. Как только заседание во дворце закончилось, Лу Цюань направился прямиком в дворец Лу Чжунсиня. Услышав крики, он нахмурился и распахнул дверь. В комнате царил беспорядок. Лу Чжунсинь только что поднял половину ножки стола. Увидев Лу Цюаня, он медленно опустил руку, а затем уныло позвал: – Отец. Взгляд Лу Цюаня стал суровым. Лу Чжунсинь отбросил ножку стола, опустился на колени перед отцом и в отчаянии произнёс: – Отец, этот сын не хочет жениться. Лу Цюань как будто постарел на несколько лет за одну ночь. Он строго сказал: – Воля родителей и слово свахи не может быть оспорено. И, кроме того, это указ Его Величества. Вам не позволено его не хотеть. – Но отец чётко сказал... Лу Цюань отвесил своему второму сыну сильную пощёчину. Изо рта последнего тут же потекла свежая кровь, но он всё ещё хотел возразить. Увидев это, Лу Цюань нанёс ещё один сильный удар ногой, а затем вернулся к двери. – Вы все свободны! – Слушаемся, господин. Лу Цюань захлопнул дверь и указал на Лу Чжунсиня. – Как ты можешь быть таким бестолковым? Ты что, хочешь свести всю эту семью в могилу? Лу Чжунсинь понял, что сказал что-то не то, поэтому опустился на колени и снова взмолился: – Но этому сыну никогда не нравилась Её Высочество Чжуохуа! Отец, этот сын не идиот, этот сын хочет войти в императорскую семью, чтобы да-гэ мог быть спокоен. Но сердце этого сына никогда не принадлежало ей. У да-гэ уже двое детей, но этот сын никогда не хотел иметь даже служанку! Отец, неужели ты не можешь понять сердце своего сына! Лу Цюань чувствовал себя не в своей тарелке. Он опустился на единственный стул, ещё стоявший в комнате и тяжело вздохнул. – Это отец подвёл тебя. Лу Чжунсинь опустился перед Лу Цюанем на колени, как будто не чувствовал осколков фарфора на своей коже: – Отец, почему Император так обращается с нашей семьёй Лу? Он что, забыл, как тогда взошёл на трон? Он что, забыл, что наша семья Лу сделала для него?" – Ты-! – Лу Цюань снова поднял ладонь. Но когда он увидел красную и опухшую щёку своего любимого сына, он смог её удержать. – Как ты смеешь произносить подобные слова о государственной измене? Ты действительно хочешь опустошить всё поместье, прежде чем будешь удовлетворён? Если бы я знал, что это случится, я бы не стал тогда жалеть твою мать! Мне следовало набраться храбрости и утопить тебя в туалете! Видя, как его отца трясёт от гнева, Лу Чжунсинь несколько раз ударился головой об пол и заплакал: – Отец, пожалуйста, перестань злиться, этот сын знает о своих ошибках. Ты должен заботиться о своём здоровье.. Я... Я женюсь! Выражение лица Лу Цюаня слегка смягчилось: – Просто послушно оставайся в поместье следующие шесть месяцев. Читай книги и изучай этикет. Будь хорошим Фумой, постарайся как можно скорее родить мальчика и девочку, чтобы развеять сомнения Его Величества. – ...Слушаюсь, отец. Наньгун Шуню вернулась во дворец. Приближалась грандиозная свадьба, поэтому она хотела чаще навещать свою супругу-мать. Строительство поместья Принцессы Чжуохуа также велось в спешке день и ночь. Императорский указ о возвращении Наньгун Цзинню во дворец издавался несколько раз, но Наньгун Цзинню не сдвинулась с места от начала и до конца. Наньгун Жану оставалось только смириться с этим. Проявить неуважение к указу и попросить Императора не преследовать её, вероятно, во всём Королевства Вэй мог только один человек.

***

Благодаря этому браку по договорённости статус Ци Яня был не таким, как раньше. В Королевстве Вэй у представителей разных сословий были свои круги общения. Фуму окружали императорская семья, крупные купеческие семьи, а также старшие придворные во втором поколении. "Старшие во втором поколении" относились к тем людям, чьи предшественники обладали достоинствами, но потомки – бесполезные. Это были люди, которые унаследовали дворянские звания, но не занимали официального положения. Среди этих трёх типов людей большинство придворных чиновников по разным причинам относились к ним с уважением на расстоянии. И так он постепенно сформировали свой собственный уникальный круг общения. В тот день, когда издался императорский указ, в ворота поместья Ци постучался нескончаемый поток посетителей, но дворецкий прогонял их всех из-за внезапной болезни Ци Яня. Гунъян Хуай также приходил несколько раз, но его вызывал обратно отец, который "недвусмысленно запретил" ему иметь какие-либо частные отношения с Ци Янем. На банкете Чьонглин чемпион Лу Боян был назначен чиновником шестого уровня в Министерстве Финансов. Око Правления Гунъян Хуай был назначен чиновником шестого уровня в Министерстве Кадров. Сейчас, когда он был чиновником, у него не должно быть никаких тесных связей с членами императорской семьи, чтобы избежать каких-либо подозрений. Гунъян Хуай ничего не мог с этим поделать. Он мог только испытывать безграничное сожаление и похоронить эту дружбу в глубине своего сердца. Наньгун Жан назначил помощников из Министерства Обрядов, Министерства Королевского Клана и канцелярии внутреннего двора в поместье Ци. Они должны были специально обучить Ци Янь дворцовому этикету и её обязанностям в качестве Фумы. Посетители поместья Ци благоразумно притихли. В мгновение ока, лето сменилось осенью. Затем снова выпал первый снег в году и наконец наступил восьмой год Цзинцзя, двенадцатый месяц и восьмой день. Наиболее благоприятный день за последние три года, который лучше всего подходил для заключения брака. Фонари и растяжки украсили столицу. Улица, на которой должна была проезжать свадебная процессия уже несколько дней усиленно охранялись. Решение о браке было принято в спешке, Министерство Труда не смогло завершить строительство Поместья Принцессы и двух поместий Фумы в течении полугода. К счастью, Наньгун Жан проявил сочувствие: он приказал им приложить все усилия к строительству поместья принцессы Чжуохуа, поэтому строительство поместий Фум временно остановилось. За месяц до свадьбы, Наньгун Жан лично отправился в поместье Принцессы Чжэньчжэнь, чтобы привести Наньгун Цзинню обратно во дворец. Он приказал двум Фумам, у которых всё ещё не было своих поместий, переехать в поместья Принцесс. В день свадьбы обе семьи должны были выехать из поместья Принцессы, чтобы забрать своих невест из их дворцов. В тот день, ещё до того как встало солнце, служанки уже надевали сложный и великолепный наряд жениха на Ци Яня. Пока служанки отвлеклись, Ци Янь незаметно приняла лекарство, который Дин Ю отдал ей. Когда уже пришло время отправляться в путь, в комнату вошла тётушка-наставница и о многом проинструктировала Ци Яня, прежде чем отпустить. Ци Янь ехал верхом на большой и высокой лошади. В ушах у неё звучала праздничная барабанная дробь, но сквозь шум она всё ещё отчетливо слышала хруст снега под копытами лошади. Десять лет назад зимним днём она вернулась на травяные равнины племени Ченгли, полная надежды. Вместо царского шатра она увидела загон для скота. Но сегодня, она собиралась "жениться" на дочери её врага. Насколько сатирическим был этот цикл? Ци Янь приходилось снова и снова повторять про себя девиз Шифу из четырёх слов. Сейчас, она наконец поняла: то, к чему она стремилась, никогда не было таким простым, как она себе представляла. После полугода шлифовки, характер Ци Янь стал ещё спокойнее. Одержимость в её сердце стала ещё более неистребимой. Даже, если ей придётся потратить на это целую жизнь, она заставит королевство Вэй и королевскую семью Наньгун заплатить кровью за кровь! Во внутреннем дворе императорского дворца нельзя было ездить верхом на лошадях без специального приглашения. Ци Янь должен прогуляться с музыкантами. Они прибыли к Дворцу Вэйян более чем через час. Свадебная процессия остановилась перед императорскими ступеньками. Ци Янь в одиночестве поднялась по беломраморной лестнице, затем направилась к входу в зал. Она переступила порог главного здания дворца Вэйян. Сделав три шага, она опустилась на колени, расправив одежды, затем трижды поклонилась. Она встала, затем сделала три шага, прежде чем снова опуститься на колени... Она повторила эти действия трижды. Совершение в общей сложности трёх коленопреклонений и девяти поклонов было высшей любезностью поданного: это было сделано для того, чтобы заявить перед императорской семьёй и знатью, что муж также является поданным. Ци Янь опустилась на колени в центре большого зала. Она трижды прокричала реплики долгой жизни и сказала громко и чётко: – Этот поданный Ци Янь приветствует предложение руки и сердца Её Высочества Чжэньчжэнь, как было указано. Служанка пошла в внутренний зал. Через пару мгновений, одетая в свадебные одежды цвета феникса, Наньгун Цзинню медленно подошла к ней опираясь на старую служанку. – Этот поданный, Ци Янь приветствует предложение руки и сердца Её Высочества Чжэньчжэнь, как было указано. Заглянув в щель под красной вуалью, Наньгун Цзинню смогла разглядеть только краешек короны жениха Ци Янь. Она неслышно вздохнула: человек, стоявший перед неё на коленях, был человеком в сердце её цзецзе. – Вы освобождены от необходимости соблюдать вежливость, поднимитесь, – в этом голосе звучала нежность, присущая только молодым женщинам, но тон был чрезвычайно холодным и отстранённым. – Спасибо, Ваше Высочество. Как только Ци Янь встала, Наньгун Цзинню ответила очень лёгким приветствием, чтобы показать, что она признает в нём своего мужа. Они вдвоём направилась ко входу в зал. Ци Янь первой переступила порог, затем присела на корточки: – Ваше Высочество, забирайтесь, пожалуйста.

***

Наньгун Цзинню очень лёгкая, но по какой-то причине она отказалась опираться на спину Ци Янь. Вместо этого она обхватила её плечи обеими руками. Ци Янь пришлось опуститься пониже и она с большей силой сжала ноги Наньгун Цзинню. Услышав, как девушка на её спине недовольно цокнула, Ци Янь сказала мягким и тихим голосом: – Ваше Высочество, пожалуйста, держитесь крепко. Скоро начнётся лестница. К Наньгун Цзинню никогда раньше не прикасался мужчина таким образом. Когда этот Фума, "которого она раньше никогда не встречала", приподнял её за ноги, она чуть не упрекнула его. Он, очевидно, тоже это почувствовал, поэтому утешил её нежным голосом. Его голос уникальный: он не был таким низким и скрипучим, как у зрелых мужчин. Возможно, это было из-за её возраста. Его голос был искреннем и в то же время нежным. Две черты, которые казались противоречивыми, каким-то образом слились воедино. Прежде чем Наньгун Цзинню успела задуматься, Ци Янь уже начал идти. Из-за большого расстояния между их телами, Ци Янь шла очень медленно, чтобы не подвергать опасности Наньгун Цзинню. Она шла очень осторожно и ей приходилось останавливаться на каждом шагу. Ци Янь больше ничего не говорила. Но её руки, держащие Наньгун Цзинню, сжимались всякий раз, когда она спускалась на ступеньку и сразу же разжимались, когда она снова останавливалась. Наньгун Цзинню чувствовала, что ему тоже тяжело, но она думала, что Ци Янь был тем, в кого влюбилась Наньгун Шуню. И хотя её заставили выйти за него замуж, она всё равно намеревалась сохранять дистанцию между ними. Когда она услышала, что дыхание Ци Янь становилось тяжелее, в её голове невольно промелькнул образ того, как он обнимает шею лошади, не смея пошевелиться во время парада. Она вдруг вспомнила, что этот человек был всего лишь слабым учёным. Как только она пришла в себя, Наньгун Цзинню уже опиралась на спину Ци Яня и её руки уже обвились вокруг её шеи. Возле её уха раздался нежный и мягкий голос: – Большое спасибо, Ваше Высочество. Наньгун Цзинню планировала снова подняться, но она остановила себя. Как только они наконец спустились с императорской лестнице, Наньгун Цзинню взобралась на носилки цвета феникса, которую несли шестнадцать человек, в то время как Ци Янь должен был идти справа от них.

***

Одетый в придворный наряд, Наньгун Жан восседал в высокой позе. Молодожёны вместе вошли в большой зал, чтобы послушать наставления Его Величества. Наньгун Жан встал и спустился с помоста. Для него Ци Янь была не более чем пешкой, защищающей его любимую дочь: – Подними голову. – Слушаюсь. Это был первый раз, когда он близко увидел лицо Ци Яня. У Наньгун Жана перехватило дыхание. У четвероного зверя, который летел верхом на облаке в его сне, были точно такие же янтарные глаза! – Твои глаза... Ци Янь притворилась испуганной, опустившись на колени: – Этот поданный в детстве перенёс тяжёлую болезнь, но глаза внезапно изменились, когда этот поданный выздоровел. В результате, этот поданный не переносит сильный свет и не может видеть предметы ночью, и этот поданный не должен прикасаться к алкоголю до конца своей жизни. Наньгун Жан кивнул, но не велей ей вставать: – Я позволил своей любимой дочери выйти замуж за тебя. Ты должен относится к ней как к госпоже. Если мой ребёнок будет несчастлив после свадьбы, не вини меня за то, что я буду безжалостен. – Этот поданный будет следовать приказу. – Мгм. Я просмотрел твою регистрацию. В твоём клане есть старейшины? – Отвечаю Вашему Величеству. В первый год Цзинцзя в провинции Цзинь вспыхнула чума: девять из десяти домов были опустошены. Этот поданный был слишком юн, чтобы что-либо понимать. Оба моих родителя погибли, спасаясь бегством. На данный момент, этот поданный потерял все контакты с старейшинами. – Ты получил вежливое имя? – снова спросил Наньгун Жан. – Этот поданный не получил. Он бросил взгляд на Ци Янь, затем посмотрел на Наньгун Цзинню, на которой была вуаль: – Раз так, пусть Принцесса Чжэньчжэнь выберет тебе имя. Все присутствующие были шокированы, когда прозвучало это предложение: даже Лу Чжунсинь, который терпеть не мог Ци Яня, выглядел ошеломлённым. На протяжении веков, только старейшины могли дать вежливое имя младшим. Никто никогда раньше не слышал, чтобы жена выбирала имя для мужа! Но, если заглянуть глубже, смысл становился ясен. Император напоминал Ци Яню, что у Фума и Принцессы "разные статусы". Вежливое имя даётся человеку до конца жизни: Ци Янь был слугой императорской семьи до конца своих дней. Тонкие брови Наньгун Цзинню слегка нахмурились. Она не одобряла, что Папа-Император таким образом унижает Ци Яня, но когда она захотела отказаться, она услышала, как голова Ци Яня стукнулась об пол: – Благодарю, Ваше Величество. Наньгун Цзинню слегка разинула рот. Она не ожидала, что Ци Янь на самом деле окажется "бесхребетным", но, поразмыслив ещё немного, прониклась к нему сочувствием. Что ещё он мог сделать, кроме как поблагодарить Императора за данную милость? Лу Чжунсинь украдкой взглянул на Наньгун Цзинню. Она стала выше, с тех пор, как он видел её в последний раз шесть месяцев назад: теперь она была высокой и грациозной леди. Однако, предыдущая сцена заставила его чувствовать себя немного запутанным. Если бы он был Ци Янем, как он бы воспринял это? Возможно, всё действительно было так, как сказал отец: женитьба на законной и любимой дочери Императора, возможно и не была хорошей идеей. Но он всё ещё не мог с этим смириться... Ци Янь стояла на коленях на полу с прямой спиной, опустив голову и смотрела на расшитые золотой нитью драконьи башмаки Наньгун Жана. Её янтарные глаза были похожи на озеро мёртвой воды, неподвижные и безмолвные. Гордый принц травяных равнин был уже мёртв. Сейчас, она была не более чем представительницей низшей касты. Не было ничего, чего бы она не смогла вынести. Карета с фениксом покинула дворец, каждый вернулся в свои поместья. Под радостную музыку барабанов, Ци Янь отнёс Наньгун Цзинню в комнату для новобрачных. Свадебный банкет был очень пышным. Прибыли все члены и родственники императорской семьи вместе с чиновниками третьего ранга. Гунъян Хуай подошёл к Ци Яню с бокалом вина. В его глазах читались глубокое сожаление и сочувствие, и он сказал ей несколько благоприятных слов. Ци Янь заменила вино чаем. Она равнодушно улыбнулась: – Я очень рада, что Байши пришёл. Желаю тебе проявить себя при дворе с лучшей стороны, добившись всего, к чему ты стремишься. В конце концов, Гунъян Хуай не выдержал. Он ответил: – Тез- Господин Фума... несмотря ни на что, ты самый верный друг Гунъян Хуая. – Большое спасибо. Ци Янь почувствовала, как кто-то похлопал её по спине. Она обернулась, затем притворилась удивлённой: – Ты... брат Шухан? Этим человеком был Третий Принц Наньгун Ван. На банкете в поместье Се он сменил его имя на Сюй Ван, вежливое имя – Шухан. Наньгун Ван громко рассмеялся: – Как здорово, что мой шурин всё ещё помнит меня. Тогда, мы только встретились. Было бы неуместно сразу же называть тебе мою настоящую личность. На самом деле, я Третий Принц с единственным именем Ван. Гунъян Хуай снова посмотрел на Ци Яня, затем развернулся и ушёл. Ци Янь "внезапно поняла", затем вежливо поклонилась: – Итак, это был Его Высочество Третий Принц, Ци Янь был груб. – Аи, шурин. Ты и я теперь семья, и это обращение "Высочество" звучит довольно отстранённо. – Третий королевский брат. Наньгун Ван громко рассмеялся, притягивая внимание других гостей. Казалось, он не собирался скрывать тот факт, что был старым знакомом Ци Яня: – Пришлите кого-нибудь предупредить меня, когда освободитесь. Этот королевский брат устроит банкет в моём поместье, чтобы развлечь вас. – Большое спасибо Третьему королевскому брату.