Хроники Расколотого Компаса

Сознание возвращалось медленно, словно тонкая нить, которую кто-то осторожно вытягивал из глубокой, бездонной тьмы. Лололошка ощутил, как веки дрогнули, и с усилием приоткрыл глаза. Мир вокруг ударил по зрению ослепительной белизной, такой пронзительной, что она казалась почти осязаемой, как холодный металл. Он зажмурился, инстинктивно прикрывая лицо ладонью, но белизна просачивалась даже сквозь сомкнутые веки, пульсируя, словно живое существо. Постепенно, словно подстраиваясь под его восприятие, она начала распадаться на мерцающие пятна — то ярко-алые, то ядовито-зеленые, то глубокие синие, будто кто-то пролил краску на полотно реальности и забыл перемешать.       Воздух дрожал от низкого, едва уловимого гула — не то звука, не то вибрации, которая отдавалась в костях. Лололошка лежал на чем-то твердом, но странно непостоянном. Поверхность под ним то казалась холодным, отполированным камнем, то вдруг становилась рыхлой, рассыпаясь под пальцами в мелкую, искрящуюся пыль, похожую на пиксели разбитого экрана. Он осторожно провел ладонью по этому "полу", и крошечные частицы взметнулись вверх, зависнув в воздухе, прежде чем раствориться в белесом мареве.       "Где я?" — мысль была вялой, словно ее кто-то вложил в голову насильно. Лололошка попытался вспомнить хоть что-то — свое последнее приключение, знакомые лица, даже собственное имя, — но память была пустой, как этот бесконечный простор. Только смутное чувство, что он должен быть где-то еще, кололо где-то в груди, как заноза.       Он с трудом сел, опираясь на дрожащие руки. Его голубой шарф, такой знакомый и уютный, свисал с плеча, но теперь выглядел неуместно в этом стерильном хаосе. Худи, слегка помятое, покрылось тонким слоем той же пиксельной пыли, а очки, чуть сползшие на кончик носа, отражали вспышки света, пляшущие вокруг. Лололошка поправил их привычным движением, но этот жест, обычно успокаивающий, сейчас лишь усилил растерянность. Его каштановые волосы, слегка растрепанные, липли ко лбу, будто он пробежал марафон. На лице, обычно озаренном любопытством или легкой улыбкой, теперь застыла смесь паники и недоумения. Глаза, широко распахнутые, метались по окружению, пытаясь зацепиться за хоть что-то знакомое.       — Это что, сон? — пробормотал он, и его голос, хриплый и неуверенный, утонул в гуле, словно его проглотила пустота. Он кашлянул, прочищая горло, и попробовал снова, громче:       — Эй! Есть тут кто?       Тишина ответила ему насмешливой неподвижностью. Только гул стал чуть отчетливее, словно пространство решило подшутить, усиливая эхо его одиночества. Лололошка подтянул колени к груди, обхватив их руками, и попытался сосредоточиться. Его сердце билось неровно, а дыхание срывалось, выдавая нарастающую тревогу.       Мир вокруг был неправильным. Это не был ни Арнир с его зелеными холмами и парящими островами, ни Междумирье с его мистическим туманом, ни даже Хэнфорт с его шумными улицами. Это было... ничто. Нулевая Точка, как позже назовет ее Лира, но сейчас для Лололошки это место было просто кошмаром, где реальность забыла свои правила.       Пространство вокруг искрило и ломалось: вдалеке то появлялись, то исчезали абстрактные формы — то ли обломки скал, то ли гигантские шестерни, застывшие в воздухе. Иногда они складывались в подобие пейзажа, но тут же рушились, как карточный домик, оставляя за собой шлейф глитчей — разноцветных полос и пиксельных разрывов, будто кто-то выдернул провода из старого монитора.       Лололошка медленно поднялся на ноги, пошатнувшись, когда поверхность под ним снова дрогнула, на миг став вязкой, как смола. Он инстинктивно схватился за шарф, стиснув его в кулаке, словно этот кусок ткани мог удержать его в реальности. Шаг, другой — каждый был осторожным, будто он шел по тонкому льду. Пыль поднималась с каждым движением, зависая в воздухе и образуя тонкие, мерцающие спирали. Он остановился, заметив, как вдалеке вспыхнул яркий сгусток света — то ли звезда, то ли разрыв в ткани этого мира. Свет пульсировал, манил, и что-то внутри Лололошки, какая-то глубоко запрятанная интуиция, шепнуло: "Иди туда".       — Ну, выбора-то нет, — пробормотал он, пытаясь придать голосу уверенности, но вышло скорее жалобно. Он поправил очки, смахнул пыль с худи и сделал шаг вперед, стараясь не думать о том, что пол под ним может просто исчезнуть.       Пространство вокруг начало меняться, словно реагируя на его движение. Тени, которых раньше не было, поползли по "полу", складываясь в странные, угловатые узоры, похожие на письмена давно забытого языка. Гул стал ритмичнее, превращаясь в подобие пульса, и Лололошка почувствовал, как волосы на затылке шевелятся от необъяснимого страха. Он обернулся, но позади была только та же белизна, теперь подернутая дымкой, будто кто-то стирал картину влажной тряпкой.       — Ладно, Лололошка, соберись, — сказал он сам себе, и звук собственного имени, произнесенного вслух, принес слабое облегчение.       — Ты бывал в переделках и похуже. Наверное. — Он нахмурился, понимая, что не может вспомнить ни одной конкретной "переделки". Это открытие ударило, как холодная волна, и он замер, пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки памяти. Ничего. Только пустота и этот проклятый гул.       Он стиснул зубы и двинулся дальше, к пульсирующему свету. Каждый шаг отзывался легкой вибрацией в теле, будто он шел по натянутой струне. Пространство вокруг становилось все более непредсказуемым: то слева вспыхивали короткие, ослепительные молнии, то справа появлялись полупрозрачные обрывки пейзажей — леса, города, звездного неба, — которые тут же растворялись, оставляя за собой лишь рябь в воздухе. Лололошка остановился, когда один из таких "обрывков" оказался ближе: это была смутная картина парящего острова, окутанного облаками, с драконьими силуэтами в небе. Его сердце екнуло от узнавания, но образ тут же рассыпался, как песок сквозь пальцы.       — Нет, подожди! — крикнул он, протягивая руку, но было поздно. Осталась только пустота, и в груди Лололошки заклокотала смесь разочарования и отчаяния. Он опустил руку, сжав кулаки, и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.       "Это не конец. Я найду ответы," — подумал он, хотя уверенности в этих словах было мало. Он снова посмотрел на далекий свет, который теперь казался чуть ближе, и сделал еще один шаг, не замечая, как за его спиной тени начали собираться в смутный, едва различимый силуэт, наблюдающий за каждым его движением. Лололошка стоял неподвижно, стиснув кулаки, пока его взгляд цеплялся за далекий пульсирующий свет, мерцающий в белесом мареве Нулевой Точки. Этот свет, похожий на крошечную звезду, затерянную в бесконечности, был единственным ориентиром в этом хаотичном не-мире, где реальность трещала по швам. Его сердце билось учащенно, а в груди боролись два противоречивых чувства: страх перед неизвестностью и необъяснимое влечение, словно невидимая нить тянула его вперед. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках, и сделал первый осторожный шаг.       Поверхность под ногами отозвалась легким хрустом, будто он ступил на тонкий слой льда. На мгновение она казалась твердой, как отполированный кристалл, отражая его силуэт в искаженной, почти зеркальной глади. Но стоило ему перенести вес, как пол дрогнул, становясь вязким, словно смола. Лололошка замер, чувствуя, как его ботинок медленно погружается в эту субстанцию. Он резко отдернул ногу, и от поверхности оторвались мелкие капли, зависшие в воздухе, прежде чем рассыпаться в искры пиксельной пыли. Пыль закружилась вокруг, образуя призрачные спирали, которые тут же растворились в дрожащем воздухе.       — Это место точно ненормальное, — пробормотал он, поправляя очки, которые снова сползли на кончик носа. Его голос, хоть и тихий, звучал неестественно громко в этой гнетущей тишине, прерываемой лишь низким, ритмичным гулом, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Лололошка оглянулся, надеясь уловить хоть малейший намек на знакомый ориентир, но за его спиной была лишь та же слепящая белизна, теперь подернутая рябью, будто кто-то бросил камень в спокойную воду. Тени, которые он заметил ранее, исчезли, но ощущение, что за ним наблюдают, не покидало.       Его голубой шарф, слегка запыленный после падения, колыхался от неощутимого ветра, и Лололошка машинально потянул его, проверяя, на месте ли он. Этот простой жест, такой привычный, принес крохотную искру комфорта в этом чуждом мире. Его худи, некогда яркое, теперь покрылось тонким слоем той же искрящейся пыли, а каштановые волосы, растрепанные и слегка влажные от пота, липли ко лбу. Лицо Лололошки, обычно живое и любопытное, сейчас было напряженным: брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах, скрытых за стеклами очков, мелькали искры паники, сменяющиеся решимостью. Он не был героем в классическом смысле — скорее, обычным парнем, которого судьба снова и снова бросала в водоворот приключений. И сейчас, несмотря на страх, что-то внутри него, какая-то упрямая искра, заставляла двигаться дальше.       — Ладно, стоять тут вечно — не вариант, — сказал он сам себе, стараясь придать голосу бодрости.       — Свет там, значит, иду к свету. Просто, как в каком-нибудь квесте, да? — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, больше похожей на гримасу.       Сделав еще один шаг, он почувствовал, как поверхность под ногами снова изменилась — теперь она стала шершавой, как песчаник, и из-под ботинка вырвался сноп искр, будто он ударил кремнем о кремень. Лололошка инстинктивно отпрыгнул назад, и в тот же момент пространство вокруг дрогнуло. Вдалеке, там, где пульсировал свет, на мгновение возникла призрачная фигура — то ли башня, то ли парящий остров, — но она тут же распалась на тысячи мерцающих частиц, оставив лишь эхо в его памяти. Он замер, пытаясь понять, было ли это реальным или очередным обманом этого места.       — Ну, серьезно? — воскликнул он, обращаясь к пустоте.       — Хватит играть со мной в прятки! Дайте хоть какой-то намек! — Его голос эхом разнесся по пространству, но ответа не последовало. Только гул стал чуть громче, словно насмехаясь над его отчаянием.       Лололошка глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он снова посмотрел на свет. Теперь он казался чуть ближе, его пульсация стала ритмичнее, почти гипнотической. Каждый всплеск света отражался в его очках, создавая крошечные радужные блики, которые на миг отвлекали от окружающей тревоги. Что-то в этом сиянии было притягательным, почти живым, как маяк, обещающий спасение в бурном море. Но вместе с этим влечением росло и предчувствие опасности — словно свет был не только ориентиром, но и ловушкой.       — Если это западня, то я хотя бы узнаю, что тут происходит, — пробормотал он, и в его голосе мелькнула знакомая искренняя решимость. Лололошка всегда был таким: даже в самые безнадежные моменты он находил в себе силы сделать шаг вперед, пусть и ведомый больше интуицией, чем логикой. Он поправил шарф, стряхнул пыль с худи и двинулся к свету, стараясь не обращать внимания на то, как мир вокруг продолжает ломаться и перестраиваться.       С каждым шагом Нулевая Точка становилась все более непредсказуемой. Пространство вокруг искрило, как поврежденный экран: то слева вспыхивали короткие, ослепительные разряды, похожие на молнии, то справа появлялись полупрозрачные обрывки пейзажей — то лес с шепчущими деревьями, то город с небоскребами, чьи окна мигали, как битые пиксели. Один из таких "обрывков" задержался чуть дольше: Лололошка увидел смутный силуэт дракона, парящего над заснеженными горами. Его сердце сжалось от ностальгии, но образ тут же рассыпался, оставив лишь горькое послевкусие утраты.       — Арнир? — прошептал он, но тут же покачал головой.       — Нет, это не он. Просто... подделка. — Его голос дрогнул, и он стиснул кулаки, чтобы прогнать подступающую тоску.       Поверхность под ногами снова изменилась, теперь напоминая стеклянную гладь, по которой бежали трещины, испуская слабое, призрачное свечение. Лололошка осторожно ступал, стараясь не провалиться в неизвестность. Каждый шаг сопровождался легким звоном, будто он шел по хрустальному мосту. В какой-то момент он заметил, как из-под его ног вверх взметнулись тонкие нити света, сплетающиеся в воздухе в сложные, но хаотичные узоры. Они напоминали руны или схемы, но стоило ему попытаться рассмотреть их, как узоры распадались, оставляя лишь легкое покалывание на коже.       — Это место... оно живое? — пробормотал он, и его слова повисли в воздухе, словно подхваченные невидимым эхом. Он замер, прислушиваясь. Гул, который сопровождал его с самого пробуждения, теперь казался не просто фоном, а чем-то осмысленным, будто само пространство пыталось говорить с ним. Лололошка невольно сжал шарф, чувствуя, как холодок пробегает по спине.       Внезапно свет впереди вспыхнул ярче, и на миг пространство вокруг стабилизировалось. Белизна отступила, открывая вид на бесконечный простор, усеянный парящими обломками — то ли камней, то ли остатков каких-то механизмов, покрытых светящимися трещинами. В центре этого хаоса пульсировал источник света, теперь ясно различимый: это был не просто сгусток энергии, а нечто, похожее на кристалл, зависший в воздухе. Его грани переливались всеми цветами спектра, а внутри, словно в глубине озера, мелькали смутные образы — лица, пейзажи, символы. Лололошка почувствовал, как его дыхание перехватило от странной смеси восторга и страха.       — Это... что-то важное, — прошептал он, и его голос дрожал от предвкушения. Он сделал еще один шаг, но в этот момент гул резко усилился, превращаясь в низкий, почти осязаемый рев. Пространство вокруг дрогнуло, и Лололошка заметил, как тени, которые он видел ранее, снова начали собираться — теперь не позади, а где-то на периферии зрения, складываясь в смутные, угловатые фигуры. Они не двигались, но их присутствие ощущалось, как холодное дыхание на затылке.       — Ох, ну вот, начинается, — пробормотал он, пытаясь скрыть страх за сарказмом.       — Если это босс первого уровня, я пока не готов! — Он нервно хихикнул, но смех вышел натянутым. Лололошка сжал кулаки и, не сводя глаз с кристалла, двинулся дальше, чувствуя, как каждый шаг приближает его не только к свету, но и к чему-то неизбежному. Лололошка шел вперед, ведомый пульсирующим светом кристалла, который теперь казался чуть ближе, но все еще недосягаемым. Его шаги, осторожные и неровные, отдавались легким звоном на хрустальной поверхности Нулевой Точки, а каждый вдох был пропитан странным, металлическим привкусом, словно воздух здесь был соткан из чего-то неживого. Гул, сопровождавший его с самого пробуждения, теперь вплетался в ритм его сердцебиения, создавая иллюзию, что само пространство подстраивается под него — или, наоборот, пытается его поглотить. Голубой шарф, мягкий и слегка выцветший от бесчисленных приключений, колыхался на ветру, которого не существовало, и Лололошка то и дело касался его кончиков, словно проверяя, что хоть что-то в этом мире остается неизменным.       Его худи, покрытое тонким слоем пиксельной пыли, слегка потрепалось на рукавах, а каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, выбившись из-под капюшона. Очки, чуть съехавшие на кончик носа, отражали вспышки света, и Лололошка машинально поправил их, морщась от внезапного укола в висках. Боль была резкой, но мимолетной, словно кто-то на долю секунды включил в его голове проектор, показав кадр, который тут же исчез. Он остановился, прижав ладонь ко лбу, и попытался сосредоточиться, но вместо ясности в голове закружился водоворот смутных ощущений — словно он пытался вспомнить сон, который видел тысячу лет назад.       — Ну же, давай, Лололошка, соберись, — пробормотал он, но голос дрожал, выдавая нарастающую панику. Его лицо, обычно живое и открытое, теперь было напряженным: брови сведены, губы сжаты, а в глазах, скрытых за стеклами очков, мелькала смесь растерянности и отчаяния. Он всегда был тем, кто находил выход из любой передряги, но сейчас, в этом бесконечном ничто, его привычная находчивость казалась бесполезной.       Пространство вокруг начало меняться, словно отвечая на его внутренний смятение. Белизна Нулевой Точки, до этого слепящая и однообразная, вдруг подернулась рябью, и из нее начали проступать полупрозрачные образы, похожие на голограммы, треснувшие от времени. Лололошка замер, когда прямо перед ним возник смутный пейзаж: зеленые холмы, усеянные парящими островами, над которыми кружили драконы. Их чешуя переливалась в лучах невидимого солнца, а ветер доносил далекий, почти забытый запах травы и свободы. Это был Арнир — или его эхо, искаженное и неполное. Лололошка протянул руку, словно мог коснуться этого мира, но образ задрожал, покрылся глитчами — полосами разноцветных пикселей — и рассыпался, как песок, унесенный ветром.       — Нет, подожди! — воскликнул он, шагнув вперед, но его голос утонул в гуле. Боль в висках вернулась, на этот раз сильнее, и Лололошка пошатнулся, схватившись за голову. Перед глазами мелькнул новый образ: высокий, футуристический город под куполом, где голограммы мигали, как поврежденный экран, а в воздухе витал голос — холодный, синтетический, но до боли знакомый. Райя-Прайм? Он попытался ухватиться за это воспоминание, но оно ускользнуло, оставив лишь щемящее чувство утраты.       — Что со мной происходит? — прошептал он, опускаясь на одно колено. Поверхность под ним дрогнула, становясь мягкой, как глина, и Лололошка инстинктивно отшатнулся, боясь провалиться. Он сжал шарф в кулаке, словно этот кусок ткани мог удержать его в реальности, и заставил себя встать. Его дыхание было неровным, а сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.       Пространство вокруг продолжало играть с его разумом. Теперь образы появлялись чаще, накладываясь друг на друга, как кадры старой киноленты, которую кто-то прокручивал на сломанном проекторе. Вот пустынный храм, окруженный миражами, с золотыми статуями, чьи глаза, казалось, следили за ним — Миср? Вот лаборатория, залитая холодным светом, где фигура в белом плаще что-то объясняла, указывая на голографическую схему — Седрик? А вот лицо, смутно знакомое, с яркими глазами и лукавой улыбкой, но его черты расплывались, как акварель под дождем. Джодах? Или кто-то другой? Каждый образ сопровождался вспышкой боли, и Лололошка стиснул зубы, пытаясь не закричать.       — Хватит! — выкрикнул он, и его голос эхом разнесся по Нулевой Точке, заставив гул на миг замереть. Он выпрямился, тяжело дыша, и смахнул пот со лба.       — Если это какой-то тест, я его не сдаю! Дайте мне... хоть что-то понятное! — Его слова повисли в воздухе, но пространство, словно издеваясь, ответило новым видением.       На этот раз образ был четче, почти осязаемым. Лололошка увидел самого себя — но не таким, каким он был сейчас. Тот "другой" Лололошка стоял на краю обрыва, за его спиной раскинулся звездный небосвод, а в руках он держал меч, чье лезвие светилось мягким, голубоватым светом. Его лицо было усталым, но решительным, а глаза горели уверенностью, которой нынешнему Лололошке так не хватало. Он хотел что-то сказать, но образ задрожал, покрылся трещинами, как разбитое зеркало, и исчез, оставив лишь звон в ушах и горький привкус на языке.       — Это был... я? — прошептал Лололошка, касаясь груди, где сердце билось неровно. Он почувствовал, как по щеке скатилась капля пота — или это была слеза? Он не был уверен. Его руки дрожали, а в голове крутился вихрь вопросов без ответов. Кто он? Почему эти образы кажутся такими знакомыми, но ускользают, как дым? И почему он чувствует, что должен помнить, но не может?       Поверхность под ногами снова изменилась, теперь напоминая мозаику из битого стекла, каждое "осколок" которой отражал крошечные фрагменты тех же видений. Лололошка осторожно ступил на нее, и мозаика задрожала, испуская слабое свечение. Он заметил, как его отражение в этих осколках искажается: то он выглядел старше, с усталыми глазами, то моложе, с мальчишеской улыбкой. Это было пугающе и завораживающе одновременно.       — Если это моя память, то почему она такая... сломанная? — пробормотал он, наклоняясь, чтобы рассмотреть одно из отражений. В нем мелькнул голубой шарф, но на этот раз он был не его — кто-то другой, с похожим лицом, но в другой одежде, стоял в окружении незнакомых фигур. Лололошка протянул руку, но отражение треснуло, и из трещины вырвался сноп искр, заставив его отпрянуть.       Гул вокруг стал громче, и Лололошка почувствовал, как воздух сгущается, словно пространство сжималось вокруг него. Он обернулся, и его взгляд снова упал на кристалл, пульсирующий вдалеке. Свет теперь был ярче, почти ослепительным, и в его глубине, казалось, мелькали те же образы, что он только что видел. Лололошка сжал кулаки, пытаясь прогнать боль и растерянность. Что-то внутри него — та же упрямая искра, что заставляла его двигаться вперед, — шепнуло, что ответы, возможно, там, в этом свете.       — Хорошо, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был тверже, чем раньше.       — Если ты хочешь, чтобы я дошел до тебя, я дойду. Но это не значит, что мне это нравится! — Он криво усмехнулся, пытаясь скрыть страх за бравадой, и сделал шаг вперед, чувствуя, как очередной образ — на этот раз смутный силуэт дракона, парящего над облаками, — растворяется за его спиной.       Пространство вокруг продолжало искрить и ломаться. Тени, которые он замечал ранее, теперь казались ближе, их очертания становились четче, но все еще неуловимыми. Лололошка старался не смотреть на них, сосредоточившись на кристалле. Его шарф, единственная константа в этом хаосе, слегка развевался, и Лололошка стиснул его, словно он был якорем, удерживающим его в реальности. Он не знал, что ждет его впереди, но отступать было некуда. Лололошка замер, его ботинки утопали в стеклянной мозаике Нулевой Точки, отражавшей искаженные осколки его собственного лица. Пульсирующий кристалл впереди манил своим светом, но что-то новое, едва уловимое, заставило его остановиться. Гул, который сопровождал его с самого пробуждения, теперь изменился — из низкого, монотонного фона выделился тонкий, почти неразличимый шепот. Он был бесплотным, словно ветер, скользящий по краю сознания, но в нем чувствовалась странная, пугающая осмысленность.       Лололошка напрягся, его пальцы невольно стиснули голубой шарф, а глаза, скрытые за чуть запотевшими стеклами очков, метнулись по сторонам, ища источник звука. Шепот был неразборчивым, как бормотание, доносящееся из-под воды, но в его интонациях мелькали отголоски чего-то знакомого — то ли строгого, наставнического тона Междумирца, то ли холодной, почти насмешливой манеры Смотрящего. Лололошка почувствовал, как по спине пробежал холодок, а волосы на затылке зашевелились, словно от невидимого взгляда. Он медленно повернулся, но вокруг была лишь та же бесконечная белизна, подернутая рябью и глитчами, которые то складывались в смутные силуэты, то растворялись в пустоте.       — Кто здесь? — спросил он, и его голос, дрожащий от смеси страха и любопытства, разнесся по пространству, отразившись эхом, которое тут же утонуло в гуле. Лололошка сглотнул, поправляя очки, которые снова сползли на кончик носа. Его худи, покрытое тонким слоем пиксельной пыли, слегка колыхалось, будто от незримого сквозняка, а голубой шарф, его верный спутник, казался единственным ярким пятном в этом стерильном хаосе. Каштановые волосы, растрепанные и влажные, прилипли ко лбу, а на лице, обычно озаренном искрами энтузиазма, теперь застыло напряженное выражение: брови нахмурены, губы сжаты, а в глазах мелькала борьба между желанием понять и инстинктивным страхом перед неизвестным.       — Эй, я серьезно! — добавил он громче, стараясь придать голосу уверенности, но вышло скорее жалобно.       — Если это чья-то шутка, то она не смешная! — Он топнул ногой, и мозаика под ним задрожала, испуская слабое свечение, которое тут же погасло. Пространство ответило новым всплеском шепота, теперь чуть более четким, но все еще неразборчивым. Словно кто-то пытался говорить, но слова ломались, как старая радиопередача, полная помех.       Лололошка медленно двинулся вперед, к кристаллу, но каждый шаг сопровождался усилением шепота, который теперь казался не просто звуком, а чем-то осязаемым, скользящим по коже, как холодный туман. Пространство вокруг начало дрожать сильнее, и воздух перед ним подернулся рябью, словно кто-то провел пальцем по поверхности воды. В этой ряби начали проступать тени — нечеткие, угловатые, они мелькали на периферии зрения, исчезая, стоило ему повернуть голову. Лололошка резко обернулся, но тени растворились, оставив лишь легкое искажение, будто ткань реальности на миг порвалась.       — Это уже слишком, — пробормотал он, прижимая ладонь к груди, где сердце билось неровно.       — Сначала воспоминания, теперь голоса... Что дальше, призраки? — Его попытка пошутить вышла натянутой, но она помогла немного прогнать страх. Лололошка всегда был таким: даже в самые жуткие моменты он цеплялся за юмор, как за спасательный круг. Он сделал еще шаг, и шепот внезапно стал громче, теперь отчетливо выделяясь из гула. Лололошка замер, напряженно вслушиваясь. Среди невнятного бормотания мелькнули обрывки слов: "...путь... осколки... время..." Они были искажены, словно произнесены через сломанный динамик, но в них чувствовалась странная, почти знакомая интонация.       Лололошка нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог слышать этот голос. Междумирец? Смотрящий? Или кто-то совсем другой? Его голова снова заныла, как в момент появления воспоминаний, но на этот раз боль была мягче, словно предупреждение, а не удар.       — Если ты хочешь что-то сказать, говори яснее! — выкрикнул он, и его голос дрогнул от раздражения.       — Я не телепат! — Он развел руками, словно обращаясь к невидимому собеседнику, и тут же пожалел об этом, когда пространство вокруг отозвалось новой волной искажений.       Рябь в воздухе стала гуще, и в ней начали проступать смутные образы — не пейзажи, как раньше, а фигуры. Они были полупрозрачными, как тени, сотканные из света и пыли, и их очертания дрожали, будто пойманные в ловушку между мирами. Лололошка отступил на шаг, чувствуя, как его дыхание сбивается.       Одна из фигур, самая четкая, напоминала высокую, закутанную в плащ сущность, чье лицо скрывалось в тени. Ее глаза — или то, что Лололошка принял за глаза, — светились холодным, голубоватым светом, и на миг ему показалось, что они смотрят прямо на него.       Он невольно сжал шарф, сердце заколотилось быстрее, а в горле пересохло. Фигура шевельнулась, словно собираясь заговорить, но вместо слов из нее вырвался лишь новый всплеск шепота, теперь более настойчивого: "...ищи... компас... расколот..."       — Компас? — переспросил Лололошка, его голос был едва слышен. Он шагнул вперед, пытаясь рассмотреть фигуру, но она задрожала и рассыпалась в облако искр, которые тут же погасли. Шепот затих, оставив лишь гул, который снова стал монотонным, почти убаюкивающим. Лололошка стоял, тяжело дыша, и пытался осмыслить услышанное. Компас? Расколот? Это что, подсказка? Или очередная ловушка этого проклятого места? Поверхность под ногами дрогнула, и Лололошка инстинктивно присел, ожидая, что она снова изменится. Но вместо этого мозаика начала светиться мягче, и из-под его ног вверх взметнулись тонкие нити света, сплетающиеся в воздухе в сложные, но хаотичные узоры.       Они напоминали те же руны, которые он видел раньше, но теперь в них мелькали крошечные образы — циферблаты, шестерни, песочные часы, — которые тут же растворялись. Лололошка протянул руку, и одна из нитей скользнула по его пальцам, оставив ощущение легкого покалывания, как от слабого электрического разряда.       — Это точно не просто место, — пробормотал он, глядя на свои пальцы, которые теперь слабо светились, но быстро угасли.       — Это... как будто кто-то пытается со мной говорить. — Он нахмурился, пытаясь сложить кусочки пазла, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Его взгляд снова упал на кристалл впереди. Свет теперь был ярче, а его пульсация казалась почти синхронной с гулом, как сердцебиение этого странного мира.       Лололошка выпрямился, стряхивая пыль с худи, и поправил шарф, который слегка сполз с плеча. Его лицо, несмотря на страх, теперь выражало решимость, смешанную с любопытством. Он всегда был таким: даже когда мир вокруг рушился, его природное любопытство брало верх, толкая вперед, к ответам.       — Хорошо, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был тверже, чем раньше.       — Если ты хочешь, чтобы я нашел этот твой "компас", я попробую. Но предупреждаю, я не в настроении для загадок! — Он криво усмехнулся, пытаясь прогнать жуткое чувство, что за ним следят. Тени на периферии зрения снова шевельнулись, но Лололошка заставил себя не оборачиваться. Вместо этого он сделал шаг к кристаллу, чувствуя, как гул вокруг становится глубже, а воздух — тяжелее, словно само пространство знало, что он приближается к чему-то важному. Лололошка двигался вперед, его шаги гулко отдавались на мозаичной поверхности Нулевой Точки, которая то искрила под ногами, то становилась вязкой, как расплавленное стекло. Пульсирующий кристалл впереди манил своим светом, но после шепота, который он услышал, каждый его шаг был осторожнее, а взгляд метался по сторонам, выискивая новые тени или признаки опасности. Голубой шарф, его неизменный спутник, слегка развевался, цепляясь за невидимые потоки воздуха, а худи, покрытое пылью, уже не выглядело таким ярким, как раньше. Каштановые волосы Лололошки, растрепанные и влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, чуть сползшие на нос, отражали блики света, создавая крошечные радужные вспышки. Его лицо, обычно живое и любопытное, теперь было напряженным: брови нахмурены, губы сжаты, а в глазах мелькала смесь решимости и страха перед этим непостижимым местом.       Гул, сопровождавший его с самого пробуждения, стал тише, почти убаюкивающим, но Лололошка чувствовал, что это затишье обманчиво. Пространство вокруг дрожало, как натянутая струна, готовое в любой момент лопнуть. Тени, которые он замечал на периферии зрения, больше не появлялись, но ощущение, что за ним следят, не отпускало. Он стиснул шарф, пытаясь прогнать холодок, пробежавший по спине, и пробормотал: — Если это место хочет меня напугать, то оно уже близко к успеху. — Его голос, хриплый от напряжения, растворился в воздухе, но говорить вслух помогало держать себя в руках. Лололошка всегда был таким: даже в самые жуткие моменты он цеплялся за слова, юмор, что угодно, лишь бы не поддаться панике.       Внезапно его взгляд зацепился за что-то впереди, чуть в стороне от пути к кристаллу. Среди хаотичной белизны Нулевой Точки выделялся небольшой участок, который казался... стабильным. Лололошка замедлил шаг, прищурившись. Это был "островок" пространства, словно вырванный из другого мира и застывший в этом хаосе. На первый взгляд он выглядел почти обыденно: клочок травы, усеянный мелкими цветами, над которыми зависла птица, ее крылья расправлены в полете, но неподвижны. Рядом, в воздухе, висела капля воды, сверкающая, как крошечный бриллиант, не падая на землю. Вокруг этого островка воздух был плотнее, подернутый легким, голубоватым свечением, а гул здесь звучал иначе — тише, но с какой-то странной, почти музыкальной гармонией.       — Это что, оазис посреди этого безумия? — пробормотал Лололошка, и в его голосе мелькнула искренняя надежда. Он сделал шаг ближе, чувствуя, как поверхность под ногами становится тверже, словно подстраиваясь под этот странный участок. Его глаза, широко распахнутые, изучали каждую деталь: перья птицы, застывшие в идеальной четкости, лепестки цветов, чуть дрожащие, будто пойманные в момент порыва ветра, и каплю воды, внутри которой отражались крошечные радуги. Это было красиво, почти завораживающе, но в этой красоте чувствовалась неправильность, как в картине, которую кто-то забыл оживить.       Лололошка протянул руку, ведомый любопытством, которое всегда вело его вперед, даже когда разум кричал об опасности. Его пальцы, слегка дрожащие, коснулись края островка, и в тот же момент он почувствовал, как воздух вокруг сгустился, став тяжелым, почти осязаемым. Голубоватое свечение вспыхнуло ярче, и Лололошка замер, ощущая, как его кожу обожгло холодом.       — Что за... — начал он, но не успел договорить. Резкая, пронзительная боль, словно удар тока, пронзила его руку, и невидимая сила отбросила его назад. Лололошка вскрикнул, рухнув на спину, а его очки слетели с носа, повиснув на цепочке. Поверхность под ним дрогнула, рассыпавшись в пиксельную пыль, которая тут же закружилась вокруг, как рой светлячков. Он инстинктивно отдернул руку, прижимая ее к груди, и почувствовал, как пальцы онемели, а кожа покрылась мурашками.       — Ай! Это что было?! — выкрикнул он, садясь и хватая очки, чтобы вернуть их на место. Его голос дрожал от смеси боли и удивления, а лицо исказилось в гримасе. Он посмотрел на свою руку: кожа была невредима, но кончики пальцев слабо светились, как будто впитали частичку того голубоватого сияния. Свечение быстро угасло, но ощущение покалывания осталось, словно его рука запомнила этот болезненный контакт. Лололошка перевел взгляд на островок, который теперь казался еще более чужеродным. Птица, капля, цветы — все осталось неподвижным, но свечение вокруг них стало ярче, почти ослепительным, а воздух над островком дрожал, как раскаленное марево. Гул, который до этого был почти незаметным, теперь звучал резче, с низкими, угрожающими нотами, будто само пространство предупреждало его не приближаться снова.       — Ладно, понял, не трогать, — пробормотал он, поднимаясь на ноги и отряхивая худи. Его шарф, слегка съехавший с плеча, он поправил привычным движением, но этот жест, обычно успокаивающий, сейчас не помог. Лололошка отступил на шаг, не сводя глаз с островка. Его сердце колотилось, а в голове крутился вихрь мыслей. Это место не просто странное — оно опасное. Оно не подчиняется никаким законам, которые он знал, и каждый шаг здесь может стать последним.       — Ну, здорово, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был пропитан сарказмом.       — Сначала воспоминания, потом голоса, теперь еще и ловушки. Что дальше, дракон с тремя головами? — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, больше похожей на гримасу. Лололошка всегда старался держать себя в руках, но сейчас его привычная бравада трещала по швам под натиском этого неестественного мира.       Он снова посмотрел на кристалл впереди. Его свет теперь казался чуть ближе, а пульсация — более настойчивой, почти призывной. Но после столкновения с островком Лололошка чувствовал себя настороженнее. Он потер онемевшую руку, пытаясь прогнать неприятное ощущение, и пробормотал:       — Если ты хочешь, чтобы я дошел до тебя, то, может, хватит подкидывать сюрпризы? — Его слова повисли в воздухе, и, к его удивлению, гул на миг затих, словно пространство действительно слушало. Но тишина длилась лишь мгновение, и гул вернулся, теперь с едва уловимым ритмом, похожим на биение сердца.       Лололошка глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Его взгляд скользнул по островку, который теперь казался не оазисом, а предупреждением. Он заметил, как вокруг него начали появляться тонкие трещины в воздухе, словно ткань реальности истончалась. Тени, которые он видел раньше, снова мелькнули на периферии зрения, но на этот раз они казались ближе, их очертания — четче, почти человеческими. Лололошка сжал кулаки, чувствуя, как страх снова подступает к горлу, но заставил себя отвернуться.       — Не смотри на них, — сказал он сам себе, и его голос был тверже, чем он ожидал.       — Просто иди к свету. Там ответы. Должны быть. — Он поправил шарф, стряхнул пыль с худи и сделал шаг вперед, обходя островок по широкой дуге. Его движения были осторожными, но решительными, а в глазах, несмотря на страх, горела та самая искра любопытства, которая всегда толкала его вперед, даже в самые безнадежные моменты.       Пространство вокруг продолжало искрить и ломаться, но Лололошка старался сосредоточиться на кристалле. Его свет был единственным ориентиром в этом хаосе, и, несмотря на все опасности, он чувствовал, что должен до него дойти. Что-то внутри него — интуиция, упрямство или что-то большее — шептало, что это его путь, даже если он пока не понимал, куда он ведет. Лололошка шел, обходя застывший островок времени, который теперь казался ему не оазисом, а зловещей ловушкой. Его шаги были осторожными, почти крадущимися, а взгляд то и дело возвращался к пульсирующему кристаллу впереди, чей свет манил, как звезда в бесконечной ночи. Голубой шарф, слегка запыленный и потрепанный, колыхался на неощутимом ветру, а худи, покрытое пиксельной пылью, слегка цеплялось за кожу, напоминая о реальности, которая, казалось, рушилась с каждым мгновением. Каштановые волосы Лололошки, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, снова сползшие на кончик носа, отражали холодные блики Нулевой Точки. Его лицо, напряженное и бледное, все еще хранило следы недавнего испуга, но в глазах, скрытых за стеклами, начала пробиваться искренняя решимость — та самая, что всегда толкала его вперед, несмотря на страх.       Гул, сопровождавший его путь, теперь звучал мягче, почти мелодично, но Лололошка не расслаблялся. Пространство вокруг продолжало искрить и ломаться: то слева вспыхивали молнии, исчезающие в пустоте, то справа мелькали полупрозрачные обрывки пейзажей, которые тут же растворялись, как миражи. Он старался не смотреть на тени, которые по-прежнему мельтешили на периферии зрения, но их присутствие ощущалось, как холодное дыхание на затылке. Лололошка стиснул шарф, пытаясь прогнать нарастающую тревогу, и пробормотал:       — Если это место хочет, чтобы я сошел с ума, оно на верной дороге. — Его голос, хриплый и слегка дрожащий, был единственным звуком, который нарушал гнетущую тишину, и говорить вслух помогало держать себя в руках. Он всегда был таким: даже в самых безнадежных ситуациях находил способ пошутить, пусть и над самим собой.       Внезапно его взгляд зацепился за что-то впереди, чуть левее пути к кристаллу. Среди белесого марева Нулевой Точки, где все было хаотичным и нестабильным, появился силуэт — смутный, но до боли знакомый. Лололошка замер, прищурившись, и его сердце екнуло от неожиданного узнавания. Это был парящий остров, окутанный легким туманом, с зазубренными краями, поросшими мхом и лианами. Над островом, в дрожащем воздухе, мелькнули очертания драконьего гнезда — каменные шпили, увитые плющом, и смутные тени крылатых созданий, кружащих в небе. Арнир. Или его призрак, сотканный из света и воспоминаний.       — Это... не может быть, — прошептал Лололошка, и его голос дрогнул от смеси ностальгии и неверия. Он шагнул ближе, забыв об осторожности, и поверхность под ногами отозвалась легким звоном, словно он ступал по тонкому хрусталю. Силуэт Арнира был нестабилен: то он становился четче, подсвеченный теплым, золотистым светом, контрастирующим с холодной белизной Нулевой Точки, то дрожал, покрываясь глитчами — полосами разноцветных пикселей, которые ломали его, как разбитое стекло. Лололошка протянул руку, словно мог коснуться этого мира, но образ задрожал сильнее, и на миг ему показалось, что он видит дракона — чешуя переливается изумрудным блеском, глаза горят, как раскаленные угли. Но дракон исчез, оставив лишь шлейф теплового марева, которое медленно рассеивалось.       — Нет, подожди! — воскликнул Лололошка, шагнув вперед. Его голос был полон отчаяния, а в груди заклокотала тоска по чему-то утраченному. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и попытался успокоить дыхание. Его глаза, широко распахнутые, блестели от подступивших эмоций, а лицо, обычно открытое и любопытное, теперь выражало смесь надежды и боли. Арнир был больше, чем просто местом — это был дом, мир, где он чувствовал себя живым, где каждый день приносил новые приключения. И теперь видеть его таким — призрачным, сломанным — было как удар под дых.       — Это не просто воспоминание, — пробормотал он, поправляя очки, которые снова съехали.       — Это... как будто кто-то хочет, чтобы я увидел. — Он нахмурился, пытаясь сложить кусочки пазла, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Его взгляд снова упал на силуэт Арнира, который теперь казался чуть ближе, но все еще нестабильным. Теплый свет, исходящий от острова, отражался в его очках, создавая крошечные блики, которые на миг отвлекали от гнетущей атмосферы Нулевой Точки.       Лололошка глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Его худи, слегка потрепанное, покрылось новым слоем пыли, а шарф, его верный талисман, слегка запутался, и он машинально расправил его, чувствуя, как мягкая ткань успокаивает. Он всегда был таким: даже в самые странные моменты цеплялся за привычные жесты, чтобы не потерять себя.       — Ладно, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был тверже, чем раньше.       — Если это Арнир, или его копия, или что угодно, я должен туда дойти. Может, там ответы. — Он криво усмехнулся, пытаясь прогнать страх за бравадой.       — Или хотя бы что-то, что не пытается меня убить. — Его слова повисли в воздухе, и гул, словно в ответ, стал чуть громче, с едва уловимым ритмом, похожим на дыхание.       Пространство вокруг продолжало ломаться: белизна то подергивалась рябью, то вспыхивала короткими, ослепительными разрядами, которые исчезали в пустоте. Лололошка заметил, как поверхность под ногами начала меняться — теперь она напоминала растрескавшийся камень, по которому бежали тонкие нити света, сплетающиеся в сложные узоры. Он осторожно ступил на нее, и узоры задрожали, испуская слабое свечение, которое тут же погасло. Каждый шаг сопровождался легким звоном, будто он шел по хрупкому мосту, и Лололошка старался не думать о том, что может быть под этой поверхностью.       Силуэт Арнира то появлялся, то исчезал, как мираж в пустыне, но с каждым шагом он становился чуть четче. Лололошка почувствовал, как в груди разгорается надежда — слабая, но упрямая. Если это действительно Арнир, пусть даже его эхо, то там может быть что-то знакомое, что-то, что поможет ему понять, где он и почему. Он ускорил шаг, не замечая, как тени на периферии зрения начали сгущаться, складываясь в смутные, угловатые фигуры, которые следили за каждым его движением.       — Я дойду, — сказал он, и его голос был полон решимости.       — Я всегда доходил. — Он поправил шарф, стряхнул пыль с худи и двинулся к силуэту Арнира, чувствуя, как каждый шаг приближает его к чему-то важному — или к новой опасности. Но отступать было некуда, и Лололошка, как всегда, выбрал идти вперед. Лололошка двигался к призрачному силуэту Арнира, чей теплый свет манил его, как маяк в бурном море. Каждый шаг отдавался звоном на растрескавшейся каменной поверхности Нулевой Точки, а сердце колотилось в груди, подстегиваемое смесью надежды и тревоги. Его голубой шарф, слегка потрепанный, развевался на неощутимом ветру, цепляясь за невидимые потоки воздуха, а худи, покрытое тонким слоем пиксельной пыли, уже носило следы этого странного места — мелкие царапины на рукавах и пятна грязи. Каштановые волосы, влажные и растрепанные, липли ко лбу, а очки, как всегда, сползли на кончик носа, отражая золотистые блики Арнира. Лицо Лололошки, обычно живое и открытое, теперь было сосредоточенным: брови нахмурены, губы сжаты, а в глазах горела искра решимости, подогреваемая желанием добраться до чего-то знакомого в этом хаотичном не-мире.       Гул, сопровождавший его путь, стал ритмичнее, почти синхронным с его шагами, но Лололошка не расслаблялся. Пространство вокруг продолжало искрить: то слева вспыхивали короткие разряды, исчезающие в белесом мареве, то справа мелькали полупрозрачные обрывки пейзажей, которые тут же растворялись. Тени, которые он замечал ранее, теперь казались ближе, их очертания — четче, но он старался не смотреть на них, сосредоточившись на силуэте Арнира.       — Почти дошел, — пробормотал он, поправляя очки.       — Если это ловушка, то она хотя бы красивая. — Его голос, пропитанный привычным сарказмом, помогал держать страх в узде. Лололошка всегда был таким: даже в самых напряженных ситуациях он находил способ пошутить, чтобы не дать панике взять верх.       Но стоило ему сделать еще шаг, как поверхность под ногами дрогнула, и он замер, чувствуя, как пол начал распадаться. Камень под его ботинками треснул, и из трещин вырвались тонкие нити света, которые тут же рассыпались в пыль. Лололошка инстинктивно отпрыгнул назад, и в тот же момент пространство перед ним изменилось.       Путь к Арниру, до этого казавшийся относительно стабильным, теперь превратился в хаотичный лабиринт из парящих обломков — кусков камня, металлических плит и странных, полупрозрачных платформ, которые то появлялись, то исчезали, как мираж. Между ними искрили энергетические поля, переливающиеся ядовито-зелеными и алыми оттенками, а воздух дрожал от низкого, угрожающего гула.       — Серьезно? — воскликнул Лололошка, отступая на шаг. Его глаза широко распахнулись, а лицо исказилось в смеси удивления и раздражения.       — Это что, теперь в платформер играть? Я не подписывался на такое! — Он развел руками, словно обращаясь к невидимому гейм-мастеру, но пространство ответило лишь новым всплеском искр, которые закружились вокруг, как рой светлячков.       Лололошка глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он посмотрел на Арнир, чей силуэт теперь казался чуть дальше, словно дразня его недостижимостью. Парящие платформы перед ним двигались хаотично: одна взмыла вверх, другая растворилась в пустоте, а третья зависла под странным углом, будто гравитация здесь решила взять выходной. Лололошка сжал кулаки, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в венах.       — Ладно, — сказал он, и его голос был тверже, чем раньше.       — Если это испытание, я его пройду. Не впервой. — Он криво усмехнулся, поправил шарф и шагнул к краю платформы, на которой стоял. Поверхность под ногами дрогнула, и Лололошка почувствовал, как его тело стало легче, словно гравитация ослабла. Он присел, примериваясь, и прыгнул к ближайшему обломку — куску камня, зависшему в нескольких метрах.       Прыжок был точным, но в момент, когда его ботинки коснулись камня, платформа качнулась, и Лололошка едва не потерял равновесие. Он махнул руками, хватаясь за воздух, и в последний момент присел, вцепившись в шершавую поверхность. Его очки чуть не слетели, повиснув на цепочке, а шарф взметнулся, едва не зацепившись за искрящее энергетическое поле рядом.       — Ох, это было близко, — выдохнул он, переводя дух. Его лицо, теперь покрытое тонким слоем пота, выражало смесь облегчения и напряжения. Он осторожно поднялся, стряхивая пыль с худи, и огляделся. Путь впереди был еще сложнее: платформы двигались быстрее, а между ними искрили барьеры, которые шипели и потрескивали, как высоковольтные провода. Лололошка заметил, как одна из платформ начала растворяться, и понял, что медлить нельзя.       — Ну, погнали, — пробормотал он, и его глаза загорелись азартом. Лололошка всегда был ловким — годы приключений научили его доверять своему телу, даже когда разум кричал об опасности. Он прыгнул к следующей платформе, на этот раз металлической, которая зависла под углом. Приземлившись, он тут же перекатился вперед, уворачиваясь от энергетического барьера, который вспыхнул прямо над ним. Искры задели его шарф, оставив на ткани крошечный опаленный след, и Лололошка поморщился.       — Эй, это мой любимый шарф! — крикнул он, словно пространство могло его услышать. Он вскочил на ноги, чувствуя, как платформа под ним начинает дрожать, и прыгнул дальше, к полупрозрачной платформе, которая светилась мягким, голубоватым светом. В момент прыжка гравитация снова изменилась, и Лололошка почувствовал, как его тело кренится в сторону. Он инстинктивно вытянул руки, цепляясь за край платформы, и подтянулся, тяжело дыша.       — Это... официально... худший день, — выдохнул он, лежа на спине и глядя в белесое "небо" Нулевой Точки. Его грудь вздымалась, а лицо было красным от напряжения. На худи появились новые царапины, а шарф теперь был слегка помят, но Лололошка не обращал на это внимания. Он поднялся, отряхиваясь, и посмотрел на Арнир. Силуэт был ближе, его теплый свет теперь казался почти осязаемым, а очертания драконьего гнезда — четче. Это придало ему сил.       — Ты не уйдешь от меня, — сказал он, и его голос был полон упрямства. Он поправил очки, которые чудом держались на носу, и двинулся дальше, прыгая с платформы на платформу. Его движения становились увереннее, почти грациозными: он перекатывался, чтобы избежать барьеров, цеплялся за края обломков, когда платформы исчезали под ногами, и даже успевал бросать саркастичные комментарии в пустоту.       — Если это тренировка, то я требую тренера получше! — крикнул он, уворачиваясь от очередного энергетического поля, которое вспыхнуло так близко, что его волосы слегка заискрили от статического электричества. Пространство вокруг было зрелищным, но смертельно опасным: парящие обломки кружились в хаотичном танце, энергетические барьеры шипели, испуская разноцветные искры, а гул теперь звучал как отдаленный рокот грозы.       Лололошка прыгнул на последнюю платформу, которая зависла прямо перед силуэтом Арнира. Приземлившись, он замер, переводя дух. Его грудь вздымалась, а лицо было покрыто потом, но в глазах горел триумф. Он посмотрел на Арнир, чей свет теперь окутывал его, как теплое одеяло, и почувствовал, как в груди разгорается надежда.       — Я почти там, — прошептал он, и его голос был полон эмоций. Но стоило ему сделать шаг, как платформа под ним дрогнула, и Лололошка почувствовал, как тени, которые он старался игнорировать, начали сгущаться за его спиной. Их очертания теперь были почти человеческими, и от них исходила холодная, угрожающая энергия. Лололошка сжал кулаки, не оборачиваясь, и пробормотал:       — Не сейчас, ребята. Я занят. — Он стиснул шарф, поправил очки и двинулся к Арниру, чувствуя, что каждый шаг приближает его не только к цели, но и к чему-то неизбежному. Лололошка стоял на парящей платформе, его грудь вздымалась от учащенного дыхания, а взгляд был прикован к силуэту Арнира, чей теплый свет казался так близко, что, казалось, протяни руку — и коснешься его. Его голубой шарф, теперь слегка опаленный на краях от энергетических барьеров, развевался, как флаг, а худи, покрытое пылью и мелкими царапинами, выглядело так, будто пережило не одно приключение. Каштановые волосы Лололошки, растрепанные и влажные, прилипли ко лбу, а очки, чудом державшиеся на носу, отражали золотистые блики Арнира, смешанные с холодным свечением Нулевой Точки. Его лицо, покрытое тонким слоем пота, выражало смесь триумфа и усталости, но в глазах горела решимость — он был почти у цели, и ничто не могло его остановить. Или так ему казалось.       — Ну, вот и все, — пробормотал он, поправляя очки и стряхивая пыль с худи.       — Осталось только дойти. Легко, да? — Его голос, пропитанный привычным сарказмом, был попыткой подбодрить себя, но в нем сквозила нотка неуверенности. Лололошка сделал шаг вперед, и платформа под ним дрогнула, испуская слабое свечение. Он замер, ожидая очередного подвоха, но ничего не произошло. Пространство вокруг искрило, как всегда: энергетические барьеры шипели, парящие обломки кружились в хаотичном танце, а гул звучал, как далекий рокот грозы. Лололошка глубоко вдохнул и двинулся дальше, к следующей платформе.       Но стоило ему прыгнуть, как мир вокруг дернулся, словно кто-то нажал на паузу и тут же перемотал пленку назад. Лололошка приземлился на ту же платформу, с которой только что прыгнул, и замер, оглядываясь. Силуэт Арнира был на месте, но что-то было не так. Парящий обломок слева, который он заметил раньше, снова появился в том же положении, а энергетический барьер справа мигнул точно так же, как несколько секунд назад. Лололошка нахмурился, поправляя очки, и пробормотал:       — Э... подождите-ка. Это уже было. — Его голос был полон недоумения, а лицо исказилось в смеси удивления и подозрения. Он огляделся, пытаясь понять, что происходит. Гул стал громче, теперь с едва уловимым эхом, как заедающая пластинка, а пространство вокруг подернулось легкой рябью, словно изображение на старом телевизоре.       Лололошка пожал плечами, решив, что это очередной глюк Нулевой Точки, и прыгнул снова. Платформа, энергетический барьер, обломок — все повторилось с пугающей точностью. Он приземлился, и мир снова дернулся, возвращая его на исходную платформу. Лололошка замер, его глаза широко распахнулись, а сердце заколотилось быстрее.       — Нет, серьезно? — воскликнул он, разводя руками.       — Это что, временная петля? Я в каком-то дурацком фильме застрял?! — Его голос дрожал от смеси раздражения и паники, а лицо покраснело от нарастающей фрустрации. Он стиснул шарф, пытаясь успокоиться, но чувство дежавю, тяжелое и липкое, накатило, как волна. Все было слишком знакомым: положение обломка, шипение барьера, даже то, как его собственный шарф колыхнулся на ветру.       — Ладно, спокойно, — сказал он, прижимая ладонь ко лбу.       — Это просто... еще одно испытание. Я разберусь. — Но его голос был не таким уверенным, как раньше. Лололошка всегда был находчивым, но эта петля, повторяющая один и тот же момент, выбивала почву из-под ног. Он сделал глубокий вдох и прыгнул снова, надеясь, что на этот раз что-то изменится.       Мир дернулся. Снова та же платформа. Снова тот же обломок, тот же барьер, тот же гул. Лололошка приземлился, и его лицо исказилось в гримасе раздражения. Он топнул ногой, и платформа отозвалась легким звоном, но ничего не изменилось.       — Да что ты за место такое?! — выкрикнул он, обращаясь к пустоте.       — Хватит издеваться! Дай мне пройти! — Его голос эхом разнесся по Нулевой Точке, но пространство ответило лишь новым всплеском глитчей — разноцветных полос, которые пробежали по воздуху, как трещины на экране. Цветовая гамма вокруг начала меняться: белизна подернулась сероватым оттенком, а свет Арнира стал тусклее, словно петля высасывала из мира краски. Лололошка почувствовал, как его грудь сжимается от отчаяния. Он опустился на одно колено, сжимая голову руками, и пробормотал:       — Это нечестно. Я же почти дошел... — Его голос был тихим, почти сломленным, а в глазах, скрытых за стеклами очок, мелькнула тень усталости. Его худи, теперь покрытое новыми царапинами, слегка порвалось на локте, а шарф, его верный талисман, казался единственным, что удерживало его от полного отчаяния.       Но Лололошка не был тем, кто сдается. Он стиснул зубы, заставляя себя подняться. Его лицо, покрытое потом, теперь выражало не только раздражение, но и упрямую решимость. Он всегда находил выход, даже когда все казалось безнадежным.       — Хорошо, — сказал он, и его голос был тверже.       — Если ты хочешь поиграть, я сыграю. Но предупреждаю, я не люблю проигрывать. — Он поправил очки, которые снова съехали, и внимательно осмотрел платформу. Что-то должно быть иначе. Петля не может быть идеальной — в ней должен быть ключ, какая-то мелочь, которую он упустил.       Лололошка прыгнул снова, но на этот раз он сосредоточился на деталях. Обломок слева — он всегда был на одном месте, но его края слегка дрожали, как будто он нестабилен. Барьер справа шипел, но его искры падали неравномерно, иногда задерживаясь в воздухе дольше. Гул — он звучал одинаково, но на третьем повторе Лололошка заметил, как одна из нот была чуть выше, почти незаметно. Его глаза загорелись, а лицо озарила слабая улыбка.       — Ага, вот ты где, — пробормотал он, и в его голосе мелькнул азарт. Он прыгнул снова, но теперь следил за барьером. Искры, которые падали с него, на этот раз задержались чуть дольше, и Лололошка заметил, как одна из них коснулась платформы, оставив крошечный, едва видимый след — светящуюся точку, похожую на руну.       — Это оно, — сказал он, и его голос был полон надежды. Он присел, внимательно разглядывая платформу. Руна была почти незаметной, но она мигала в такт гулу, как будто подсказывая ритм. Лололошка почувствовал, как адреналин снова бурлит в венах. Он прыгнул еще раз, но теперь сосредоточился на руне, стараясь запомнить момент, когда она загорается ярче.       Мир дернулся, но на этот раз Лололошка был готов. Он заметил, как руна вспыхнула, и в тот же момент прыгнул не к следующей платформе, а к обломку слева, который до этого казался просто декорацией. Платформа дрогнула, и гул стал громче, но вместо того чтобы вернуть его назад, пространство замерцало, и Лололошка почувствовал, как воздух вокруг сгустился. Он приземлился на обломок, и мир вокруг стабилизировался — глитчи исчезли, а свет Арнира стал ярче.       — Ха! Получилось! — воскликнул он, и его лицо озарила triumphant улыбка. Он поправил шарф, который теперь был слегка порван на краю, и посмотрел на Арнир, который казался ближе, чем когда-либо. Его грудь вздымалась, а сердце колотилось от восторга, но Лололошка знал, что это только начало. Тени, которые он видел раньше, теперь сгустились за его спиной, и их присутствие ощущалось, как холодное прикосновение. Но Лололошка лишь криво усмехнулся и пробормотал:       — Не сегодня, ребята. Я иду дальше. — Он поправил очки, стряхнул пыль с худи и двинулся к Арниру, чувствуя, что каждый шаг приближает его к ответам — или к новой ловушке. Лололошка стоял на парящем обломке, его грудь вздымалась от учащенного дыхания, а взгляд был прикован к силуэту Арнира, чей теплый свет манил, но оставался недосягаемым из-за проклятой временной петли. Его голубой шарф, слегка порванный на краю и покрытый пиксельной пылью, колыхался, цепляясь за невидимые потоки воздуха, а худи, потрепанное и исцарапанное, теперь выглядело так, будто пережило не одно сражение. Каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, чудом державшиеся на носу, отражали тусклые блики Нулевой Точки, смешанные с золотистым сиянием Арнира. Лицо Лололошки, покрытое потом и пылью, выражало смесь фрустрации и упрямой решимости. Его глаза, скрытые за стеклами, горели азартом — он был близок к разгадке, и отступать не собирался.       Гул вокруг звучал, как заедающая пластинка, с повторяющимися нотами, которые начинали действовать на нервы. Пространство искрило: энергетические барьеры шипели, испуская разноцветные искры, парящие обломки кружились в хаотичном танце, а белизна Нулевой Точки подергивалась сероватой дымкой, словно мир терял краски с каждым циклом петли. ЛололошLoloшка сжал кулаки, стараясь прогнать нарастающее отчаяние. Он уже прошел этот участок пути — платформу, обломок слева, барьер справа — десятки раз, и каждый раз мир дергался, возвращая его назад, как сломанная кинолента. Но теперь он знал, что в петле есть слабое место: крошечная руна на платформе, мигающая в такт гулу, и искры барьера, которые иногда задерживались в воздухе чуть дольше.       — Хорошо, — пробормотал Лололошка, его голос был хриплым, но твердым.       — Ты хочешь, чтобы я думал нестандартно? Я могу это устроить. — Он поправил очки, которые снова сползли, и стряхнул пыль с худи, оставив на ткани новые разводы. Его лицо, обычно открытое и любопытное, теперь было сосредоточенным: брови нахмурены, губы сжаты, а в глазах мелькала искра, которая всегда появлялась, когда он был на пороге открытия.       Лололошка присел, внимательно разглядывая платформу. Руна, едва заметная, вспыхивала ярче в определенный момент цикла, а искры барьера, падающие с шипением, иногда зависали, образуя тонкую, почти невидимую линию, ведущую не к следующей платформе, а в пустоту. Лололошка нахмурился, его взгляд метнулся к обломку слева, чьи края дрожали, как мираж. Он заметил, что в каждом цикле обломок слегка смещался — на долю сантиметра, но этого было достаточно. А еще цвет искр барьера менялся: то зеленый, то алый, то, на один краткий миг, голубой, совпадающий с цветом его шарфа.       — Это не может быть совпадением, — прошептал он, и его голос был полон предвкушения. Он встал, поправил шарф, который теперь был слегка порван и покрыт пятнами, и глубоко вдохнул. Его сердце колотилось, но Лололошка чувствовал, как адреналин бурлит в венах. Он всегда был находчивым, и это место, каким бы безумным оно ни было, не собиралось его сломить.       — Ладно, Нулевая Точка, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был пропитан дерзкой уверенностью.       — Давай сыграем по-твоему. — Он криво усмехнулся, чувствуя, как напряжение сменяется азартом. Лололошка сосредоточился, отслеживая ритм гула и мигание руны. Он заметил, как искры барьера снова замерли, образуя голубую линию, ведущую в пустоту. Это был его шанс.       Он прыгнул, но не к следующей платформе и не к обломку, а прямо в пустоту, туда, где висела голубая искра. В момент прыжка мир замедлился, и Лололошка почувствовал, как его тело стало невесомым, словно гравитация исчезла. Его шарф взметнулся, а худи задралось, обнажая кожу, покрытую мурашками. Пространство вокруг вспыхнуло ослепительным светом, и раздался звук, похожий на звон разбитого стекла, пронзительный и освобождающий. Глитчи — разноцветные полосы, которые сопровождали каждый цикл, — рассыпались, как конфетти, а белизна Нулевой Точки на миг стабилизировалась, открывая вид на парящие обломки и далекий силуэт Арнира, теперь четкий и яркий. Лололошка приземлился на новую платформу, мягкую, как трава, и рухнул на колени, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, а лицо, покрытое потом и пылью, озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. Он рассмеялся — хрипло, но искренне, — и хлопнул ладонями по платформе.       — Ха! Я сделал это! — воскликнул он, и его голос эхом разнесся по пространству.       — Слышишь, Нулевая Точка? Я тебя уделал! — Он откинулся назад, лежа на спине, и посмотрел в белесое "небо", все еще посмеиваясь. Его очки, теперь слегка треснувшие на одном стекле, отражали теплый свет Арнира, а шарф, несмотря на рваные края, казался ярче, чем раньше. Лололошка чувствовал, как напряжение отпускает, сменяясь облегчением и гордостью. Он всегда был таким: даже в самых безумных ситуациях его смекалка и упрямство находили выход.       Но эйфория длилась недолго. Лололошка сел, поправляя очки, и посмотрел на Арнир. Силуэт был ближе, но путь к нему все еще выглядел опасным: парящие обломки кружились, энергетические барьеры искрили, а тени, которые он видел раньше, теперь сгустились на периферии, их очертания стали почти человеческими. Лололошка нахмурился, чувствуя, как холодок пробегает по спине.       — Это только начало, да? — пробормотал он, и его голос был тише, но не лишен решимости. Он встал, отряхивая худи, которое теперь выглядело, как ветеран приключений, и поправил шарф, стиснув его, как талисман. Его лицо, несмотря на усталость, выражало понимание: разрыв петли был победой, но впереди ждали новые испытания. Лололошка глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух Нулевой Точки, металлический и холодный, наполняет легкие, и двинулся вперед, к Арниру, готовый к тому, что этот странный мир приготовил для него дальше. Лололошка шагнул на последнюю платформу, его ботинки мягко коснулись травянистой поверхности, которая казалась слишком реальной после хаотичных обломков и энергетических барьеров Нулевой Точки. Его грудь вздымалась от учащенного дыхания, а лицо, покрытое потом и пылью, озарила слабая улыбка триумфа. Он разорвал временную петлю, и теперь силуэт Арнира, окутанный теплым, золотистым светом, был так близко, что       Лололошка чувствовал его тепло на коже. Его голубой шарф, потрепанный и слегка порванный, колыхался на неощутимом ветру, а худи, покрытое царапинами и пятнами пиксельной пыли, выглядело, как реликвия из десятка приключений. Каштановые волосы, влажные и растрепанные, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом, отражали сияние Арнира, создавая крошечные блики. Лицо Лололошки, несмотря на усталость, выражало смесь облегчения и любопытства, но в глазах, скрытых за стеклами, мелькала настороженность — он знал, что Нулевая Точка не дарит победы просто так.       — Я дошел, — прошептал он, и его голос, хриплый от напряжения, был полон эмоций. — Арнир... я дома. — Он поправил очки, стряхнул пыль с худи и сделал шаг вперед, но стоило ему пересечь невидимую границу, как мир вокруг дрогнул. Гул, сопровождавший его путь, стал глубже, почти осязаемым, а свет Арнира вспыхнул ярче, ослепляя. Лололошка инстинктивно прикрыл глаза ладонью, а когда опустил руку, его дыхание перехватило.       Он стоял на краю парящего острова, окруженного знакомыми зелеными холмами, но это был не тот Арнир, который он знал. Пейзаж был искажен, словно кто-то взял картину его воспоминаний и пропустил через сломанный проектор. Горы, некогда величественные и покрытые мхом, теперь были усеяны кристаллическими наростами, которые пульсировали, как живые, испуская слабое, голубоватое свечение. Реки, которые должны были журчать, текли вспять, их воды поднимались к небу, образуя парящие капли, застывшие в воздухе, как жемчужины. Небо над головой переливалось неестественными цветами — то ядовито-фиолетовое, то кроваво-алое, то изумрудно-зеленое, — и в нем мелькали смутные силуэты, то ли облаков, то ли аномальных существ, чьи очертания растворялись, не успев сформироваться.       — Это... не Арнир, — пробормотал Лололошка, и его голос дрогнул от смеси разочарования и тревоги. Он шагнул вперед, и трава под его ботинками хрустнула, но не как обычная трава, а как тонкое стекло, рассыпаясь в искры, которые тут же угасли. Его лицо, обычно открытое и любопытное, теперь выражало настороженность: брови нахмурены, губы сжаты, а глаза метались по пейзажу, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Лололошка всегда был исследователем, но этот мир, несмотря на свою красоту, излучал неправильность, которая заставляла его кожу покрываться мурашками.       — Ну, здорово, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был пропитан сарказмом.       — Я думал, что нашел выход, а это просто очередной уровень этого безумного лабиринта. — Он поправил шарф, который слегка запутался, и стиснул его, как талисман. Его худи, теперь с новым разрывом на рукаве, колыхалось на ветру, которого не должно было быть, а очки, треснувшие и запыленные, отражали переливы неба, создавая иллюзию, что он смотрит на мир через калейдоскоп.       Лололошка двинулся вперед, осторожно ступая по траве, которая то становилась мягкой, то превращалась в кристаллическую корку. Он заметил, как вдалеке, среди холмов, парят обломки — куски камня, увитые лианами, и странные, полупрозрачные структуры, похожие на осколки зеркал, в которых мелькали искаженные отражения. В одном из них Лололошка увидел себя — но не таким, каким был сейчас. Его отражение было старше, с усталыми глазами и шрамом на щеке, и держало в руках что-то, похожее на компас. Он замер, чувствуя, как сердце екнуло, но отражение задрожало и исчезло, оставив лишь звон в ушах.       — Это уже слишком, — пробормотал он, прижимая ладонь ко лбу, где снова заныла знакомая боль.       — Если это воспоминания, то чьи они? Мои? Или... чьи-то еще? — Его голос был тихим, почти сломленным, но Лололошка стиснул зубы, заставляя себя двигаться дальше. Он всегда был таким: даже когда мир вокруг рушился, его любопытство и упрямство толкали его вперед.       Пейзаж вокруг становился все более сюрреалистичным. Лололошка прошел мимо дерева, чьи ветви были покрыты кристаллами вместо листьев, и каждое их движение сопровождалось мелодичным звоном, как от хрустальных подвесок. Он протянул руку, чтобы коснуться одного из кристаллов, но дерево задрожало, и кристаллы рассыпались в пыль, которая закружилась вокруг, образуя призрачные фигуры — то ли птиц, то ли драконов, — которые тут же растворились. Лололошка отступил, чувствуя, как его дыхание сбивается.       — Ладно, понял, не трогать, — сказал он, и его голос был полон нервного смеха. Он поправил очки, которые снова съехали, и огляделся. Вдалеке, среди холмов, он заметил драконье гнездо — знакомые каменные шпили, увитые плющом, но теперь они были покрыты трещинами, из которых сочилась светящаяся субстанция, похожая на жидкое золото. Над гнездом кружили тени, но это были не драконы — их очертания были слишком угловатыми, почти механическими, и они исчезали, не завершив круг.       Лололошка остановился, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Это место было красивым, почти завораживающим, но каждый его элемент кричал о неправильности. Реки, текущие вспять, небо, меняющее цвета, как настроение, и эти парящие обломки, которые, казалось, хранили осколки других миров. Он сжал шарф, пытаясь прогнать холодок, пробежавший по спине, и пробормотал:       — Это не спасение. Это просто... еще одна загадка. — Его голос был тише, но в нем чувствовалась решимость. Лололошка всегда находил выход, и этот искаженный Арнир, каким бы странным он ни был, не собирался его остановить.       Он двинулся к гнезду, чувствуя, как поверхность под ногами меняется — то мягкая трава, то кристаллическая корка, то что-то, напоминающее стекло, которое трещало под ботинками. Внезапно воздух перед ним дрогнул, и из него проступила полупрозрачная фигура — смутный силуэт дракона, чья чешуя переливалась, как масло на воде. Дракон посмотрел на Лололошку, его глаза горели неестественным светом, и на миг Лололошке показалось, что он хочет что-то сказать. Но фигура задрожала, покрылась глитчами и рассыпалась, оставив лишь эхо низкого рычания.       — Ну, конечно, — сказал Лололошка, и его голос был пропитан сарказмом.       — Нельзя же просто поговорить, да? — Он криво усмехнулся, но его глаза оставались настороженными. Он поправил шарф, стряхнул пыль с худи и двинулся дальше, чувствуя, как гул вокруг становится громче, а тени, которые он видел раньше, начинают сгущаться на периферии. Их присутствие ощущалось, как холодное прикосновение, но Лололошка заставил себя сосредоточиться на гнезде впереди. Что-то подсказывало ему, что ответы — или новые вопросы — ждут именно там. Лололошка пробирался к драконьему гнезду, его шаги были осторожными, но решительными, а взгляд метался по искаженному пейзажу, который некогда был Арниром. Кристаллические наросты на горах пульсировали, испуская голубоватое свечение, реки текли вспять, а небо над головой переливалось неестественными красками, от ядовито-фиолетового до кроваво-алого. Его голубой шарф, потрепанный и слегка порванный, колыхался на ветру, которого не должно было быть, а худи, покрытое пылью и царапинами, теперь выглядело, как доспехи ветерана. Каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки с треснувшим стеклом отражали переливы неба, создавая иллюзию, что он смотрит на мир через сломанный калейдоскоп. Лицо Лололошки, покрытое пылью и потом, выражало настороженное любопытство, но в глазах, скрытых за стеклами, мелькала тревога — он чувствовал, что этот мир, несмотря на свою странную красоту, таит угрозу.       Гул, сопровождавший его путь, стал громче, с низкими, угрожающими нотами, которые отдавались в костях. Пространство вокруг искрило: парящие обломки, увитые лианами, кружились в воздухе, а полупрозрачные зеркала отражали смутные образы, которые исчезали, не успев сформироваться. Лололошка стиснул шарф, пытаясь прогнать холодок, пробежавший по спине, и пробормотал:       — Если это Арнир, то он явно пережил не лучшие времена. — Его голос, пропитанный сарказмом, был попыткой подбодрить себя, но в нем сквозила нотка неуверенности. Лололошка всегда был таким: даже в самых жутких ситуациях он цеплялся за юмор, чтобы не дать страху взять верх.       Он приблизился к драконьему гнезду, чьи каменные шпили, покрытые трещинами, сочились светящейся субстанцией, похожей на жидкое золото. Внезапно гул стал оглушительным, и Лололошка замер, почувствовав, как воздух сгустился, став тяжелым, почти осязаемым. Кристаллические наросты на ближайшем холме задрожали, испуская яркие вспышки, и из них начала формироваться фигура — смутная, полупрозрачная, словно сотканная из света и глитчей. Она напоминала духа или элементаля из "Нового Поколения" — высокая, с текучими очертаниями, но ее форма была нестабильной, покрытой трещинами и разноцветными полосами, как поврежденный экран. Глаза существа, если это можно было назвать глазами, горели ядовито-зеленым светом, а от его тела исходили короткие, шипящие разряды энергии.       — Ох, нет, — выдохнул Лололошка, отступая на шаг. Его лицо исказилось в смеси удивления и страха, а глаза широко распахнулись. — Это что, босс первого уровня? Я же только пришел! — Его голос дрожал, но в нем мелькнула привычная бравада. Он поправил очки, которые снова съехали, и сжал кулаки, готовясь к худшему.       Фигура — Искаженный Дух, как позже назовет ее Лололошка, — издала низкий, режущий слух звук, похожий на смесь рычания и статического шума. Она взмыла вверх, ее тело задрожало, и из него вырвался энергетический разряд — яркий, алый, как раскаленная молния. Лололошка инстинктивно пригнулся, и разряд пролетел над его головой, ударив в кристаллическую корку позади. Поверхность взорвалась снопом искр, а осколки разлетелись, задев его шарф и оставив на худи новые царапины.       — Эй, это было близко! — крикнул Лололошка, перекатываясь в сторону, чтобы избежать следующего разряда. Его движения были быстрыми, почти грациозными — годы приключений научили его доверять своему телу. Он вскочил на ноги, тяжело дыша, и огляделся, ища укрытие. Пейзаж вокруг рушился: кристаллические наросты трескались, реки вспыхивали, как жидкий огонь, а небо над головой пульсировало, словно готовое обрушиться.       — Ладно, думай, Лололошка, думай! — пробормотал он, уворачиваясь от очередного разряда, который оставил дымящуюся вмятину в земле. Его лицо, теперь покрытое новыми пятнами пыли, выражало смесь адреналина и решимости. Он заметил, что Искаженный Дух, несмотря на свою агрессию, движется хаотично, его форма то сжимается, то расширяется, а разряды выстреливают неравномерно. Лололошка почувствовал, как в груди загорается знакомая искра — его интуиция, которая всегда подсказывала выход. Он бросился к ближайшему обломку — куску камня, увитому лианами, — и спрятался за ним, переводя дух. Его шарф зацепился за острый край, и Лололошка поморщился, аккуратно высвобождая ткань.       — Ты мне еще за это заплатишь, — буркнул он, обращаясь к духу, и его голос был полон дерзкой уверенности. Он выглянул из-за укрытия, изучая существо. Его тело теперь искрило сильнее, а зеленые глаза мигали, как поврежденные лампы. Лололошка заметил, что каждый раз, когда дух готовится к атаке, кристаллические наросты вокруг него вспыхивают ярче, словно подпитывая его энергию.       — Ага, вот оно, — прошептал он, и его глаза загорелись азартом. Он всегда был таким: даже в бою его смекалка и наблюдательность брали верх. Лололошка схватил осколок кристалла, лежавший у его ног, и почувствовал, как тот слегка вибрирует в его руке, испуская тепло. Он не знал, сохранил ли свои магические способности, но что-то внутри — инстинкт, память тела — подсказывало, что он может попробовать.       — Ну, погнали, — сказал он, и его голос был полон решимости. Он выскочил из-за укрытия, уворачиваясь от нового разряда, который расколол обломок позади него. Лололошка сжал кристалл, чувствуя, как тепло распространяется по руке, и инстинктивно направил его вперед, словно пытаясь отбить атаку. К его удивлению, из кристалла вырвался слабый, но яркий луч света — голубой, как его шарф, — который ударил в Искаженного Духа. Существо взвыло, его форма задрожала, покрываясь новыми глитчами, и на миг оно отступило.       — Ха! Это работает! — воскликнул Лололошка, и его лицо озарила торжественная улыбка. Он почувствовал, как адреналин бурлит в венах, а усталость отступает. Его движения стали увереннее: он прыгал между обломками, уворачиваясь от разрядов, и направлял кристалл на духа, посылая новые лучи света. Каждый удар ослаблял существо, его форма становилась все более нестабильной, а зеленые глаза тускнели.       Но Искаженный Дух не сдавался. Он издал оглушительный рев, и кристаллические наросты вокруг взорвались, посылая в воздух снопы искр. Лололошка пригнулся, но один из осколков задел его плечо, оставив кровоточащую царапину. Он поморщился, прижимая руку к ране, но не остановился.       — Ты меня не возьмешь! — крикнул он, и его голос был полон упрямства. Он сжал кристалл сильнее, чувствуя, как тепло становится почти обжигающим, и направил его на духа, вложив в удар всю свою волю. Луч света, теперь яркий и устойчивый, пронзил существо, и оно взорвалось с ослепительной вспышкой, рассыпавшись в облако глитчей и искр, которые медленно угасли в воздухе.       Лололошка рухнул на колени, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, а лицо, теперь покрытое кровью и пылью, выражало смесь облегчения и изнеможения. Кристалл, который он держал, раскололся в его руке, и осколки рассыпались, как песок. Его шарф, теперь с новыми дырками, слегка колыхался, а худи было почти неузнаваемым от грязи и разрывов. Но Лололошка улыбнулся — слабо, но искренне.       — Это было... круто, — выдохнул он, откидываясь назад и глядя в переливающееся небо.       — Но я бы предпочел обойтись без продолжения. — Он рассмеялся, хрипло и устало, и поправил очки, которые чудом держались на носу. Его взгляд скользнул к драконьему гнезду, которое теперь казалось ближе, но все еще таило угрозу. Лололошка знал, что это только начало, и тени, которые он видел раньше, теперь сгустились, наблюдая за ним издалека. Но он стиснул шарф, встал и пробормотал:       — Вперед, Лололошка. Как всегда. — Его голос был тихим, но полным решимости, и он двинулся к гнезду, готовый к новым испытаниям этого искаженного мира. Лололошка тяжело дышал, прижимая руку к кровоточащей царапине на плече. Его колени дрожали от усталости, а вокруг рушились остатки искаженного Арнира: кристаллические наросты трескались, испуская снопы искр, реки, текущие вспять, вспыхивали, как жидкий огонь, а небо над головой пульсировало ядовитыми красками. Искаженный Дух, полупрозрачный и покрытый глитчами, нависал над ним, его форма дрожала, а ядовито-зеленые глаза горели ярче, чем когда-либо. Энергетический разряд, шипящий и ослепительный, вырвался из тела существа, и Лололошка едва успел перекатиться в сторону, рухнув на кристаллическую корку, которая хрустнула под его весом. Его голубой шарф, теперь с новыми дырами и опаленными краями, зацепился за осколок, а худи, покрытое грязью и разрывами, едва держалось вместе. Каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом, повисли на цепочке, отражая хаотичные блики окружения. Лицо Лололошки, покрытое пылью и кровью, выражало смесь отчаяния и упрямства, но в глазах, несмотря на страх, горела искра, которая не гасла даже в самые темные моменты.       — Ну же, давай, придумай что-нибудь! — выдохнул он, его голос был хриплым и дрожащим. Он попытался встать, но новый разряд ударил в землю рядом, заставив его снова рухнуть. Осколки кристаллов разлетелись, задев его щеку, и Лололошка поморщился, чувствуя жжение. Искаженный Дух издал оглушительный рев, похожий на статический шум, и его тело начало сжиматься, готовясь к новой атаке. Лололошка сжал кулаки, пытаясь найти в себе силы, но его тело отказывалось слушаться, а кристалл, который он использовал ранее, рассыпался в пыль. Он был на грани, и впервые за долгое время почувствовал, как надежда ускользает, как песок сквозь пальцы.       — Это нечестно, — прошептал он, опуская голову.       — Я же почти... — Его голос оборвался, когда гул, сопровождавший его путь, внезапно изменился, став глубже, почти мелодичным. Лололошка замер, чувствуя, как воздух вокруг сгустился, а кожа покрылась мурашками. Прямо перед ним, в нескольких шагах, пространство дрогнуло, и из белесого марева начали формироваться частицы света — крошечные, искрящиеся, как звезды. Они закружились, образуя вихрь, и с мягкой вспышкой света материализовался меч. Простой, но надежный, с гладким лезвием, на котором мерцали едва заметные рунические символы, он завис в воздухе, испуская слабое, голубоватое свечение, совпадающее с цветом его шарфа.       Лололошка широко распахнул глаза, его лицо озарилось удивлением, а дыхание перехватило. Меч казался знакомым, как старый друг, которого он не видел годами. Это не был Меч Путешественника в полном его великолепии, но что-то в его форме — в изгибе рукояти, в том, как свет играл на лезвии, — вызывало теплое, почти ностальгическое чувство. Он протянул руку, и его пальцы, дрожащие от усталости и адреналина, сомкнулись на рукояти. Меч был теплым, почти живым, и в момент, когда Лололошка сжал его, по его телу пробежала волна энергии, как будто кто-то напомнил ему, кто он есть.       — Это... серьезно? — пробормотал он, и его голос был полон неверия, но уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Он поднялся, пошатнувшись, и крепче сжал меч, чувствуя, как его вес придает уверенности. Его шарф, несмотря на рваные края, взметнулся, а худи, хоть и потрепанное, казалось, стало легче. Лололошка поправил очки, которые вернул на нос, и посмотрел на Искаженного Духа, чьи зеленые глаза теперь мигали, как будто существо почувствовало перемену.       — Хорошо, — сказал он, и его голос был тверже, пропитанный новой решимостью.        — Если ты хочешь драки, то я готов! — Он криво усмехнулся, и в его глазах загорелся знакомый азарт. Лололошка всегда был таким: даже в моменты отчаяния он находил в себе силы встать и сражаться, особенно когда судьба подбрасывала ему такой неожиданный подарок.       Искаженный Дух взвыл, его форма задрожала, и новый разряд — теперь ярко-фиолетовый — устремился к Лололошке. Он инстинктивно поднял меч, и лезвие вспыхнуло, отразив атаку с ослепительной вспышкой. Разряд рассеялся, оставив в воздухе шлейф искр, а Лололошка почувствовал, как его руки дрожат от отдачи, но меч держал крепко.       — Ха! Это работает! — воскликнул он, и его лицо озарила торжественная улыбка. Он бросился вперед, уворачиваясь от следующего разряда, который расколол кристаллическую корку позади. Его движения были быстрыми, почти танцующими — годы приключений научили его сражаться, даже когда он сам не был уверен в своих силах. Лололошка взмахнул мечом, и лезвие, оставляя за собой голубоватый шлейф, ударило по телу духа. Существо взвыло, его форма покрылась новыми глитчами, а часть кристаллических наростов вокруг взорвалась, посылая в воздух снопы искр.       Пейзаж вокруг рушился: каменные шпили гнезда трескались, сочась жидким золотом, реки вспыхивали, а небо пульсировало, как сердце умирающего мира. Лололошка прыгал между обломками, уворачиваясь от разрядов, и наносил удары, каждый из которых ослаблял духа. Его шарф развевался, как знамя, а худи, теперь с новым разрывом на груди, колыхалось от резких движений. Кровь из царапины на плече текла по руке, но Лололошка не обращал на это внимания — адреналин заглушал боль, а меч в его руках казался продолжением его воли.       — Ты думал, что меня легко взять? — крикнул он, уворачиваясь от очередного разряда и нанося новый удар. Его голос был полон дерзкой уверенности, а лицо, несмотря на усталость, светилось решимостью. Дух издал последний, отчаянный рев, и Лололошка, собрав все силы, прыгнул вперед, вонзив меч в центр его формы. Лезвие вспыхнуло ярче, и существо взорвалось с ослепительной вспышкой, рассыпавшись в облако глитчей и искр, которые медленно угасли в воздухе.       Лололошка рухнул на колени, вонзив меч в землю, чтобы не упасть. Его грудь вздымалась, а лицо, покрытое кровью, пылью и потом, выражало смесь изнеможения и облегчения. Он рассмеялся — хрипло, но искренне, — и откинулся назад, глядя в переливающееся небо.       — Это было... нечто, — выдохнул он, и его голос был полон эмоций. Он посмотрел на меч, все еще сжимая его рукоять. Рунические символы на лезвии теперь едва светились, но их присутствие успокаивало.       — Спасибо, кто бы ты ни был. — Он не знал, был ли это подарок от его прошлого, проявление скрытой силы или что-то еще, но меч дал ему шанс, и Лололошка был благодарен.       Его взгляд скользнул к драконьему гнезду, которое теперь было ближе, но все еще таило угрозу. Тени, которые он видел раньше, сгустились на периферии, их очертания стали четче, и Лололошка почувствовал, как холодок пробегает по спине. Он встал, опираясь на меч, и поправил шарф, который, несмотря на все, оставался его талисманом. Его худи было почти неузнаваемым, а очки, треснувшие и запыленные, чудом держались. Но Лололошка улыбнулся — слабо, но уверенно.       — Ну, что дальше? — спросил он, обращаясь к пустоте, и его голос был полон вызова. Он поднял меч, чувствуя его вес, и двинулся к гнезду, готовый к новым испытаниям этого искаженного мира. Лололошка стоял, опираясь на меч, его грудь тяжело вздымалась, а пот, смешанный с кровью и пылью, стекал по вискам. Искаженный Дух, только что побежденный, рассыпался в ослепительной вспышке, оставив после себя лишь облако глитчей и искр, которые медленно угасали в воздухе, как звезды на рассвете. Пейзаж вокруг, искаженное эхо Арнира, все еще дрожал от последствий боя: кристаллические наросты на холмах треснули, сочась слабым голубоватым светом, реки, текущие вспять, бурлили, а небо над головой пульсировало неестественными красками — от ядовито-фиолетового до кроваво-алого. Его голубой шарф, теперь с рваными краями и опаленными пятнами, слегка колыхался на ветру, которого не было, а худи, покрытое грязью, царапинами и новыми разрывами, выглядело, как трофей из битвы. Каштановые волосы, влажные и растрепанные, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом и запыленные, чудом держались на носу, отражая переливы неба. Лицо Лололошки, покрытое следами боя, выражало изнеможение, но в глазах, скрытых за стеклами, горело удовлетворение — он победил, несмотря на все.       Гул, сопровождавший его путь, затих, сменившись мягким, почти мелодичным звоном, который казался неуместно спокойным в этом разрушенном мире. Лололошка глубоко вдохнул, чувствуя, как металлический привкус воздуха Нулевой Точки наполняет легкие, и опустил меч, чье лезвие все еще слабо светилось голубоватым сиянием, отражая рунические символы, которые теперь едва мерцали. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже грязный след, и пробормотал:       — Ну, это было... интенсивно. — Его голос, хриплый от усталости, был полон облегчения, а уголки губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Лололошка всегда был таким: даже после самых изматывающих испытаний он находил в себе силы пошутить, чтобы прогнать напряжение. Он выпрямился, поправил очки, которые снова съехали, и огляделся, проверяя, не появится ли новый враг. Тени, которые он замечал ранее, отступили, но их присутствие все еще ощущалось, как холодное дыхание на затылке.       Его взгляд упал на место, где исчез Искаженный Дух. Среди кристаллической корки, потрескавшейся от боя, что-то слабо светилось. Лололошка нахмурился, его любопытство, как всегда, взяло верх над усталостью. Он осторожно подошел, держа меч наготове, и присел, разглядывая находку. Это был маленький кристалл, размером с голубиное яйцо, тускло пульсирующий мягким, серебристым светом. Его грани были покрыты тонкими, едва заметными рунами, которые то появлялись, то исчезали, как дыхание на стекле. Кристалл казался живым, его свечение синхронизировалось с ритмом гула, который теперь звучал тише, но отчетливее.       — Это еще что такое? — пробормотал Лололошка, наклоняясь ближе. Его лицо, теперь освещенное серебристым сиянием, выражало смесь удивления и интриги. Он протянул руку, но замер, вспомнив, как прикосновение к аномалиям в Нулевой Точке заканчивалось болью. Однако что-то в этом кристалле — его мягкий свет, его тепло — казалось безопасным, почти знакомым. Лололошка сжал шарф, как талисман, и решился, осторожно взяв кристалл в руку.       В момент прикосновения по его телу пробежала легкая дрожь, а в голове мелькнул смутный образ: звездное небо, парящий компас, чей циферблат вращался в обратную сторону, и голос — тихий, но властный, шепчущий слово "осколки". Образ исчез так же быстро, как появился, оставив лишь легкое покалывание в пальцах. Лололошка уставился на кристалл, его глаза широко распахнулись, а дыхание сбилось.       — Осколки? — переспросил он, обращаясь к пустоте.       — Это что, мне теперь коллекционировать эти штуки? — Его голос был полон сарказма, но в нем мелькнула искренняя заинтересованность. Лололошка всегда был исследователем, и этот кристалл, несмотря на свою загадочность, был первым намеком на цель в этом хаотичном мире. Он поднес кристалл к глазам, разглядывая его руны, которые теперь казались чуть четче, но все еще неразборчивыми.       — Ладно, допустим, ты важный, — сказал он, и его голос стал тверже.       — Но если ты взорвешься или что-нибудь в этом роде, я буду очень недоволен. — Он криво усмехнулся, аккуратно засовывая кристалл в карман худи, где тот слабо светился сквозь ткань, как крошечная звезда. Лололошка почувствовал, как его усталость отступает, сменяясь новой волной решимости. Победа над духом и находка кристалла придали ему уверенности, но он знал, что это только начало.       Он встал, опираясь на меч, чье лезвие теперь потускнело, но все еще выглядело надежным. Его шарф, несмотря на рваные края, казался ярче, а худи, хоть и потрепанное, стало частью его истории. Лололошка поправил очки, которые чудом держались, и оглядел пейзаж. Драконье гнездо, чьи шпили сочились жидким золотом, было ближе, но путь к нему все еще таил угрозу: парящие обломки кружились, кристаллические наросты искрили, а тени на периферии зрения становились четче, их очертания — почти человеческими.       — Ну, что ж, — сказал Лололошка, обращаясь к гнезду, и его голос был полон вызова. — Если мне нужно собирать эти осколки, то я начну с тебя. Но предупреждаю, я уже не в настроении для сюрпризов. — Он рассмеялся — хрипло, но искренне, — и двинулся вперед, держа меч наготове. Его шаги были тверже, чем раньше, а в глазах горела смесь усталости, любопытства и упрямства. Лололошка всегда был таким: даже когда мир вокруг рушился, он находил цель и шел к ней, несмотря ни на что.       Пейзаж вокруг продолжал искрить и ломаться: реки вспыхивали, небо пульсировало, а гул, теперь мягкий, но настойчивый, звучал, как дыхание этого странного мира. Лололошка стиснул рукоять меча, чувствуя его вес, и шагнул к гнезду, готовый к новым тайнам и испытаниям, которые ждали его впереди. Лололошка стоял на растрескавшейся кристаллической корке искаженного Арнира, его пальцы все еще сжимали маленький, тускло светящийся кристалл, который он подобрал после победы над Искаженным Духом. Его грудь вздымалась от учащенного дыхания, а лицо, покрытое пылью, кровью и потом, выражало смесь усталости и интриги. Голубой шарф, потрепанный, с рваными краями и опаленными пятнами, слегка колыхался, цепляясь за невидимые потоки воздуха, а худи, покрытое грязью, царапинами и разрывами, теперь выглядело, как реликвия из бесчисленных испытаний. Каштановые волосы, влажные и растрепанные, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом и запыленные, чудом держались на носу, отражая переливы неба — ядовито-фиолетового, кроваво-алого и изумрудно-зеленого. В руках он сжимал меч, чье лезвие, украшенное слабо мерцающими рунами, отражало серебристое сияние кристалла. Лицо Лололошки, несмотря на изнеможение, светилось любопытством, а в глазах, скрытых за стеклами, горела искра, которая всегда толкала его вперед.       Пейзаж вокруг дрожал, словно готовый развалиться: кристаллические наросты на холмах искрили, сочась голубоватым светом, реки, текущие вспять, бурлили, испуская парящие капли, а небо пульсировало, как сердце умирающего мира. Гул, сопровождавший его путь, теперь звучал мягче, но с едва уловимым ритмом, который казался живым. Лололошка поднес кристалл к глазам, разглядывая его тонкие руны, которые то появлялись, то исчезали, как дыхание на стекле. Он чувствовал тепло, исходящее от кристалла, и легкое покалывание в пальцах, как будто тот пытался что-то сказать.       — Ну, и что ты такое? — пробормотал он, его голос был хриплым, но полным интереса. — Подсказка? Ловушка? Или просто сувенир на память? — Он криво усмехнулся, пытаясь прогнать усталость сарказмом. Лололошка всегда был таким: даже после битвы, когда силы были на исходе, его любопытство и юмор не давали ему сломаться.       Внезапно кристалл в его руке дрогнул, испуская яркую вспышку серебристого света, которая осветила его лицо, заставив зажмуриться. Гул вокруг стал громче, превращаясь в низкий, вибрирующий звук, от которого задрожала кристаллическая корка под ногами. Лололошка инстинктивно сжал кристалл сильнее, и в тот же момент шепот, который он слышал раньше в Нулевой Точке, вернулся — но теперь он был четче, громче, почти осязаемым. Воздух перед ним подернулся рябью, и из нее проступили тонкие, мерцающие волны, словно звуковые потоки, сплетающиеся в слова.       — Это лишь начало... — произнес голос, глубокий и властный, с интонациями, которые казались до боли знакомыми. Лололошка замер, его глаза широко распахнулись, а дыхание сбилось. Это был не просто голос — в нем мелькали отголоски Джодаха, с его лукавой, почти насмешливой манерой, и холодная, проницательная строгость Смотрящего. Но голос был искажен, как будто говорил через сломанный динамик, и слова дрожали, покрываясь помехами.       — Путь долог... Ищи остальных...       — Что?! — воскликнул Лололошка, его голос дрожал от смеси удивления и раздражения. Он огляделся, словно ожидая увидеть говорящего, но вокруг была лишь пустота искаженного Арнира. Кристалл в его руке пульсировал ярче, и каждая пульсация сопровождалась новой волной звука, которая прокатывалась по воздуху, оставляя за собой шлейф искр.       — Кто ты? И что значит "ищи остальных"? — Его лицо исказилось в гримасе недоумения, а брови нахмурились. Он стиснул шарф, пытаясь прогнать нарастающую тревогу, и добавил:       — Если это загадка, то я не в настроении для игр!       Голос не ответил, но кристалл дрогнул снова, и на миг Лололошка почувствовал, как его разум захлестнул образ: бесконечная пустота, усеянная парящими кристаллами, каждый из которых светился своим цветом — голубым, алым, зеленым. В центре этого пространства вращался компас, чьи стрелки указывали сразу во все стороны, а голос, тот же, что он только что слышал, шептал: "Собери их... Восстанови..." Образ исчез, оставив лишь легкую головную боль и ощущение, что он прикоснулся к чему-то большему, чем мог понять.       Лололошка опустился на одно колено, прижимая ладонь ко лбу, где боль пульсировала в такт гулу. Его лицо, теперь освещенное слабым светом кристалла, выражало смесь понимания и еще большего замешательства.       — Собери их? — переспросил он, его голос был тише, почти шепотом.       — Это что, мне теперь искать другие кристаллы? — Он посмотрел на кристалл в своей руке, который теперь светился ровнее, но все еще хранил свои тайны.       — Ну, здорово. Просто идеальный план для дня, когда я едва не стал обедом для духа. — Его сарказм был привычной защитой, но в глазах мелькнула искренняя заинтересованность. Лололошка всегда был исследователем, и этот голос, несмотря на свою загадочность, дал ему направление — пусть и смутное.       Он встал, аккуратно засовывая кристалл в карман худи, где тот слабо светился сквозь ткань, как крошечная луна. Его меч, все еще в руке, казался тяжелее, но надежным, а шарф, несмотря на рваные края, оставался его талисманом. Лололошка поправил очки, которые чудом держались, и оглядел пейзаж. Драконье гнездо, чьи шпили сочились жидким золотом, было ближе, но теперь казалось не просто целью, а частью чего-то большего. Пейзаж вокруг искрил: кристаллические наросты мигали, реки бурлили, а тени на периферии зрения сгущались, их очертания становились четче, почти угрожающими.       — Ладно, — сказал Лололошка, обращаясь к пустоте, и его голос был тверже, пропитанный решимостью. — Если мне нужно искать "остальных", то я начну с этого гнезда. Но предупреждаю, если там еще один дух, я потребую отпуск! — Он рассмеялся — хрипло, но искренне, — и двинулся вперед, держа меч наготове. Его шаги были осторожными, но уверенными, а в глазах горела смесь усталости, любопытства и упрямства. Лололошка всегда находил цель, даже когда мир вокруг рушился, и этот голос, кем бы он ни был, только подстегнул его идти дальше.       Пространство вокруг продолжало ломаться: небо пульсировало, кристаллические наросты искрили, а гул, теперь с едва уловимыми нотами голоса, звучал, как дыхание этого странного мира. Лололошка стиснул рукоять меча, чувствуя тепло кристалла в кармане, и шагнул к гнезду, готовый к новым тайнам и испытаниям, которые ждали его впереди. Лололошка стоял, сжимая рукоять меча, его взгляд был прикован к драконьему гнезду, чьи шпили, сочащиеся жидким золотом, возвышались над искаженным пейзажем Арнира. Кристалл в кармане его худи слабо пульсировал, испуская серебристое свечение, которое просачивалось сквозь рваную ткань, а слова загадочного голоса — "Это лишь начало... Путь долог... Ищи остальных..." — все еще эхом звучали в его голове, вызывая смесь недоумения и решимости. Его голубой шарф, потрепанный, с опаленными краями и дырами, слегка колыхался на неощутимом ветру, а худи, покрытое грязью, царапинами и разрывами, выглядело, как доспехи, прошедшие десятки битв. Каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом и запыленные, отражали переливы неба — ядовито-фиолетового, кроваво-алого и изумрудно-зеленого. Лицо Лололошки, покрытое пылью и следами крови, выражало усталость, но в глазах, скрытых за стеклами, горела искра любопытства, подогреваемая новыми вопросами. Его меч, с едва мерцающими рунами, был тяжелым в руке, но надежным, как старый друг.       Пейзаж вокруг дрожал, словно балансируя на грани распада: кристаллические наросты на холмах искрили, испуская голубоватые вспышки, реки, текущие вспять, бурлили, образуя парящие капли, а небо пульсировало, как живое существо. Гул, сопровождавший его путь, теперь звучал мягче, но с тревожными, почти шепчущими нотами, которые заставляли кожу покрываться мурашками. Лололошка поправил очки, которые снова съехали на кончик носа, и пробормотал:       — Собирать осколки, искать остальных... Легко сказать.       — Его голос, хриплый от усталости, был пропитан сарказмом, но в нем мелькнула искренняя заинтересованность.       — Может, хоть карту дадут? Или хотя бы перерыв на чай? — Он криво усмехнулся, пытаясь прогнать нарастающую тревогу. Лололошка всегда был таким: даже в самые напряженные моменты он цеплялся за юмор, чтобы не дать страху взять верх.       Он сделал шаг вперед, но внезапно замер, почувствовав, как холодок пробежал по спине. Его интуиция, отточенная годами приключений, подсказывала, что за ним наблюдают. Лололошка медленно повернул голову, его взгляд скользнул по искаженным холмам и парящим обломкам, пока не остановился на вершине одной из скал, возвышавшейся над драконьим гнездом. Там, на фоне пульсирующего неба, стояла темная фигура — неподвижная, словно вырезанная из теней. Ее очертания были смутными, окутанными легким искажением пространства, как будто воздух вокруг нее дрожал, скрывая детали. Лицо фигуры было неразличимо, но Лололошка чувствовал, как невидимый взгляд пронзает его, холодный и проницательный.       — Ох, здорово, — пробормотал он, отступая на шаг. Его лицо исказилось в смеси настороженности и раздражения, а глаза широко распахнулись.       — Теперь еще и таинственные зрители? — Он сжал рукоять меча сильнее, чувствуя, как его сердце заколотилось быстрее. Его шарф, слегка порванный, взметнулся, когда он повернулся, чтобы лучше рассмотреть фигуру, но она оставалась неподвижной, как статуя, растворяясь в тенях скалы. Лололошка поправил очки, которые отражали блики кристаллических наростов, и прищурился, пытаясь разглядеть хоть какие-то детали, но пространство вокруг фигуры дрожало, как тепловое марево, скрывая ее черты.       — Эй! — крикнул он, и его голос, дрожащий от смеси вызова и тревоги, эхом разнесся по пустынному пейзажу.       — Если ты хочешь поговорить, спускайся! А если нет, то... ну, не стой там, это жутко! — Его попытка пошутить вышла натянутой, но говорить вслух помогало держать себя в руках. Лололошка всегда был таким: даже когда страх подступал к горлу, он бросал вызов, чтобы не чувствовать себя беспомощным.       Фигура не ответила и не шевельнулась, но Лололошка заметил, как воздух вокруг нее на миг сгустился, и из него проступили тонкие, едва видимые нити света, которые тут же растворились. Гул вокруг стал громче, с низкими, угрожающими нотами, и кристалл в его кармане дрогнул, испуская слабую вибрацию, как будто реагируя на присутствие наблюдателя. Лололошка инстинктивно положил руку на карман, чувствуя тепло кристалла сквозь ткань, и пробормотал:       — Это что, твой друг? — Он адресовал вопрос кристаллу, но его глаза не отрывались от фигуры.       — Или ты просто решил, что мне мало проблем? — Его сарказм был защитной реакцией, но в груди нарастала тревога. Он чувствовал, что эта фигура — не просто случайный зритель. Она знала, кто он, и, возможно, знала больше, чем он сам.       Лололошка сделал шаг назад, не сводя глаз со скалы. Его меч, теперь слегка опущенный, казался тяжелее, а шарф, несмотря на рваные края, оставался его талисманом, давая ощущение опоры. Пейзаж вокруг искрил: кристаллические наросты мигали, реки бурлили, а тени, которые он видел раньше, начали сгущаться на периферии, их очертания становились четче, почти угрожающими. Небо над головой дрогнуло, и на миг Лололошке показалось, что фигура слегка наклонила голову, как будто изучая его, но затем она задрожала, покрылась глитчами и растворилась в воздухе, оставив лишь шлейф темного марева, который медленно рассеялся.       — Ну, конечно, — буркнул Лололошка, его голос был полон раздражения, но в нем мелькнула нотка облегчения.       — Исчез, как будто ничего и не было. Классика. — Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и поправил очки, которые снова съехали. Его лицо, теперь покрытое новыми пятнами пыли, выражало смесь настороженности и решимости. Он знал, что эта фигура — не последняя, и ощущение, что за ним следят, теперь стало сильнее, как холодное прикосновение к затылку.       Лололошка посмотрел на драконье гнездо, чьи шпили все еще манили его, несмотря на угрозу. Кристалл в кармане слабо светился, а голос, который он слышал, эхом звучал в его памяти, подталкивая вперед.       — Ладно, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был тверже, пропитанный упрямством.        — Если ты хочешь играть в шпионов, я готов. Но я иду к гнезду, и никто меня не остановит. — Он криво усмехнулся, стиснул рукоять меча и поправил шарф, который, несмотря на все, оставался ярким пятном в этом мрачном мире. Его шаги были осторожными, но уверенными, а в глазах горела смесь усталости, любопытства и вызова. Лололошка всегда находил силы идти вперед, даже когда тени сгущались, и эта загадочная фигура только разожгла его решимость узнать правду.       Пространство вокруг продолжало искрить: кристаллические наросты мигали, небо пульсировало, а гул, теперь с едва уловимыми шепчущими нотами, звучал, как дыхание этого странного мира. Лололошка двинулся к гнезду, готовый к новым тайнам и угрозам, которые ждали его впереди. Лололошка замер, его взгляд был прикован к вершине искаженной скалы, где только что растворилась темная фигура, оставив за собой лишь шлейф темного марева, которое медленно рассеивалось в пульсирующем небе. Его сердце все еще колотилось от смеси тревоги и адреналина, а пальцы крепко сжимали рукоять меча, чье лезвие с тускло мерцающими рунами отражало переливы окружающей реальности. Голубой шарф, потрепанный, с рваными краями и опаленными пятнами, слегка колыхался на неощутимом ветру, а худи, покрытое грязью, царапинами и разрывами, выглядело, как трофей из бесчисленных испытаний. Каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом и запыленные, чудом держались на носу, отражая ядовитые краски неба — фиолетовые, алые и зеленые. Лицо Лололошки, покрытое пылью и следами крови, выражало настороженность, но в глазах, скрытых за стеклами, мелькала искра любопытства, подогреваемая загадкой исчезнувшего наблюдателя. Кристалл в кармане его худи слабо пульсировал, испуская серебристое свечение, которое напоминало о словах голоса: "Ищи остальных..."       Пейзаж вокруг дрожал, как мираж на грани распада: кристаллические наросты на холмах искрили, испуская голубоватые вспышки, реки, текущие вспять, бурлили, образуя парящие капли, а небо пульсировало, словно живое существо, готовое обрушиться. Гул, сопровождавший его путь, теперь звучал с мягкими, почти шепчущими нотами, которые казались одновременно успокаивающими и тревожными. Лололошка поправил очки, которые снова съехали, и пробормотал:       — Ну, конечно, просто исчезнуть — это же так в твоем стиле. — Его голос, хриплый от усталости, был пропитан сарказмом, но в нем мелькнула нотка разочарования.       — Мог бы хотя бы представиться! — Он развел руками, словно обращаясь к пустоте, и криво усмехнулся, пытаясь прогнать ощущение, что за ним все еще следят. Лололошка всегда был таким: даже в моменты напряжения он цеплялся за юмор, чтобы не дать страху или раздражению взять верх.       Он сделал шаг к скале, решив осмотреть место, где стояла фигура, в надежде найти хоть какой-то намек на ее природу. Его ботинки хрустели по кристаллической корке, которая то становилась мягкой, как трава, то трескалась, как стекло, рассыпаясь в искры. Меч в его руке казался тяжелее, но надежным, а шарф, несмотря на рваные края, оставался его талисманом, давая ощущение опоры. Лололошка чувствовал тепло кристалла в кармане, и его пульсация, синхронная с гулом, напоминала о миссии, которую он пока не до конца понимал.       Когда он приблизился к подножию скалы, воздух вокруг дрогнул, и Лололошка замер, почувствовав, как кожа покрылась мурашками. Гул стал громче, а кристаллические наросты на скале вспыхнули ярче, испуская тонкие нити света, которые закружились в воздухе, как рой светлячков. Прямо на вершине, где стояла фигура, пространство разорвалось, образуя светящийся проход — не совсем портал, но скорее тропу, сотканную из переливающихся нитей света. Она вела куда-то за пределы искаженного Арнира, ее края дрожали, как края разрыва в ткани реальности, а внутри мелькали смутные силуэты — то ли звезд, то ли парящих обломков. Тропа излучала мягкое, голубоватое свечение, контрастирующее с ядовитыми красками неба, и казалась одновременно манящей и пугающей.       — Ох, — выдохнул Лололошка, его глаза широко распахнулись, а лицо озарилось смесью удивления и интриги.       — Это что, приглашение? Или очередная ловушка? — Его голос дрожал от смеси разочарования, вызванного исчезновением фигуры, и предвкушения, которое вызывала новая тропа. Он поправил очки, которые отражали блики светящейся тропы, и шагнул ближе, внимательно разглядывая проход. Нити света, из которых он был соткан, двигались, как живые, сплетаясь в сложные узоры, похожие на руны, которые он видел на кристалле. Лололошка почувствовал, как кристалл в его кармане дрогнул, испуская слабую вибрацию, как будто реагируя на тропу.       — Ладно, таинственный наблюдатель, — сказал он, обращаясь к пустоте, и его голос был тверже, пропитанный дерзкой решимостью.       — Если ты хочешь, чтобы я шел туда, я пойду.       Но предупреждаю, я уже устал от твоих фокусов! — Он криво усмехнулся, стиснув рукоять меча, и поправил шарф, который слегка запутался. Его худи, потрепанное и покрытое новыми пятнами пыли, колыхалось на ветру, которого не должно было быть, а кровь из царапины на плече, теперь засохшая, напоминала о недавней битве. Лололошка чувствовал усталость, но его природное любопытство и упрямство толкали его вперед. Он подошел к тропе, и воздух вокруг стал плотнее, почти осязаемым. Гул превратился в мелодичный звон, а нити света задрожали, испуская крошечные искры, которые оседали на его шарфе и худи, как звездная пыль. Лололошка протянул руку, чтобы коснуться края тропы, но замер, вспомнив, как прикосновение к аномалиям в Нулевой Точке заканчивалось болью. Однако тропа казалась стабильной, ее свечение — приглашающим, а кристалл в кармане пульсировал в такт, как будто подтверждая, что это правильный путь.       — Ну, погнали, — пробормотал он, и его голос был полон смеси вызова и предвкушения. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как металлический привкус воздуха наполняет легкие, и шагнул на тропу. В момент, когда его ботинки коснулись светящихся нитей, мир вокруг дрогнул, и Лололошка почувствовал, как его тело стало легче, словно гравитация ослабла. Искаженный Арнир начал растворяться: кристаллические наросты потускнели, реки затихли, а небо сжалось, превращаясь в узкую полосу света. Тропа под ногами была мягкой, как облако, но устойчивой, и вела куда-то вдаль, где мелькали смутные очертания нового мира.       Лололошка оглянулся, бросив последний взгляд на драконье гнездо, чьи шпили теперь казались призрачными. Тени, которые он видел раньше, сгустились на периферии, их очертания стали почти человеческими, но они не последовали за ним. Он стиснул меч, чувствуя его вес, и пробормотал:       — Надеюсь, там, куда я иду, будет меньше загадочных фигур и больше ответов. — Его голос был тихим, но полным решимости, а лицо, несмотря на усталость, озарила слабая улыбка. Лололошка поправил шарф, который, несмотря на все, оставался ярким пятном в этом мрачном мире, и двинулся по тропе, готовый к новым тайнам и приключениям, которые ждали его впереди.       Пространство вокруг искрило: нити света сплетались в узоры, гул звучал, как мелодия, а кристалл в кармане пульсировал, как сердце этого странного мира. Лололошка шел вперед, его шаги были твердыми, а в глазах горела смесь усталости, любопытства и упрямства. Он всегда находил путь, даже когда мир вокруг рушился, и эта тропа, указанная таинственным наблюдателем, была его новым началом. Лололошка стоял перед светящейся тропой, сотканной из переливающихся нитей света, которые дрожали, как края разрыва в ткани реальности. Его пальцы крепко сжимали рукоять меча, чье лезвие с тускло мерцающими рунами отражало голубоватое сияние тропы, а кристалл в кармане худи слабо пульсировал, испуская серебристое свечение, которое просачивалось сквозь рваную ткань. Его голубой шарф, потрепанный, с опаленными краями и дырами, слегка колыхался на неощутимом ветру, а худи, покрытое грязью, царапинами и разрывами, выглядело, как доспехи, закаленные в боях.       Каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом и запыленные, отражали калейдоскоп цветов искаженного неба — ядовито-фиолетового, кроваво-алого и изумрудно-зеленого. Лицо Лололошки, покрытое пылью, кровью и потом, выражало смесь усталости и решимости, а в глазах, скрытых за стеклами, горела искра любопытства, подогреваемая загадкой, которую оставил таинственный наблюдатель. Он чувствовал, как слова голоса       — "Ищи остальных..." — эхом звучат в его голове, подталкивая к действию.       Пейзаж искаженного Арнира вокруг дрожал, как мираж: кристаллические наросты на холмах искрили, реки, текущие вспять, бурлили, а небо пульсировало, словно готовое разорваться. Гул, сопровождавший его путь, теперь звучал мелодично, с мягкими, манящими нотами, которые казались приглашением. Лололошка поправил очки, которые снова съехали на кончик носа, и глубоко вдохнул, чувствуя металлический привкус воздуха. Его взгляд скользнул по тропе, чьи нити света сплетались в сложные узоры, похожие на руны, и вели куда-то за пределы этого мира. Он чувствовал тепло кристалла в кармане, и его пульсация, синхронная с гулом, как будто шептала: "Это твой путь".       — Ладно, — пробормотал он, его голос был хриплым, но тверже, чем раньше.       — Если это очередной подвох, я готов. Но было бы неплохо, знаешь, найти место без духов и теней. — Он криво усмехнулся, стиснув шарф, как талисман, и бросил последний взгляд на драконье гнездо, чьи шпили, сочащиеся жидким золотом, теперь казались далеким воспоминанием. Лололошка всегда был таким: даже в моменты сомнений его любопытство и упрямство толкали его вперед, и эта тропа, несмотря на свою загадочность, манила его, как новая глава в бесконечной книге приключений.       Он сделал шаг ближе, и воздух вокруг сгустился, став почти осязаемым. Нити света задрожали, испуская крошечные искры, которые оседали на его шарфе и худи, как звездная пыль. Лололошка протянул руку, чтобы коснуться тропы, но замер, вспомнив, как прикосновения к аномалиям в Нулевой Точке заканчивались болью. Его взгляд метнулся к кристаллу, который теперь светился ярче, как будто подтверждая, что это безопасно.       — Ну, будь что будет, — сказал он, и его голос был полон дерзкой решимости.        — Путешественник я или кто? — Он рассмеялся — хрипло, но искренне, — и шагнул на тропу. В момент, когда его ботинки коснулись светящихся нитей, мир вокруг взорвался калейдоскопом цветов и звуков. Пространство сжалось, и Лололошка почувствовал, как его тело стало невесомым, словно он падал в бесконечность, но падение было мягким, почти убаюкивающим.       Перед его глазами замелькали образы: звездные поля, парящие острова, смутные силуэты драконов, чьи крылья оставляли за собой шлейфы света, и компас, чьи стрелки вращались в хаотичном танце. Цвета — голубой, алый, золотой — сливались в вихрь, образуя узоры, которые то складывались в руны, то распадались, как песок. Звуки окружали его: мелодичный звон, похожий на хрустальные подвески, смешанный с низким гулом, который отдавался в груди, и шепотом, который повторял: "Ищи... Восстанови..." Его шарф взметнулся, а худи колыхалось, как на сильном ветру, но Лололошка не чувствовал страха — только волнение и предвкушение, как в те моменты, когда он впервые ступал в новый мир.       Переход был короче и менее хаотичен, чем его падение в Нулевую Точку. Образы начали замедляться, цвета становились мягче, а звуки — тише, пока Лололошка не почувствовал, как его ноги коснулись твердой поверхности. Он открыл глаза — он не помнил, когда их закрыл, — и оказался на краю новой платформы, парящей в бескрайней пустоте, усеянной мерцающими звездами. Платформа была сделана из темного, почти обсидианового камня, но по ее краям вились тонкие нити света, похожие на те, что составляли тропу. Вдалеке виднелись другие платформы, соединенные светящимися мостами, а над головой простиралось бесконечное небо, усыпанное звездами, которые то вспыхивали, то гасли, как дыхание.       Лололошка глубоко вдохнул, чувствуя, как свежий, почти сладкий воздух наполняет легкие, и огляделся. Его лицо, теперь освещенное мягким светом звезд, выражало смесь удивления и решимости. Он поправил очки, которые чудом держались, и пробормотал:       — Ну, это уже интереснее. — Его голос был полон предвкушения, а уголки губ дрогнули в слабой улыбке.       — Но если тут тоже будут духи, я потребую компенсацию. — Он рассмеялся, стряхивая пыль с худи, которое теперь выглядело, как ветеран приключений, и поправил шарф, который, несмотря на рваные края, оставался ярким пятном в этом новом мире.       Его взгляд скользнул к мечу, чьи руны теперь светились чуть ярче, как будто напитавшись энергией перехода. Кристалл в кармане пульсировал ровнее, и Лололошка почувствовал, как тепло от него распространяется по телу, придавая уверенности. Он сделал шаг вперед, и платформа под ногами отозвалась легким звоном, как будто приветствуя его. Вдалеке, на одной из платформ, он заметил смутное свечение — не такое яркое, как Арнир, но манящее, как маяк.       — Ладно, путешественник, — сказал он, обращаясь к самому себе, и его голос был тверже, пропитанный новой уверенностью.       — Пора узнать, куда ведет этот путь. — Он стиснул рукоять меча, чувствуя его вес, и двинулся к светящемуся мосту, который вел к следующей платформе. Его шаги были твердыми, а в глазах горела смесь усталости, любопытства и упрямства. Лололошка чувствовал, что принимает свою роль — роль путешественника, идущего навстречу неизвестности, и этот новый мир, каким бы он ни был, был лишь очередной главой в его истории.       Пространство вокруг искрило: звезды мигали, светящиеся мосты дрожали, а гул, теперь мягкий и мелодичный, звучал, как дыхание вселенной. Лололошка шел вперед, готовый к новым тайнам, угрозам и открытиям, которые ждали его впереди. Лололошка ступил на обсидиановую платформу, и светящаяся тропа, по которой он шел, растворилась за его спиной, оставив лишь шлейф искр, которые угасли, как звезды на рассвете. Его ботинки мягко коснулись темного камня, отполированного до зеркального блеска, и платформа отозвалась легким звоном, словно приветствуя его. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как свежий, почти сладкий воздух наполняет легкие, и огляделся. Его голубой шарф, потрепанный, с рваными краями и опаленными пятнами, колыхался на слабом ветру, а худи, покрытое грязью, царапинами и разрывами, выглядело, как реликвия из бесчисленных битв. Каштановые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а очки, с треснувшим стеклом и запыленные, отражали мягкое свечение звезд, усеивающих бесконечное небо над головой. Лицо Лололошки, покрытое пылью, кровью и потом, выражало смесь усталости и решимости, но в глазах, скрытых за стеклами, горела искра любопытства, подогреваемая новым миром. В руке он сжимал меч, чьи руны слабо мерцали, а кристалл в кармане худи пульсировал, испуская серебристое свечение, которое напоминало о его миссии: "Ищи остальных..."       Пейзаж вокруг был странным, но более стабильным, чем искаженный Арнир. Платформа, на которой он стоял, парила в бескрайней пустоте, окруженная россыпью звезд, которые то вспыхивали, то гасли, создавая иллюзию дыхания. Вдалеке виднелись другие платформы — некоторые из темного камня, другие из светящегося, почти хрустального материала, — соединенные тонкими мостами, сотканными из нитей света. Между платформами плавали обломки, похожие на руины древних построек: колонны, увитые призрачными лианами, арки, покрытые рунами, и странные, полупрозрачные структуры, которые то появлялись, то растворялись. Воздух искрил, а гул, сопровождавший его путь, теперь звучал мягче, с мелодичными нотами, которые казались одновременно успокаивающими и тревожными.       — Ну, это уже похоже на прогресс, — пробормотал Лололошка, поправляя очки, которые снова съехали на кончик носа. Его голос, хриплый от усталости, был пропитан сарказмом, но в нем мелькнула искренняя заинтересованность.       — По крайней мере, тут нет духов... пока. — Он криво усмехнулся, стряхивая пыль с худи, и сделал шаг вперед, внимательно оглядывая платформу. Его меч, тяжелый, но надежный, был наготове, а шарф, несмотря на рваные края, оставался его талисманом, давая ощущение опоры. Лололошка чувствовал тепло кристалла в кармане, и его пульсация, синхронная с гулом, как будто шептала, что он на правильном пути.       Он подошел к краю платформы, разглядывая светящийся мост, который вел к следующей. Пейзаж вокруг постепенно прояснялся: звезды становились ярче, руины — четче, а воздух наполнился слабым ароматом, похожим на запах озона после грозы. Лололошка уже собирался шагнуть на мост, когда позади него раздался звук — резкий, саркастический смех, до боли знакомый, как эхо из прошлой жизни. Его сердце екнуло, и он резко обернулся, сжимая меч обеими руками.       — Кто здесь?! — крикнул он, его голос дрожал от смеси удивления и настороженности. Его глаза широко распахнулись, а лицо исказилось в гримасе, где смешались тревога и любопытство. Он оглядел платформу, но никого не увидел — только темный камень, искрящиеся звезды и парящие обломки вдалеке. Гул вокруг стал громче, а кристалл в кармане дрогнул, испуская слабую вибрацию, как будто реагируя на смех.       — Ох, Лололошка, ты все такой же параноик! — раздался голос, насмешливый и до ужаса знакомый, но искаженный, как будто доносящийся через помехи. Он исходил откуда-то сверху, и Лололошка задрал голову, прищурившись. На краю одной из парящих колонн, увитой призрачными лианами, стоял силуэт — смутный, окутанный легким маревом, но явно человеческий. Фигура была одета в плащ, чьи края дрожали, как дым, а лицо скрывала тень, но Лололошка мог поклясться, что видел эту ухмылку раньше.       — Ты... кто? — спросил он, отступая на шаг и поднимая меч. Его лицо, теперь освещенное слабым светом звезд, выражало смесь настороженности и раздражения.       — И перестань смеяться, это не смешно! — Его голос был полон вызова, но в нем мелькнула нотка неуверенности. Лололошка всегда был таким: даже когда его интуиция кричала об опасности, он не мог удержаться от сарказма, чтобы не чувствовать себя беспомощным.       Фигура на колонне снова рассмеялась, но смех был короче, почти дружелюбный. Она подняла руку, и марево вокруг нее рассеялось, открывая смутные черты — острые скулы, лукавый взгляд и ухмылку, которая казалась до боли знакомой. Лололошка нахмурился, его брови сдвинулись, а в голове замелькали обрывки воспоминаний: таверна, карты на столе, звон монет и этот же насмешливый голос, подтрунивающий над его неудачным ходом.       — Неужели забыл меня так быстро? — сказал голос, и фигура спрыгнула с колонны, приземлившись на платформу с кошачьей грацией. Марево окончательно рассеялось, и Лололошка увидел молодого человека, одетого в потрепанный плащ с капюшоном, под которым виднелась кожаная куртка и пара кинжалов, висящих на поясе. Его волосы, темные и растрепанные, торчали из-под капюшона, а глаза, яркие и хитрые, блестели, как у лиса, готового к очередной проделке. Это был не Джодах и не Смотрящий, но кто-то, кого Лололошка знал — или думал, что знал.       — Ты... — Лололошка опустил меч, но не убрал его полностью, его глаза сузились.       — Я тебя знаю, но... откуда? — Его голос был полон недоумения, а лицо выражало борьбу между узнаванием и подозрением. Кристалл в кармане дрогнул сильнее, и на миг Лололошке показалось, что он видит образ: таверна, карты, смех и этот же человек, бросающий на стол выигрышную комбинацию. Но образ исчез, оставив лишь легкую головную боль.       — Ох, как обидно, — сказал незнакомец, театрально прижимая руку к груди.        — А я-то думал, мы с тобой старые друзья! — Он усмехнулся, и его голос, хоть и насмешливый, был теплым, почти дружелюбным.       — Но не переживай, я привык, что ты вечно все забываешь. — Он сделал шаг ближе, и Лололошка инстинктивно отступил, сжимая меч.       — Стой, где стоишь! — рявкнул он, его голос был полон настороженности.       — Назови свое имя, или я... ну, не знаю, придумаю что-нибудь! — Его угроза вышла неубедительной, но Лололошка стиснул шарф, пытаясь скрыть замешательство. Его лицо покраснело от раздражения, но глаза не отрывались от незнакомца, изучая каждую деталь.       Незнакомец рассмеялся, запрокинув голову, и его смех эхом разнесся по платформе.       — Расслабься, путешественник, — сказал он, поднимая руки в миролюбивом жесте.       — Я не враг. Пока. — Он подмигнул, и его ухмылка стала шире.       — Зови меня... ну, скажем, Трик. Это пока сойдет. А ты, судя по всему, все еще Лололошка, да? Тот самый, что вечно влипает в неприятности. — Он скрестил руки, и его взгляд стал внимательнее, как будто он изучал Лололошку, но с лукавой искрой.       — Трик? — переспросил Лололошка, его брови взлетели вверх.       — Серьезно? Это что, псевдоним для шпионов? — Он фыркнул, но его плечи слегка расслабились, а меч опустился ниже.       — И я не влипаю в неприятности, они сами меня находят! — Его голос был полон возмущения, но уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Лололошка всегда был таким: даже в напряженные моменты его чувство юмора прорывалось наружу, особенно когда кто-то отвечал ему в том же тоне.       Трик хмыкнул, оглядывая Лололошку с ног до головы.       — Ну, судя по твоему виду, неприятности тебя любят, — сказал он, указывая на рваное худи и шарф.       — Что, уже успел подраться с местными? — Его голос был пропитан насмешкой, но в нем мелькнула нотка уважения.       Лололошка стиснул зубы, но не сдержал улыбки.       — Скажем так, местные духи не умеют вести переговоры, — ответил он, поправляя очки.       — А ты что тут делаешь? Следил за мной, как тот тип на скале? — Его голос стал резче, а глаза сузились, но Трик лишь пожал плечами, сохраняя свою лукавую ухмылку.       — Может, и следил, — сказал он, его голос был полон загадки.       — А может, просто оказался в нужном месте в нужное время. Нулевая Точка, знаешь ли, любит подбрасывать сюрпризы.       — Он сделал шаг ближе, и Лололошка напрягся, но Трик остановился, подняв руки.       — Спокойно, я просто хочу посмотреть, что за кристалл ты там прячешь. — Его взгляд скользнул к карману Лололошки, и в его глазах мелькнула искренняя заинтересованность. Лололошка инстинктивно положил руку на карман, чувствуя тепло кристалла.       — А ты откуда знаешь про кристалл? — спросил он, его голос был полон подозрения.       — И вообще, кто ты такой? — Его лицо выражало смесь раздражения и любопытства, а кристалл в кармане дрогнул, как будто реагируя на присутствие Трика. Трик усмехнулся, скрестив руки.       — Скажем так, я тоже... путешественник, — сказал он, и его голос стал тише, но с ноткой интриги.       — И я знаю, что такие кристаллы — не просто побрякушки. Но если хочешь ответов, идем со мной. — Он кивнул в сторону светящегося моста, ведущего к следующей платформе.       — Или оставайся тут и жди, пока местные "друзья" вернутся. Твой выбор. — Его ухмылка стала шире, а глаза блестели, как будто он наслаждался ситуацией.       Лололошка нахмурился, его взгляд метался между Триком и мостом. Он чувствовал, что этот человек знает больше, чем говорит, но его манера держаться — насмешливая, но не враждебная — вызывала странное чувство доверия. Кристалл в кармане пульсировал ровнее, а гул вокруг звучал, как мелодия, подталкивающая к действию. Лололошка стиснул рукоять меча, поправил шарф и пробормотал:       — Ладно, Трик, или как тебя там. Но если это ловушка, я тебя найду. — Его голос был полон вызова, но в нем мелькнула нотка веселья. Он шагнул к мосту, бросив взгляд на Трика.       — И не смей больше смеяться за моей спиной, понял?       Трик рассмеялся — громко, искренне, — и последовал за ним, его плащ колыхался, как дым.       — Без обещаний, Лололошка, — сказал он, и его голос был полон лукавства.       — Без обещаний.       Пространство вокруг искрило: звезды мигали, мосты дрожали, а руины вдалеке становились четче, как будто мир приветствовал их. Лололошка шел вперед, его шаги были твердыми, а в глазах горела смесь настороженности, любопытства и решимости. Он знал, что Трик — это только начало, и Нулевая Точка готовила новые тайны, но с новым спутником — пусть и загадочным — его путь уже не казался таким одиноким. Лололошка шагал по светящемуся мосту, каждый шаг отдавался слабым гулом, словно тонкие нити света, из которых он был соткан, вибрировали под его весом. Каменные плиты под ногами, испещренные трещинами и покрытые мерцающим мхом, казались живыми — они слегка пружинили, будто подстраиваясь под его движения. Вокруг простиралась Нулевая Точка: бесконечная пустота, усеянная парящими платформами из черного обсидиана и светящихся кристаллов, которые искрили, как звезды, пойманные в ловушку. Древние руины, увитые призрачными лианами с бледно-голубыми прожилками, вырисовывались вдалеке, их очертания дрожали в мареве, словно миражи. Воздух был прохладным, с легким привкусом металла и озона, а ветер, мягкий, но настойчивый, теребил рваные края голубого шарфа Лололошки, заставляя его хлопать, как флаг на ветру.       Рядом шагал JDH, его белый костюм сиял в полумраке, выделяясь на фоне темных тонов этого странного мира. Оранжевый шарф, аккуратно завязанный, слегка колыхался, а темные волосы, идеально уложенные, блестели, отражая свет кристаллов. Его походка была уверенной, почти небрежной, но в каждом движении сквозила грация, как у танцора, знающего сцену до последнего шага. Очки на его переносице сверкали, отражая звезды, а ехидная ухмылка, казалось, стала частью его лица — одновременно раздражающая и притягательная. Он бросал взгляды на Лололошку, то ли оценивая, то ли поддразнивая, и в его глазах мелькала искра, которая говорила: "Я знаю больше, чем ты думаешь".       Лололошка поправил очки, снова съехавшие на кончик носа, и бросил на JDH косой взгляд. Его худи, покрытое слоем пыли и пятнами засохшей крови, слегка шуршало при каждом шаге, а меч, висящий на поясе, тихо позвякивал, ударяясь о бедро. Каштановые волосы, слипшиеся от пота, падали на лоб, и он нетерпеливо откинул их назад, оставляя грязный след на коже. Его лицо, покрытое пылью и мелкими царапинами, выражало смесь настороженности и усталости, но в глубине глаз горела искра — та самая, что заставляла его двигаться вперед, несмотря на все загадки и опасности.       — Так что это за "местные друзья"? — спросил Лололошка, его голос был хриплым, но в нем сквозила нотка сарказма. Он кивнул в сторону руин, где что-то мелькнуло — тень, слишком быстрая, чтобы разглядеть.       — И почему ты так уверен, что они вернутся?       JDH рассмеялся, его смех был коротким, но звонким, эхом отразившимся от парящих платформ. Он театрально развел руками, словно приглашая Лололошку полюбоваться окружающим хаосом.       — О, эти тени? — сказал он, его голос был пропитан насмешкой, но в нем мелькнула тень серьезности. — Назови их... стражами, если хочешь. Или призраками прошлого. Они не любят, когда кто-то вроде тебя копается в их игрушках. — Он кивнул на кристалл в кармане Лололошки, который снова дрогнул, испуская слабый теплый свет.       — А ты, мой друг, уже прихватил одну из их драгоценностей. Так что да, они вернутся. И, поверь, они не из тех, кто просто машет рукой на прощание.       Лололошка нахмурился, его пальцы инстинктивно сжали ткань кармана, чувствуя пульсацию кристалла. Он остановился, повернувшись к JDH, и свет моста отразился в треснувшем стекле его очков, создавая причудливый узор.       — Ты говоришь загадками, как всегда, — буркнул он, его голос был полон раздражения, но в нем мелькнула искренняя тревога.       — Если это место такое опасное, почему ты здесь? И почему помогаешь мне? — Он скрестил руки, его поза стала напряженной, а ветер снова подхватил шарф, заставляя его танцевать в воздухе.       JDH остановился, повернулся к нему и склонил голову набок, как будто изучая Лололошку с новым интересом. Его ухмылка стала чуть мягче, почти дружелюбной, но в глазах мелькнула тень чего-то глубокого — то ли печали, то ли усталости.       — Почему я здесь? — переспросил он, его голос стал тише, но в нем появилась интригующая нотка.       — Скажем так, у меня есть... личный интерес к Нулевой Точке. А что до помощи... — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по руинам, а затем вернулся к Лололошке.       — Ты мне нравишься, потеряшка. У тебя есть эта искра — та, что заставляет миры дрожать. И я хочу посмотреть, куда она тебя приведет. — Он подмигнул, и его ухмылка вернулась в полную силу, стирая всякий намек на серьезность.       Лололошка фыркнул, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Он покачал головой и снова зашагал вперед, бросив через плечо:       — Ты невыносим, знаешь это? — Его голос был полон сарказма, но в нем мелькнула нотка облегчения. Знакомое лицо, пусть и такое раздражающее, делало этот странный мир чуть менее чужим.       Мост под ногами начал дрожать сильнее, и Лололошка замедлил шаг, бросив взгляд вниз. Сквозь прозрачные нити света виднелась бездонная пустота, усеянная крошечными искрами, словно звезды упали в бездну и забыли, как вернуться. Вдалеке раздался низкий гул, похожий на стон какого-то гигантского зверя, и руины на соседней платформе вдруг осветились ярким голубым светом. Лианы, обвивавшие их, зашевелились, как живые, а тени, о которых говорил JDH, начали проступать четче — высокие, худые фигуры с длинными конечностями, их силуэты дрожали, как мираж.       — Кажется, шоу начинается, — сказал JDH, его голос был полон лукавства. Он вытащил из кармана маленький металлический предмет — что-то вроде компаса, но с вращающимися стрелками, которые светились мягким оранжевым светом.       — Держись поближе, потеряшка. Эти ребята не любят гостей.       Лололошка сжал рукоять меча, его пальцы побелели от напряжения. Он бросил взгляд на JDH, чья расслабленная поза контрастировала с окружающей угрозой, и стиснул зубы.       — Если это твоя идея "направить меня", то я, пожалуй, подумаю о новом проводнике, — сказал он, его голос был полон сарказма, но в нем мелькнула нотка вызова. JDH рассмеялся, его смех был теплым и искренним, несмотря на нарастающий гул вокруг. Он шагнул ближе, хлопнув Лололошку по плечу, и его очки блеснули, отражая свет кристаллов.       — О, ты еще скажешь мне спасибо, — сказал он, его голос был полон уверенности.       — А теперь идем. У нас есть осколки, которые нужно найти, и тени, которые нужно перехитрить. Нулевая Точка ждет, потеряшка.       Пространство вокруг ожило: мост задрожал, руины заискрили, а тени начали двигаться, их длинные когти царапали камень. Лололошка глубоко вдохнул, чувствуя, как кристалл в кармане пульсирует в такт его сердцу, и шагнул вперед, следуя за JDH. Путь впереди был полон тайн, но с этим странным спутником он уже не чувствовал себя таким потерянным. Лололошка стоял, глядя на протянутую руку JDH, его пальцы дрожали от смеси сомнений и нарастающего напряжения. Ветер, холодный и резкий, гудел в ушах, подхватывая голубой шарф и заставляя его трепетать, как флаг на поле боя. Худи, пропитанное пылью и кровью, липло к телу, а меч на поясе звенел, будто вторя ритму его сбившегося дыхания. Кристалл в кармане пульсировал, словно живое существо, его тепло пробивалось сквозь ткань, обжигая кожу и напоминая о том, что выбора, возможно, уже нет. Его лицо, покрытое грязью и царапинами, отражало бурю эмоций: настороженность, недоверие, но где-то глубоко — искру любопытства, которую он сам не хотел признавать. Треснувшие очки съехали на кончик носа, и он машинально поправил их тыльной стороной ладони, оставив на стекле грязный след.       JDH, напротив, выглядел как воплощение спокойствия и насмешки. Его белый костюм сиял в тусклом свете Нулевой Точки, отражая блики парящих кристаллов, которые искрились в воздухе, словно звезды, сорвавшиеся с небес. Оранжевый шарф, аккуратно завязанный, слегка колыхался на ветру, а темные волосы блестели, будто покрытые тонким слоем лака. Ухмылка, ехидная и чуть кривоватая, казалась вырезанной на его лице, а глаза за затемненными очками сверкали, как два острых лезвия, готовых разрезать любую ложь. Он стоял, скрестив руки, но его поза была расслабленной, почти ленивой — как у кота, который знает, что мышь уже в ловушке.       — Ну что, потеряшка, — протянул JDH, его голос сочился иронией, но в нем проскальзывала нотка неподдельной заинтересованности.       — Спасем пару-тройку вселенных перед завтраком? Или ты предпочитаешь вечно блуждать в этом... — он обвел рукой пространство вокруг, — глитч-арте? Выбор за тобой, но, знаешь, тени тут не самые дружелюбные соседи.       Лололошка стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он бросил взгляд на окружающий мир: парящие платформы дрожали, их края осыпались мелкими камнями, падающими в бездонную пропасть. Кристаллы, зависшие в воздухе, мигали неровным светом, отбрасывая на руины зловещие тени, которые теперь казались живыми — их длинные когти медленно царапали камень, оставляя глубокие борозды. Вдалеке раздался низкий гул, глубокий и угрожающий, будто сама Нулевая Точка стонала под тяжестью распадающихся реальностей. Воздух стал тяжелее, пропитанный запахом озона и металла, а ветер усилился, принося с собой мелкие искры, которые жгли кожу, как крошечные иглы.       — Ты серьезно думаешь, что я поверю во всю эту чушь? — выпалил Лололошка, его голос дрожал от скептицизма, но в нем чувствовалась тень страха.       — Я — ключ? Спаситель миров? Это звучит как бред сумасшедшего! — Он резко провел рукой по волосам, смахивая с лица пыль, и его голубые глаза сверкнули за треснувшими стеклами. — Почему именно я? Что ты вообще от меня хочешь?       JDH приподнял бровь, его ухмылка стала шире, почти хищной. Он шагнул ближе, его ботинки тихо стукнули о платформу, и наклонился чуть вперед, словно собираясь поделиться секретом.       — О, я ничего не хочу, — сказал он, его голос понизился до шепота, но в нем звенела насмешка.       — Это судьба тебя выбрала, а я просто... наблюдатель. Или, скажем, гид. Тебе решать, как меня называть. — Он выпрямился и театрально развел руками, указывая на хаос вокруг.       — Но если ты думаешь, что можешь просто уйти, то посмотри туда. — Он кивнул в сторону руин, где тени теперь поднимались выше, их силуэты становились четче, а глаза — горящими точками алого света.       Лололошка проследил за его взглядом, и его сердце пропустило удар. Тени двигались — медленно, но неотвратимо, их когти сверкали, как обсидиан, а тела дрожали, словно сотканные из черного дыма. Они не просто наблюдали — они приближались, и с каждым их шагом платформа под ногами начинала дрожать сильнее, будто готовая обрушиться в бездну. Кристалл в кармане запульсировал быстрее, его свет пробивался сквозь ткань, окрашивая худи в мягкий голубой оттенок.       — Ладно, допустим, — выдохнул Лололошка, его голос стал тише, но в нем появилась стальная решимость.       — Допустим, я в это ввязываюсь. Что дальше? Ты же не собираешься просто стоять и ухмыляться, пока я бегаю за твоими осколками?       JDH рассмеялся — коротко, но искренне, и в этом смехе было что-то заразительное, почти дружелюбное. Он хлопнул в ладоши, и звук эхом разнесся по платформе, заставив ближайший кристалл мигнуть ярче.       — О, я знал, что ты не устоишь! — воскликнул он, его глаза блеснули за очками.       — Дальше? Дальше мы идем искать первый осколок. Но не жди, что я буду держать тебя за ручку — это твое приключение, потеряшка. Я лишь укажу направление. — Он повернулся и указал на светящийся мост, который теперь дрожал сильнее, его края искрились, как расплавленное стекло.       Лололошка сглотнул, чувствуя, как адреналин бурлит в венах. Он посмотрел на протянутую руку JDH, затем на меч у себя на поясе, ощущая его холодный вес. Ветер подхватил шарф, и тот закружился вокруг шеи, будто пытаясь удержать его на месте. Но он знал, что оставаться нельзя — тени были слишком близко, их когти уже царапали края платформы, оставляя за собой дымящиеся трещины.       — Если это ловушка, — сказал он, глядя прямо в глаза JDH, — я тебя найду. И пожалеешь, что вообще со мной связался. — Его голос был твердым, а кривая усмешка на губах добавляла словам остроты.       JDH сжал его руку в крепком рукопожатии, его ухмылка стала мягче, почти теплой, но в глазах все еще плясали искры лукавства.       — Докажи, что сможешь, — ответил он, отпуская руку и делая шаг назад.       — А теперь идем. Нулевая Точка не ждет лентяев.       Мост под ногами задрожал, как живой, его поверхность покрылась тонкими трещинами, из которых вырывались искры. Лололошка глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух обжигает легкие, и шагнул вперед, следуя за JDH. Тени за спиной издали низкий вой, полный ярости и голода, но он не обернулся — его взгляд был прикован к свету впереди, где мост вел к следующей платформе. Кристаллы вокруг мигали, отбрасывая разноцветные блики на его худи и шарф, а меч звенел в такт шагам, как боевой барабан. JDH шел впереди, его белый костюм сиял, как маяк, а оранжевый шарф развевался, словно знамя. Он бросил взгляд через плечо, его ухмылка была полна предвкушения.       — Первое правило мироходца, — крикнул он, перекрикивая ветер, — никогда не бойся упасть. Потому что падать тут некуда. — Он рассмеялся, и его смех смешался с гулом реальности, которая трещала по швам.       Лололошка стиснул рукоять меча, его пальцы побелели от напряжения, но в груди разгорался огонь — не страх, а азарт. Он поправил шарф, который, несмотря на рваные края, оставался ярким пятном в этом мрачном мире, и ускорил шаг. Путь впереди был полон теней, искр и тайн, но с этим странным спутником он чувствовал, что готов к чему угодно. Звезды над головой мигали, приветствуя его, а ветер нес запах приключений, обещая, что это только начало.