Теория измерений

Форд не может сдержаться. Его разум никогда не останавливается, даже когда он внутри тебя, двигаясь так медленно, что ты извиваешься под ним. Его член глубоко в тебе, растягивая тебя сантиметр за сантиметром, и даже сейчас его мысли где-то между галактиками и звёздами. Его член пульсирует в тебе, сводя тебя с ума от наслаждения, но этого мало, и он продолжает рассуждать о строении Вселенной. — Знаешь... ммм, в параллельных измерениях бесконечное число переменных, но если ты... — он запинается, когда вдавливает бёдра глубже, заставляя твоё тело прогнуться. — если сузить их до определённых констант, то обнаружишь... хах, закономерности. — Твой тихий стон, полный нужды, вырывается наружу, пока его член медленно скользит по твоим стенкам Его голос спокоен и ровен, несмотря на этот неспешный, восхитительный секс, но ты едва его слышишь. Как тут сосредоточиться? Каждый толчок стирает все мысли, оставляя лишь удовольствие, растекающееся низко в животе. Твои ногти вонзаются ему в спину, ты чувствуешь себя опустошенной каждый раз, когда он выходит, только чтобы снова войти с мучительной точностью. — Фооорд... — стонешь, запрокидывая голову в подушку, умоляя о большем, чтобы они ускорился. Но ритм выверенный, контролируемый, смакуя, как твоя киска обхватывает его, тугая, теплая, пока он в тебе до самого основания. — Путешествия между измерениями, это не просто теория, понимаешь, — голос Форда такой же невозмутимый, будто он читает лекцию, а не погружается в твою мокрую, пульсирующую киску, будто ты не сжимаешься вокруг него так сильно, что это сводит вас обоих с ума. — Если мы можем манипулировать пространственно-временным континуумом. Ох, вот так... — он подчеркивает слова резким толчком, от которого тебя прошибает дрожь, — мы можем изменять исходы. Мм, э-это значит, что каждый твой выбор — ветвь. Блять, ты такая тугая. Ветвь бесконечных возможностей. Ты почти задыхаешься, не можешь думать, давление между ног становится невыносимым, а он всё ещё говорит. Господи, он всё ещё говорит. Ты слышишь что-то про гравитационные поля и параллельные миры, но это всё превращается в неразборчивый фон, заставляя твои глаза закатываться от удовольствия, особенно когда он снова находит ту точку внутри тебя, снова и снова. — Тебе нравится, когда я тебе всё объясняю, — произносит Форд. — Это тебя заводит, да? Ты даже не можешь подобрать слов для ответа, потому что да, тебе это нравится. И ты ненавидишь, что тебе это нравится. Всё, на что ты способна, это скулить и тихо стонать, двигать бёдрами в тщетной попытке заставить его ускориться. Он знает. Чёрт, он отлично знает, что делает с тобой. — Форд, прошу, — его член входит глубже, но этот серьёзный, спокойный тон, сводит тебя с ума. Ты хочешь, чтобы он заткнулся, сосредоточился, трахал тебя так, как тебе нужно, быстро, грубо, но из его уст всё так же льются слова, как мед. Твоя голова запрокинута, из приоткрытого рта вырываются жалкие вдохи и стоны, в уголках глаз собираются слёзы. Ты больше не можешь, он дразнит тебя, играет с тобой, тянет до предела, чтобы посмотреть, когда ты сломаешься. — Пожалуйста, быстрее! — умоляешь ты, изнемогая от желания, моля его прекратить болтать и наконец выебать тебя по-настоящему. Но он всё ещё так спокоен, чёртовски невозмутим. — О, ты теряешь терпение? — его рука скользит вниз по твоему дрожащему бедру, приподнимая его, раздвигая твои ноги ещё шире. — Ты же сама хотела узнать про меж-измеренческую физику, — бормочет он, вдавливаясь в тебя глубже, его член проникает так глубоко, что вам обоим кажется — это мечта. — Я просто даю тебе то, что ты хотела. Его пальцы находят твой пульсирующий клитор, медленно потирая его, пока он всё так же толкается в тебя, всё в том же мучительно медленном ритме. Он даже почти не вспотел, лоб нахмурен из-за сосредоточенности, будто это не секс, а научный эксперимент, пока ты лежишь вся трясущаяся под ним. Его член дергается в тебе, когда он меняет угол, входя ещё глубже, и Форд делает резкий вдох, но не замолкает. Он не останавливается, и ты его ненавидишь. Форд скользит взглядом по твоему телу, дрожащему, полному отчаяния, наслаждаясь видом. Твои глаза в слезах, рот приоткрыт в беззвучном стоне. — Любопытно, что при смещении измерений... боже, в тебе так хорошо, — он на мгновение замирает, и ты думаешь: наконец он отвлёкся. Ты двигаешь бёдрами навстречу, надеясь сбить его с толку. Но вместо того чтобы ослабить хватку, он тихо смеётся, наклоняется и целует тебя в губы. — Ты пытаешься меня отвлечь, да? — Чёрт, п-пожалуйста!.. — ты стонешь, раздвигая ноги шире, прижимаясь к нему, но он прижимает тебя к постели. — Умная девочка, — рычит он, голос уже хриплый, и в нём исчезает привычная сдержанность. Он смотрит на тебя, всё твое возбуждение написано на милом, отчаянном личике. — позволяешь мне учить тебя вот так. Он почти полностью выходит из тебя, оставляя пустоту, от которой ты захлёбываешься и резко вбивается обратно, так глубоко, что у тебя перехватывает дыхание. — Вот, моя девочка, — его слова заставляют тебя звать его снова и снова, ногти впиваются в его спину, когда он наконец начинает трахать тебя как следует, быстрее, жёстче, с весом своего тела, вдавливающим тебя в матрас. Он больше не говорит о тайнах вселенной. Теперь он сосредоточен на тебе, на том, как ты реагируешь, как хорошо тебе с ним, какая ты тёплая, влажная и идеальная, как твоя смазка покрывает его член. Шлёпки тел, твои стоны, его приглушённые рычания, всё смешивается в безумии, когда он трахает тебя сильнее, быстрее, как ты хотела, как мечтала. — Фоорд, ох чёрт, — ты вскрикиваешь, запрокидывая голову, и он, наконец, погружается в этот же экстаз, чувствуя, как твои стенки сжимаются вокруг него, издавая сочные звуки, Форд теряется в твоих стонах, когда ты зовёшь его имя. Ты почти пускаешь слюни, с глупой улыбкой умоляя его кончить в тебя. — Кончи для меня, — он рычит, его рука скользит вниз, большой палец находит твой клитор и давит быстрыми кругами, отчего голова идёт кругом. — Я хочу это почувствовать, кончи, сейчас. Ты выгибаешься, когда оргазм обрушивается на тебя, тело сотрясается, мышцы сжимаются вокруг его члена в спазмах, и ты даже не можешь закричать, только трясёшься, пытаясь свести ноги, потому что ощущение слишком сильное, слишком яркое, хотя Форд не останавливается, продолжая толкаться в твою влажность. Ты дрожишь, мозг отключается, когда ты цепляешься за него, растворяясь в нём. Форд стонет от великолепного вида перед ним. Его умная девочка выглядит так мило, когда она вся оттраханная, потерянная, опьяненная. Но он и сам уже на грани, твоя киска такая тёплая и тугая, что он не может прекратить вдалбливаться в тебя. Он стискивает зубы, глубоко вдыхает, резко вбивается в тебя, погружается до упора, и его член пульсирует, когда он кончает в тебя, наполняя тебя до последней капли. Наконец-то, наконец-то. Он тяжело дышит в твои губы, его очки запотевают, грудь вздымается и опускается. А ты просто лежишь, принимая его как послушная девочка. Форд не может отвести глаз, он целует твой лоб, мягко и нежно. — Итак... где мы остановились? Ах да, теория измерений. Ты не можешь не рассмеяться, голова всё ещё кружится, когда он прижимает тебя к себе и начинает снова рассуждать о параллельных и универсальных константах, будто не трахал тебя только что до потери сознания. И, честно говоря, тебе с ним по-другому и не надо.