baby good night

2025, 31 мая

США, Лос-Анджелес

      Вечерний ветер задувает под легкую рубашку и путает белые волосы. Мужчина опирается руками о широкий подоконник и высовывает голову на улицу. Яркие огни, шум от машин, крики людей мешаются друг с другом, давая почувствовать свободу, которой так давно не было. Джиён делает вдох и расслабленно улыбается.       Позади раздается быстрый стук, а потом и писк открывающейся двери. Менеджер, зовет на ужин. Квон кидает взгляд на гостя и кивает. Мужчина закрывает окно, цепляет пальцами белую кепку со стола и выходит из номера. В лифте они едут в тишине, не нарушая покой друг друга после долгого перелета и выступления. Выйдя в холл, Джиён поворачивает в сторону, но его останавливают.       — Мы поедем в другой ресторан, — сообщает менеджер, — Там красивый вид с балкона. Тебе понравится.       Квон соглашается, натягивая кепку на голову, и послушно идет за мужчиной. Дорога проходит быстро. Подготовленная большая машина, завораживающей виды ночного Лос-Анджелеса, высокое здание, в котором ресторан находится на последнем этаже.       Рядом со входом их уже ждет пара человек из команды, которую Джиён привез из Кореи с собой. Они кивают друг другу и направляются внутрь. Цифры на панели проносятся быстро и наконец останавливаются на нужном этаже.       Зал встречает новых гостей приглушенным светом, легкой музыкой и улыбающейся хостес. Блондинка с бейджем «Алиса» здоровается и уводит их за собой, усаживая за большой стол. Джиён опускается на мягкий стул и вытягивает ноги, все-таки весь день проводить стоя тяжело. К ним подходит официант, принимает заказ и удаляется. Квон расслабленно выдыхает и двигается ближе к столу, пытаясь вникнуть в разговор.       — Джиён-щи, ты был на высоте! — говорит девушка и улыбается, — Ты блистал сегодня больше всех.       — Да! Как-будто это был один из туровых концертов, — соглашается парень.       — Да что вы, — неловко усмехается Квон, поправляя кепку, — Все постарались. Вы тоже хорошо поработали.       — Спасибо.       — Кстати, за хорошую работу мы решили остаться еще на день, — объявляет мужчина и улыбается слыша восторженные вопли, — Все благодарности Джэ Хо, он смог уломать меня.       — Джэ Хо-хён, вы наш герой!       Джиён смеется с реакции и продолжает диалог. Вскоре на столе появляется заказы, которые в ту же секунду начинают есть. Квон поднимает бокал и еще раз благодарит команду за работу.       Вечер проходит хорошо, за теплым общением и легким алкоголем. Джиён поднимается со стула и пообещав, что вернется через пару минут, уходит к бару, заказывая еще напитков, и направляется в уборную.       В комнате яркий свет лампочек режет глаза, отчего Квон зажмуривается. Он подходит к раковине, открывает холодную воду и умывается, чтобы прийти в себя.       Позади щелкает замок и открывается дверь одной из кабинок, выпуская человека. Секундная тишина, которую разбавляет шум воды и легкий удар телефона о плитку. Квон открывает глаза, оборачивается и застывает, когда замечает нарушителя покоя.       Большие испуганные глаза, темные короткие волосы, поджатые губы. Человек, который приходил к нему во снах, был в его мыслях и социальных сетях. Тот, кто пропал ровно два года назад, оставив после себя пустоту.       — Хён?       Сын Хён смотрит в ответ, тупо моргая, как олень при виде фар машины. Он поднимает телефон и резко разворачивается, покидая уборную. Дверь за ним хлопает, оглушая Квона, который растерянно смотрит на место, где секунду назад был мужчина.       — Что…       Возможно это пьяные бредни и ему показалось. Но тогда почему все выглядело настолько реалистично. Он опускает глаза на пол, куда упал телефон, и видит отельную карту-ключ. Черную, с небольшим номером. Реальный.       Джиён хватает пластик и выбегает из туалета, глазами хватаясь за всех посетителей. Нет, его нет в зале. Значит ушел, сбежал как трус. Квон направляется к лифту и ждет. Долго, мучительно. А может лучше бросить эту идею? Может карта выпала не у него. Может им не стоит встречаться. Но зачем тогда столько сил было вложено в то, чтобы обратить на себя внимания. Чтобы в конце все бросить? Нет уж. Он должен сказать хотя бы одно слово, словить хотя бы один взгляд, мимолетно прикоснуться.       Квон выбегает из здания и оглядывается по сторонам, на что прохожие странно косятся. Никого похожего, даже и близко. Мужчина опускает руки на голову и взъерошивает волосы будто это чем-то поможет. Джиён хмурится, чувствуя как на глазах появляются слезы. Жгучие, обидные, убивающие. Ему нельзя, только не сейчас. Он должен взять себя в руки, ведь не может потерять такой шанс. Так долго напоминать о себе и просто сдаться? Смешно.       И все в голове отключается, оставляя только одно — надо найти. Ему все равно как, но он найдет. Станет ищейкой, учует знакомый запах и пойдет по следу, лишь бы догнать. И мужчина бросается в сторону, слегка задевая людей плечом. Шаги ускоряются и превращаются в бег, сопровождающийся тяжелым дыханием. Главное не дать слезе побежать.       Квон выбегает на угол улицы и останавливается. С одной стороны — светлый бульвар, с другой — тихий сквер. Не долго думая он перебегает дорогу на последнюю секунду красного света и перелазит железное ограждение. Большие дубы скрывают его от желтого света фонарей, давай возможность идти по сырой земле, пачкая кроссовки.       Джиён быстрым шагом обходит кусты, задевая ветки и смотрит по сторонам. Если бы тут ходила полиция, то его бы забрали в участок. Квон усмехается этой мысли и резко останавливается. Смотрит на темную дорожку, уходящую к выходу, по которой идет знакомая фигура. Он. Точно Чхве. Эта походка, слегка сгорбленная спина, нервные руки.       — Сын Хён! Стой!       Слова срываются с губ быстрее, чем он с места. Высокий силуэт нервно вздрагивает, но продолжает идти. Ну что за детский сад? Джиён оббегает кусты и несется за Чхве, который даже и не собирает оборачиваться на собственное имя.       — Хён!       Квон задыхаясь приближается к старшему, а на лице появляется глупая улыбка. Он тянет руку и хватает того за рукав футболки. Джиён чувствует как шатен дергается, но останавливается, не поворачиваясь. Мужчина устало выдыхает и заливается тихим смехом, запрокидывая голову. Отпускает ткань и отходит чуть назад.       — Я уже и забыл, как быстро ты умеешь ходить.       Джиён смотрит на темный затылок и скользит глазами вниз. Длинная шея, широкие плечи, тонкие руки. Как тогда, в их последний день. Он видел тоже самое. И его также игнорировали.       — Сын Хё-ён?       Тянет мужчина и делает шаг вперед, на который Чхве отзывается таким же действием. Квон хмурится и складывает руки на груди. Что за игры?       — Эй! Что ты делаешь?       А Сын Хён будто не слышит и делает еще пару шагов. Мужчина хмыкает и чувствует, как внутри просыпается злость, которая охватывает его за пару секунд. Квон быстро сокращает расстояние и хватает старшего за руку, сильно дергая. Чхве сжимает губы и наконец-то поворачивается, сразу опуская глаза вниз. Стыдно. Лицо худое, бледное, скулы видны. От такого Джиёна передергивает.       — Почему ты ведешь себя как ребенок? Хватит избегать меня! — злится Квон и дергает чужую руку, — Серьезно! Поговори со мной хоть раз. Мы встретились спустя столько времени, а ты не даешь мне этого шанса?       — Ты сам ведешь себя как ребенок, — хрипит мужчина.       — Вау, ты мне ответил…       — Тебе самому не надоело?       Сын Хён медленно поднимает глаза и встречается с чужими карими. Квон задерживает дыхание и машинально разжимает руку на запястье, отступая назад. Может шатен и изменился, но глаза остались прежними. Темные, тяжелые, смотрящие с пониманием и строгостью.       — Что? — выдыхает Квон.       — Тебе не надоело это все? Лайкаешь всякую чушь связанную со мной.       — Она связанна и со мной.       — И что? — серьезно говорит Чхве, — Так хотел моего внимания? Получил, доволен?       — Нет, не доволен.       — Джи…– тихо начинает старший, — Джиён, пойми, я не могу. Это уже не моя история. Хоть наши пути и параллельны, но смотрим мы в разном направлении.       — Хён… Не говори так.       Выдыхает Джиён как молитву, которую репетировал много раз перед тем, как сказать. Чхве качает головой, отводя взгляд от мужчины, хотя совсем не хочет этого. Все решится сейчас. И Сын Хён отворачивается, начиная идти вперед. А у Квона внутри все замирает и падает вниз. Странное, неприятное чувство, но до боли знакомое.       — Пошли, — тихо кидает шатен, — Я не хочу здесь говорить… о таком.       Джиён поднимает покрасневшие глаза на старшего, не до конца понимая смысл слов. Он не может поверить, что ему понадобилось столько времени, чтобы добиться этого предложения. Улыбка появляется на губах.       Квон вытирает глаза ладонью и идет следом, боясь приблизится. Выглядят они со стороны странно, идут друг от друга на расстоянии, но лучше уж так. Чтобы каждому было удобно.       — Разве тебя не будут искать?       Прерывает тишину Чхве и чуть поворачивает голову, пытаясь поймать мужчину в свое поле зрения.       — Будут, но ничего страшного. А ты видел меня там?       Квон делает два больших шага и приближается к шатену, сокращая расстояние еще.       — Тебя сложно не заметить, — хмыкает мужчина, — Вечно у всех во внимании.       — От этого устаешь, — говорит Квон, — Где-то рядом остановился?       — Да, недалеко.       — Куда идем?       — Ко мне.       Джиён тормозит, что делает и шатен.       — Что? — Чхве смотрит на мужчину, — Ты ведь хотел поговорить.       — Я думал, что мы просто куда-нибудь зайдем.       — Не хочешь? — спрашивает Чхве и получает отрицательный кивок, — У тебя есть чем лицо закрыть?       — Все в ресторане оставил.       — Ладно. Пройдем быстро.       Оставшуюся дорогу они идут молча, каждый обдумывая слова, которые хотят сказать. Джиён за это время успевает набраться смелости и уже идет рядом, иногда задевая старшего рукой. Чистая случайность. Квону вспоминаются дни, когда они также ходили в чужой стране, по незнакомым улицам до отеля. Но это было так давно. Он знает, что эта прогулка останется в его сердце навсегда, как и те.       Пройти в отель и добраться до нужного этажа получилось быстро и без постороннего интереса. Правда в лифте какая-то женщина на них странно косилась. Открыв дверь номера, Сын Хён пропустил мужчину вперед. Квон неуверенно переступил порог и оглянулся. Большая комната освещенная светом города из окна.       — Садись куда хочешь.       Бросает Чхве и скрывается в ванной, запирая дверь на замок, что слегка смешит младшего. Джиён проходится по мягкому ковру и подходит к окну, рядом с который лежит чемодан. Пару футболок покоятся на полу, а из-под крышки торчит книга. Квон поднимает вещи и складывает на кресло, опускаясь на край мятой кровати. Щелчок и комнату заполняет тусклый свет из ванной. Джиён неловко поднимается и засовывает руки в карманы джинс.       — Почему встал? Садись обратно.       — Хорошо.       Сын Хён неспеша проходится мимо пару раз и наконец достает бутылку вина из небольшого шкафа. Он наполняет два бокала и поворачивается к Квону, отдавая один.       — Спасибо, — кивает младший.       — Так о чем ты так хотел поговорить?       — О тебе, — начинает мужчина, — О нас, о группе.       — Джиён, я уже сказал все.       — Но, хён! Мы хотим все вернуть, я хочу. Очень. Понимаешь? — младший смотрит на Чхве, — Мы ведь столько пережили вместе, как одна семья. Я хочу вернуться через год, на юбилей, со всеми. Я хочу рассказать всему миру нашу историю, как она началась и продолжается до сих пор. Но в ней сейчас отсутствует одна из важных деталей, которая мне необходима. Сын Хён, ты эта деталь.       — Я не думаю, что это хорошо идея, Джиён. Ты же знаешь что будет, если я покажусь с вами, — Сын Хён качает головой, прикрывая глаза, — Все эти годы я старался отвязать свое имя от вас, во благо группе. Пойми, ты и фанаты — это разное. И они не думают как ты…       — Я скучаю, хён! — громко выпаливает Квон, — Мне все равно что скажут они.       — А мне нет! — так же громко отвечает Чхве, — Мне не все равно. И тебе тоже. Ты просто обманываешь самого себя. Хватит играть в это и забудь.       — Ты такой эгоист.       — Да, и что? Я эгоист ради твоего блага и своего. Ради Дэсона, Ён Бэ. Всех, — шипит шатен, — Так что не делай из меня зло, которое не хочет обратно в группу. Мне тоже было сложно, но я принял это решение. Так что тоже прими его!       — Нет.       Джиён опускает глаза на пол и сжимает бокал. Он слышит как Чхве тяжело выдыхает, ставит свой бокал на стеклянный стол и опускается рядом. Слышит то, как старший пару раз вдыхает и тихий хрип. Он идиот. Квон поднимает голову и видит закрытое руками лицо. Он довел его.       — Хён.       Тихо зовет мужчина и опускает холодную руку на подрагивающее плечо, слегка сжимая. Секунда, другая и Квон не выдерживает, обнимая хрупкую фигуру полностью, укладывая чужую голову на плечо. Сын Хён тянется в ответ и всхлипывает громче, чем хотелось. И от этого сердце Джиёна замирает, ломаясь на маленькие кусочки.       — Прости меня, — выдыхает Квон, — Прости меня, — чуть громче, — Я не хотел, чтобы ты плакал из-за меня.       Квон сжимает пальцы на худой спине и начинает слегка покачиваться, пытаясь успокоить.       — Все хорошо. Ты же знаешь, как я переживаю за тебя, как люблю тебя, как скучаю. Можешь не отвечать мне, долго игнорировать, но никогда не пропадай больше и давай знать, что с тобой все хорошо, хён. Хоть иногда.       Сын Хён мычит, сильнее утыкаясь лбом в мягкое плечо. Квон улыбается, чувствуя как у самого катятся слезы, и прикрывает глаза. Им это надо.       Проходит пару часов прежде чем они успокаиваются. Мужчины лежат на кровати, рядом друг с другом и передают бутылку вина из рук в руки.       — Хён.       Шепчет Квон и двигается ближе, чувствуя тепло чужого тела. Он поворачивает руку, задевая бок Сын Хёна, который мычит.       — Давай улетим в Париж, — глупая улыбка появляется на губах Квона, — Прям сейчас.       — Джиён, ты пьян. И нам не по двадцать, мы уже не безрассудные подростки.       — В двадцать лет мы бы тоже не смогли улететь, — хрипит мужчина, — Я так хотел бы провести хоть один день там. С тобой, хён.       — Когда-нибудь.       Сын Хён поворачивает голову и пару секунд смотрит на младшего. Он поднимает руку и скользит ей по коже, переходя от щеки ко лбу. Мужчина поддевает белую прядь пальцами и отправляет ее к остальным. Джиён следит за выражением лица старшего и улыбается, когда тот смотрит в глаза.       — Надо поспать, — говорит шатен.       — Я не хочу… Мне кажется, что если я закрою глаза, то не увижу тебя. Может это сон? — смеется младший, — Если это так, то он будет моим самым любимым.       — Время идет, а ты все такой же идиот, Джиён. Я останусь рядом с тобой даже во сне.       — Не говори так, будто прощаешься.       — Я не хочу говорить прощай и то, что останусь завтра не обещаю, но я постараюсь. Так что хороших снов, Джиён-щи.       Джиён качает головой и все же закрывает глаза, проваливаясь в сон. Он будет надеяться и ждать, что все вернется. Ведь он верит Сын Хёну.