Планета камней

Когда Авантюрину приходит сообщение от Яшмы с приглашением подойти к ней в кабинет, он уже знает, о чём его дорогая коллега и наставница будет говорить. Топаз он видит пробегающей мимо его кабинета вместе со Счетоводом: она бросает ему кроткую улыбку, кивает в знак приветствия, и спешит дальше по делам. На эту миссию он отправится без неё. Авантюрин заходит в кабинет для совещаний минута в минуту, и его приветливая — привычная — улыбка растягивается шире. — Какая неожиданность, док! За столом сидит Веритас Рацио, закинув ногу на ногу. Его взгляд выражает некоторую раздражительность и непонимание, но как только в кабинет заходит Авантюрин — нахмуренные брови расслабляются, и он лишь переводит взгляд с вошедшего гостя на спокойную и уверенную женщину напротив. — Ты вовремя, Авантюрин. В представлениях вы не нуждаетесь, — она позволяет себе легкую усмешку, вспоминая успешно решённый вопрос с Пенаконией. — Алмаз поручил тебе исследовать аномалию: это мёртвая планета Атлас Х. В радиусе десяти системных часов нет связи, глушатся любые сигналы, а техника выходит из строя. Цель — уничтожить. Доктор Рацио любезно согласился помочь КММ с этим вопросом. Авантюрин перекатывает в пальцах фишку из казино, задумчиво разглядывая Рацио напротив. Предвкушает интересное сотрудничество с уже знакомым человеком. Кто знает, почему доктор согласился на это. — Я отправила детали, ознакомьтесь, — Яшма легонько постукивает по чехлу своего телефона. — Космический корабль подготовят к утру, у вас ещё есть немного времени отдохнуть. До утра Авантюрин не отдыхает, как положено: сначала решает последние вопросы о сотрудничестве с Семьёй на Пенаконии, а также — с Безымянными. После пытает удачу в казино, теряясь во времени. Выигрывает, впрочем, как всегда; а потом возвращается домой, урвав себе пару часов сна. Знает, что нормально поспать не смог бы, потому ни о чём не жалеет. Последствия Небытия дают о себе знать, и видеть кошмары прошлого во снах ему совсем не хочется. Только он всё равно видит — даже в эти пару часов. Вливает в себя кофе, наносит любимый парфюм, прячет уставшие глаза за очками с розовыми стеклами, так, что никто и никогда не заметит его подавленного и уставшего состояния. А теперь — вдвоём с Рацио летит практически в неизвестность. Связь пропала два с половиной системных часа назад. Авантюрин вглядывается в небольшую планету за стёклами космического корабля. Забытая всеми, потерянная в бесконечном простанстве среди пыли, обломков и глухой пустоты. Самая ближайшая звезда находится на расстоянии семи часов, и её света не хватает, чтобы поддерживать на забытом Атласе Х остатки былой жизни. Там никто не живет — уже очень давно. Авантюрину эта планета напоминает родную Сигонию; только та утопала в песках и засухе, а здесь планета естественным образом сошла с орбиты и оказалась так далеко от звезды, что жизнь на ней закончилась. Так же внезапно, как и началась, наверное. От Атласа Х остался лишь холодный, сухой камень, блуждающий в космосе. — Мы почти на месте. Скоро будем снижаться. Авантюрин бросает взгляд на Рацио, и вновь обращает взор к планете. С такой высоты она кажется похожей больше на безмолвный астероид. Когда-то и здесь кипела жизнь. — Это не займет много времени, док, — усмехается Авантюрин и машет рукой, разворачиваясь, наконец, к нему полностью. — Планета пуста и скучна. — Я бы не советовал Вам относиться к этому так легкомысленно, Картёжник. То, что Атлас Х забыт и брошен, не значит, что на его земли никто не ступал. Мы должны тщательно изучить аномалию — думаю, Вы согласитесь, что мы здесь за тем, чтобы выполнить работу. — Какой ты зануда, док. Волнуешься, что на нас нападут неизвестные монстры? — Всё возможно, — отвечает Рацио и с фырком удаляется. — На Атласе почти не осталось атмосферы, возьмите кислородную маску. Авантюрин подбрасывает в ладони монетку, думая о предстоящей вылазке. «О, Треокая Гаятра… Поможет ли твоё благословение мне и в этот раз?» Что-то не даёт покоя. В груди теплится тревожное ощущение, предчувствие неизбежного, неизвестного и одновременно с тем — очень знакомого. Если бы он был один, что ж, Авантюрину не пришлось бы переживать за безопасность доктора Рацио. Кажется, что спокойно Атлас их не отпустит. Опорный камень в кармане греет своим теплом. Если КММ дала ему ещё один шанс… Он воспользуется им. Рацио раздражает. За те несколько системных часов, пока летели до Атласа, они уже успели поспорить сотню раз. План не хотел складываться в единую целостную картинку: что-то мешало, всегда была мелочь, которая не угождала одному из них. Авантюрин упрямо не желал тратить время на долгое изучение, потому что оно ни к чему не приведет. Аномалии, подобные этой, либо рассасывались сами естественным образом, либо им нужен был некий раздражитель извне, эдакий спусковой крючок. Само пребывание рядом с забытой планетой без связи угнетало. Резкий толчок вырывает из мыслей, и Авантюрин проливает кофе на руку, недовольно морщась. Корабль трясёт, шатает, свет начинает мигать. Плохо дело. Он срывается с места, забегая в блок управления. Рацио внешне спокоен — опирается руками о приборную панель, что-то разглядывая и нажимая на кнопки. Однако его напряжённые плечи и сгорбленная спина выдают тревогу. — Что там? — Авантюрин подходит ближе, вглядываясь в мигающие красным экраны. — Система сбоит, — он вздыхает, вдруг бросая попытки настроить хоть что-то, и кидается к аварийному генератору. — Мы зашли в поле действия аномалии, и если сейчас всё выключится, корабль рухнет на планету. Либо мы останемся блуждать в космосе, пока не выйдем из зоны. Чёрт. — У нас всего один резервный генератор, док, — останавливает его Авантюрин. — Мы не вернёмся обратно, если используем его сейчас. Не думаю, что ты так рвёшься на тот свет, правда же? «Это моя прерогатива» — хочет добавить Авантюрин, но в глазах Рацио считывает, что тот всё равно понимает мысль. Веритас хмурится. — Я пытаюсь не дать нам разбиться, если Вы ещё не поняли. Резервной энергии хватит на более-менее мягкое приземление, а также на то, чтобы сделать единственный гиперпрыжок, когда мы будем улетать с Атласа. Этого хватит, чтобы выйти из зоны аномалии, даже если мы не уничтожим её — появится связь, и мы сможем позвать на помощь. Эоны, почему я вообще должен объяснять это сейчас? Авантюрин сдаётся, вскинув руки в миролюбивом жесте. — Ладно, ладно, будь по-твоему. Я лишь хотел предложить… Что-то подбивает корабль, и он сокрушительно трясется — Авантюрин едва не падает, неосознанно хватаясь за Рацио. От удара они теряют равновесие и рушатся сплетенным клубком на пол. — …ручное управление, — мгновенно понимает Рацио, отпихивая с себя хитро улыбающегося Авантюрина. Корабль падает. Устаревшая технология, которая, однако, на самый крайний случай была включена в некоторые модели космических кораблей — когда нет ни резерва, ни связи, а системы повреждены практически безвозвратно. Рацио подключает генератор, и летящий с бешеной скоростью в пропасть, прямо навстречу каменной глыбе-Атласу, корабль замедляется. Этого всё ещё недостаточно для мягкой посадки. Они либо разобьются сами, либо разобьют свой единственный межзвёздный транспорт. — Не выйдет, — негромко резюмирует Авантюрин. — Помолчи! А лучше сядь и держись за что-то покрепче. Рацио упрямо хмурится, абсолютно уверенный в том, что его расчёты верны и у него получится посадить корабль. Не обращает внимания и на то, как переходит на «ты» — ему сейчас вообще не до того, как и с кем разговаривать. Главное, чтобы они оба сейчас не разбились в лепешку на Эонами забытой мёртвой планете. Расчеты, может, и верны, только неожиданности всё же случаются. За стёклами ярко горит обшивка с левой стороны, а каменная поверхность Атласа Х приближается всё быстрее. — Положись на мою удачу, док, — усмехается Авантюрин. Рацио вообще не смешно. Нет времени спорить. Нет времени отвечать. Яркое золотое свечение покрывает стекло, куда так яростно направлен взор Веритаса, и он хмурится от удивления, мгновенно понимая источник. Оборачивается, наблюдая сосредоточенное выражение лица и раскинутые в стороны руки. Опорный камень излучает свет из кармана, и Авантюрин использует его, чтобы усилить щит. Он спасает их. Удача приветливо улыбается, говоря — «не в этот раз, дитя». — Сажай корабль, как обычно, — уверенно бросает Авантюрин, шагая ближе и опуская светящиеся золотом ладони на приборную панель. Большего ему и не нужно слышать: Рацио фокусируется на системных сбоях и выравнивает корабль практически у самой поверхности. С тяжёлым ударом ему удаётся совершить посадку — и всё заканчивается. Авантюрин снимает щит и устало опускается на пол, почему-то начиная смеяться. — Вот видишь? Я же говорил. Рацио закатывает глаза, вдыхая, наконец, полной грудью. Отлично, они живы, целы, как цел и их корабль. Без связи и с поломанной системой, но… как-никак, всё ещё способен работать. Веритас в глубине души даже рад, что на это задание он отправился с Авантюрином, одним из Десяти каменных сердец, человеком, обладающим силой эманатора и безграничным запасом удачи. Это не отменяет факта, что он идиот. — Спасибо, — сухо благодарит он, признавая, что без его помощи — оба были бы мертвецами. — Идти можете? — Не отказался бы от чашечки кофе, для начала… — Мы на задании, а не на курорте, спешу напомнить, — он протягивает ладонь, помогая встать. Авантюрин улыбается. — Ну, Рацио, мы никуда не торопимся. Связи всё равно нет, так что никто и не узнает, чем мы тут занимаемся. — Вы — идиот. Кофе они всё же выпивают, параллельно обсуждая дальнейший план действий. На Атласе Х мрачно, темно и холодно. Кислорода и правда нет — оставшаяся после давней погибшей цивилизации атмосфера практически исчезла, поэтому передвигаться по поверхности приходится в масках и защитных костюмах. Рацио очень кстати пригождается его гипсовая голова. Авантюрин даже расстраивается немного: за маской не рассмотреть эмоции и выражение лица Доктора, а его глаз — и подавно. Они шагают вперед, вооружившись фонариками и бумажной картой — вся электроника в поле действия аномалии превратилась в бесполезные безделушки. Чтобы найти очаг, приходится полагаться на ощущения — только и всего. Чем ближе, тем больше давят на тело магнитные волны. «Жаль, с нами нет Первопроходца — со своим Стеллароном он бы очень быстро привёл нас к центру аномалии» — думает Рацио. Но Келуса рядом нет, поэтому он полагается на свои расчёты вкупе с ощущениями. Авантюрин рядом удивительно молчалив. В его глазах читается что-то терпкое и тоскливое, и Рацио понимает: он сравнивает Атлас с Сигонией. Так же заброшенно и пусто ощущается теперь его родной дом. Веритас не комментирует. Дороги на Атласе припорошены пылью и каменной крошкой. Земля, раньше будучи плодородной и дарящей жизнь, теперь совсем иссохла, окаменела и растрескалась. Здесь не дуют ветра, а пыльные тучи, закрывающие от их взора далекие глубины космоса, хранят под собой абсолютную пустоту. Где-то ещё стоят обломки разрушенной цивилизации — Рацио видит дома, корабли, обломки приборов, устаревшие куски ранее великих сооружений и открытий. Теперь им место только в старых архивах, и нигде больше. Планета не похожа на голый камень, какой виделась с высоты — на ней ещё остались следы былой жизни, только очень и очень поломанные. Всё вокруг нагнетало и вызывало тревогу; серое, невзрачное, бесцветное, и казалось, будто сейчас из-за поломанных небоскребов вдалеке выползет огромный монстр с длинными железными лапами-щупальцами. Пугает неизвестность. Веритас изучал в архиве всю имеющуюся информацию на Атлас Х. Это не та планета, на которой могла бы остаться даже такая своеобразная жизнь в виде космических монстров; но, стоит сказать, отчёты об Атласе датировались довольно внушительным сроком. За такое время здесь могло произойти что угодно. Вот, аномалии всякие образовались, значит, и монстры тоже могли быть. Но пока — тихо, как в открытом космосе. Никаких звуков, и безмолвную тишину Атласа нарушают лишь напарники своими шагами. — Кажется, мы близко, — внезапно объявляет Авантюрин, оглядываясь. Когда-то здесь был город. Судя по всему, они направляются к пустырю — возможно, раньше там была лаборатория или фабрика. Что-то всё ещё не так. Рацио ведь не мог ошибиться в расчётах, правда? — Сигнал не меняется. — И что? — жмёт плечами Авантюрин. — Сбоит из-за аномалии. — Нет. Он останавливается, сравнивая карту с сигналом и пометками, которые собственноручно оставлял по пути. Не сходится. То, как это выглядело на бумаге, не корелируется с реальностью, и этот факт раздражает. Впереди — бесконечное сухое поле. На бумаге — должен быть сгусток энергии, свет, маленькая черная дыра, что угодно, но не… ничего. Он снимает гипсовую голову. — Ты что это удумал, док? — Авантюрин вскидывает светлые брови. Всё ещё ничего. Он спокойно ходит, словно никакого бедствия не существует. Словно изменённые магнитные поля не нарушают силу притяжения и гравитацию. И — что самое странное — он может дышать. Веритас бросается вперед, сокращая оставшиеся пару метров до вычисленной точки очага аномалии. — Эй, Рацио! Объясни уже, мистер гипсовые мозги! — Её нет. Авантюрин едва не врезается в его спину, догоняя. Честно сказать — он ничерта не понимает. Оглядывается вокруг в каком-то глупом поиске истины. — Чего нет? — Аномалии здесь нет, — он раздражённо цокает. — Вернее — она есть, но не там, где мы ищем. Аномалией является сама планета, и её очаг — ядро. Поэтому расчёты указали на эту точку: мы находимся ниже привычного уровня земли, то есть — немного ближе к ядру, откуда и поступает самый сильный сигнал. Если Вы ещё не заметили ничего странного, Картёжник, тогда снимите маску. Авантюрин не видит причин не доверять Рацио, поэтому делает, как он говорит. Ничего не происходит. Он, как и сам Доктор, не задыхается в ту же секунду. Всё ещё может вдыхать полной грудью, чувствуя в воздухе лишь запах пыли. — Значит, мы можем дышать, но на планете нет атмосферы. О… Интересно. Рацио вздыхает, захлопывая планшет с пометками. — Не только. По всем расчетам, на Атласе очень низкая сила притяжения — из-за чего планета не может удержать вокруг себя атмосферу, но, помимо этого, она не может удержать и нас. Однако мы ходим по поверхности, как будто здесь нормальная гравитация. Понимаете, о чём я? — У меня ощущение, что я снова оказался на Пенаконии, — дёргает уголком губы Авантюрин. — Интересное сравнение. Этой планеты не существует в том виде, в котором мы предполагали. Это искусственно созданная копия. А значит, и аномалия создана искусственно — весь псевдо-Атлас и есть аномалия. По спине пробегает холодок. С каждой минутой, проведенной на Атласе Х — или его копией, созданной прямо на месте уже уничтоженной, по всей видимости, планеты, — Авантюрин всё больше удивляется. Прекрасная миссия, спасибо КММ. Интереса это не умаляет, впрочем; а Рацио всегда любил сложные загадки. — Что ж, в таком случае, док, предлагаю самое лучшее решение: взорвём планету! — Вы в своём уме?! — О, я определённо в своём уме. Что, не нравится? Здесь никого нет, а смысла изучать аномалию я не вижу. В сотнях световых лет вокруг не осталось ни одной обитаемой планеты — Атлас мешает лишь кораблям, пересекающим космос этим путём, — он жмёт плечами и улыбается. За эту улыбку Рацио готов кидаться в него мелом и книгами. Прямо сейчас. — Задача Корпорации в том, чтобы наши корабли могли продолжать и дальше беспрепятственно пересекать этот участок космоса. — Это безумный и самоубийственный план! Мы не знаем, что произойдёт, если просто «взорвать планету», как Вы выражаетесь. Авантюрин стоит на своём. — Тебе не интересно, кто создал в этом отдалённом краю космоса генератор пространства? И зачем, если он не выполняет своей функции? О, ему интересно. Так же интересно, как и его изучение, поэтому он не желает уничтожать этот искусственный объект. Однако Авантюрин прав. Аномалия мешает не только кораблям Корпорации Межзвёздного Мира, но и меняет пространство в большом радиусе вокруг мёртвой планеты. Возможно, именно создание этого генератора и послужило причиной исчезновения Атласа Х; чтобы не привлекать внимания, кто-то замаскировал его под эту же самую планету. С ума сойти. И всё же… Взрыв может породить неизвестно что. Это опасно. Их здесь всего двое, а выбраться со странной планеты — такая же задачка со звёздочкой. Энергии хватит только на один раз, и если ничего не получится, а взрыв будет слишком обширным — они трупы. Их бренные тела расщепятся на атомы и останутся навечно блужать по космосу вокруг мёртвого Атласа и его останков. — Во Вселенной достаточно несогласных с КММ, но, оставаясь здесь, мы лишь потратим время, пока эти «создатели» будут и дальше рушить наши планы. Рацио тяжело вздыхает. — Я больше склоняюсь к тому, что этот генератор — чей-то неудачный эксперимент. Он разворачивается, направляясь к кораблю. — Ещё лучше! Взорвём — и дело в шляпе, все счастливы, миссия выполнена, никаких проблем. Проблемы начинаются там, где оказывается чёртов Картёжник — думает Рацио. С тяжёлым сердцем и взрывной смесью в венах он соглашается, предлагая проработать план в деталях, пока Авантюрин снова не заикнулся про свою удачу. Она, хитрая, не спасёт им жизни, если глупо подорвать планету и не успеть вовремя отступить. К тому же, связи нет — просить помощи неоткуда. Они возвращаются на корабль. Пыль забилась в волосы, и Рацио очень хочется принять ванну, но сейчас — явно не тот момент. Может, он никогда больше и не сможет насладиться горячей ароматной ванной, если они не справятся с заданием. КММ — те ещё ублюдки, но Веритас вынужден работать с ними, и хорошо, что по своей воле; плохо, что с Авантюрином в гордом одиночестве. Они оба, затерянные и пропавшие с радаров в забытом разрушенном месте на несуществующей больше планете — невероятно интересное времяпровождение. Что было бы, если Авантюрин отправился сюда в одиночку?.. За стеклами корабля мрачная тьма и холод. Система отключена, работает в аварийном режиме только подсветка и автономные устройства вроде телефонов и планшетов. Связи с внешним миром нет уже около десяти часов. Авантюрин медленно постукивает по столу пальцами в перчатках. На них красиво сияют кольца, отражая голубую подсветку. В этом полумраке особенно чётко заметно, как светятся его глаза. У него красивые глаза. Завораживающие; такие, что отвести взгляд означает едва ли не смерть. Последний из рода авгинов с Сигонии. Последний, единственный, исключительный. Рацио хмурится. Тишина угнетает: поэтому он заполняет её рассуждениями вслух. — Нам проще вернуться и доложить об этом, а после отправить на планету пустой корабль со взрывчаткой, чем рисковать своими жизнями. Много времени это не займёт, но Вы почему-то так рвётесь в самое пекло. — Я думал, ты уже привык к этому, когда мы работали вместе на Пенаконии, — с лёгкой усмешкой отвечает Авантюрин. Между пальцев он перекатывает фишку из казино, играясь с ней и даже не задумываясь над движениями; Веритас наблюдает, не в силах оторвать взгляд. Он замечает, что каждый раз, когда Авантюрин нервничает, он хватается за эту самую фишку. Когда рискует, надеясь на свою удачу — всё равно боится, что та покинет его. И пусть он с рождения благословлён богиней — сомневается. Пока глаза горят, а на лице ярко светится улыбка, его страх — или, может, неуверенность — выражается в сжатом кулаке и дрожи на самых кончиках пальцев. Он отдаёт всё, чтобы получить в разы больше. Ставит на кон свою жизнь, чтобы выжить и получить выгоду. Всё или ничего. Что на этот раз? — Я подготовлю корабль, — бросает Рацио, поднимаясь с места — через мгновение он уже в гипсовой голове. Авантюрин подкидывает фишку в последний раз и прячет её в карман. Когда игроку уже нечего терять, он обязательно пойдёт ва-банк и поставит на кон всё, что осталось.

***

Разрушения всё же есть: не настолько критичные, поднять корабль в воздух получится, и Рацио удовлетворённо кивает самому себе, заканчивая с расчётами. Латает то, что ещё можно, высчитывает идеальное время и траекторию, а также количество резервной энергии. Должно хватить, если всё пройдёт по плану. Доверять чистой случайности и удаче Авантюрина — прямая дорога в могилу, но с корректировками Веритаса у этой безумной идеи снижаются риски. Он возвращается в холл корабля уже без гипсовой головы, наблюдая там Авантюрина с чашкой кофе в руке. — Это четвёртая порция за последние пятнадцать часов, — Рацио с резким ударом опускает тяжёлую книгу-планшет на стол. — Пить кофеин в таком количестве очень вредно для здоровья. Авантюрин едко вскидывает бровь и улыбается, отпивая ещё глоток своего любимого напитка. — О, правда, док? А взрывать планету — не вредно для здоровья? — Я всё ещё считаю этот план невероятно абсурдным, если Вам интересно моё мнение. У меня есть корректировки. Авантюрин предлагает сделать ещё одну порцию кофе и для Рацио, но тот отказывается. Приходится внимать его поправкам и кивать с умным видом. — Я понял. В глазах — бесконечный тлен, который Авантюрин тут же прячет за улыбкой и невербальным заверением: всё в порядке. Всё получится. Положись на мою удачу, как это делаю я. Рацио замечает, и ему не нравится то, о чём думает Авантюрин. — Ничего Вы не поняли. Говорите. — Ах, ничего не скроешь от взора великого учёного! Он направляется к выходу, гремя каким-то брелком в руке. — У тебя есть интересный предмет, если мои сведения верны. Блуждающее пламя, которое ты оставил у себя, скрыв этот факт от всех, не так ли, Доктор Рацио? — Авантюрин негромко усмехается. — Я ценю твою помощь, но… доверишься мне в последний раз? Чёрт. Рацио подрывается с места, но не успевает остановить его. — Стоять! Авантюрин выскальзывает за дверь, тут же закрывая за собой — Рацио чуть не сталкивается с поверхностью лбом. Заперта — и разбивать-рушить корабль он не может, иначе никакого безопасного и быстрого взлёта не видать. Он видит едва заметное золотое свечение щита Авантюрина, покрывающего всю поверхность корабля снаружи. Глупец. Неужели правда думает, что Рацио использует эту возможность к телепортации сейчас? — Эоны, я сверну тебе шею, проклятый Картёжник. Сквозь стекло он наблюдает лишь бесконечную пустоту. Ушёл. Рацио мотает головой, сжимая кулаки от бессилия. Ушёл, оставив его выбирать без выбора. Блуждающий огонёк при нём и правда есть; только использовать его сейчас — то, о чём он даже не думал. Не желал и не собирался оставлять Авантюрина одного. Дело не столько в доверии, сколько в том, что Веритас просто не хотел его смерти. Как не хотели и Каменные Сердца из Корпорации, наверняка именно потому отправляя Авантюрина на эту миссию не в одиночестве. Знали ли они, что всё будет так? Знал ли сам Авантюрин? Рацио бьётся лбом о стекло, заставляя себя думать-думать-думать. Он не может просто уйти. Не может.

***

Жизнь стала бы невероятно скучна, будь в ней одни лишь победы — думает Авантюрин. В этот раз он вновь ставит на кон её, свою жизнь, чтобы испытать судьбу и удачу. Всё — и повезёт, выживет, справится с заданием, а Рацио улетит с планеты. Может, даже вместе с ним, если этот упрямый учёный останется на корабле дожидаться напарника. Ничего — и удача отвернётся от Авантюрина, передаст в холодные руки смерти; но даже в таком случае он справится с заданием, а Рацио покинет Атлас Х. Может, телепортируется до взрыва, если достаточно умён — а если нет, его всё равно не коснутся серьёзные последствия, и он уйдёт с миссии позже. Есть только два пути. Алмаз поставил на него дважды — и выиграл тоже дважды. Выиграл и тогда, когда вернул опорный камень в его руки и «помиловал» — если это можно так назвать. Лучшее, что он мог сделать. Его жизнь — это игра по-крупному, это риск в каждом мгновении, это случайности и удача, в которую в конце концов упираются даже самые просчитанные стратегии и планы. Авантюрин сжимает в правой руке свой камень, закрываясь от серого мира бронёй, скрывая яркие глаза под маской, и в глубине души молится Треокой Гаятре. «Пусть богиня Гаятра трижды закроет глаза» Он делает шаг вперёд. Активация успешна, масштаб обширен, и лишь находясь в эпицентре, Авантюрин может проконтролировать силу и направление удара. Спасибо Веритасу за вычисления, на которые он опирается сейчас. Десять секунд до взрыва. «Пусть она поможет сердцу твоему вечно биться» У них был другой выход. Был другой план. Но… Авантюрин не имеет возможности провалиться, как не имеет возможности проконтролировать хаотичную силу дистанционно. Кто-то должен сделать это — и, спасибо опорному камню, защитить себя и корабль Авантюрин в состоянии. Защитить Веритаса — тоже. Повезёт или нет? Пять секунд до взрыва. «Пусть твой путь всегда будет мирным и спокойным, а планы твои — вечной тайной» Секунда до взрыва. — Авантюрин! Этот голос… о, Эоны. Не сиделось же Рацио в безопасности. Взрыв оглушает, и Авантюрин укрывается щитом вместо того, чтобы точно направить взрыв внутрь планеты. Ударная волна бросает навстречу — он закрывает Веритаса своим телом, пока земля вокруг разрывается с мрачным воплем, горит ярким пламенем, обнимая языками огня со всех сторон. Он жмурится, чувствует, что падает, и ему едва хватает сил, чтобы не двигаться с места. Щит крепкий, он защитит обоих. Убеждается, что Веритас жив и защищён, и, сжав зубы, пытается перенаправить волну. Получается плохо — он уже опоздал, упустил момент. Вернее — не получается ничего. Элемент неожиданности. Расчёты ошибочны. Не все переменные учтены. Планета-голограмма рушится, а аномалия разрастается в масштабах с невероятной силой. Рацио говорит что-то ещё, но взрыв сносит с ног, а в ушах слышен только писк; проходят долгие мгновения, пока взрыв не прекращается, а вокруг остаются лишь объятые огнём осколки когда-то существовавшей планеты. Генератор пространства уничтожен, и теперь Атлас Х открывает космосу свой истинный облик. Огромные обломки, блуждающие вокруг умирающего ядра без гравитации — взрыв разносит их в разные стороны. Авантюрин кашляет. Маска исчезает, но щит он всё ещё держит — огонь быстро тухнет, не в силах жить долго без кислорода, однако летящие на них обломки планеты не останавливаются. Окружающие планету облака начинают плакать. «Как это возможно?» — думает Авантюрин, но быстро забывает об этом, откладывает на потом, разглядывая бессознательное лицо перед собой. — Эй, док? Он выглядит умиротворённым. Красивое лицо не скрывает гипсовая голова, брови не хмурятся, а губы не искривлены в презрении и недоверии. Веритас выглядит спокойным. Как будто… просто спит. Авантюрин касается его лица кончиками пальцев, и ужасается, видя кровь, медленно стекающую по виску. — Рацио? Чёрт, чёрт… Грудь вздымается — он жив, только щит Авантюрина не спас его от увечий. Наверняка просто сильно ударился головой о какой-то обломок или о землю, ничего страшного, правда? Авантюрина трясёт. Он не обращает внимание на собственные раны — не до этого сейчас; не чувствует даже боли, если она где-то и есть — плевать. Корабль… Он ведь ещё там, нужно вернуться. Нужно найти безопасное место. Аномалии больше нет, связь должна появиться. Нужно позвать на помощь — не для него самого, к чертям это, а для Рацио. Мысли сменяются в бешеном темпе, а сердце стучит с такой силой, будто готово выпрыгнуть и точно так же взорваться, разрушив остатки планеты. На руках чудится кровь — ох, нет, ему совсем не кажется, она правда есть! «Беги, Какавача, беги и не оглядывайся» Неужели удача отвернулась от него? Авантюрин задыхается. Нужно помочь, он должен помочь прямо сейчас. Он собирается с силами и встаёт, осторожно поднимая Рацио на руки. Дождь окропляет серую землю с новой силой — откуда на обломках планеты вообще дождь? «Придёт день, когда небеса расплачутся мелким дождём, и я услышу зов Треокой Гаятры. Тогда я пойму, что нужно уходить» Но он не должен уходить сейчас. Он не хочет уходить сейчас, бросив Веритаса здесь. Этот учёный, прибить мало за такую беспечность — должен был уже телепортироваться обратно на Пир-Пойнт! Слабость во всём теле не помогает передвигаться быстрее. Щит слабеет тоже, и Авантюрин чувствует, как что-то больно полосит по плечу. Так больно, будто кто-то рубит его клинком наживую. — Какого… — он вновь использует силу опорного камня, защищая не только себя, но и Рацио в своих руках. Этот дождь. Серые облака плачут вовсе не водой. Он добирается до корабля, не чувствуя ничего. Слышит только голоса прошлого, они кричат в его голове, зовут, смеются, молят о помощи и о пощаде. Ему кажется, что в руках он несёт свою погибшую сестру. Мыслями Авантюрин — нет, Какавача, — вновь оказывается на Сигонии, только мягких каплей дождя почувствовать не может. Ему до ужаса холодно.

***

Мерный, едва слышимый стук будит Рацио. Вокруг тихо, но кажется, будто этот звук вбивается прямо в его голову. Раздражает до тошноты. Он заставляет себя разлепить глаза. Вокруг всё ещё полутьма космического корабля, освещаемая аварийной голубой подсветкой. Тело ощущается неимоверно тяжёлым и уставшим, а голова раскалывается так сильно, что невозможно собрать в логическую цепочку мысли. Что ж, раз уж Веритас здесь, на корабле, значит Авантюрин донёс их в безопасное место. Удивительно, что это самое место не разрушилось; хотя, может, уцелела лишь малая часть — Рацио пока не знает. Значит, Авантюрин выжил. Этот факт растекается в груди облегчением: нужно найти его. Подняться с кровати тяжело, а в голове что-то стучит с новой силой, заставляя стонать от боли. Он хватается за лоб, чувствуя под пальцами бинтовую повязку. Рацио в который раз за день проклинает Авантюрина и его самоубийственные планы. Медленной поступью он выходит из комнаты. Виновник торжества — и спаситель — обнаруживается у окна. Авантюрин не слышит его шагов, не шевелится даже. Его спина сгорблена, плащ, порванный и небрежно брошенный, лежит на диване. На левой руке красуется такая же бинтовая повязка, пропитанная кровью — кажется, Авантюрин не обращает на рану никакого внимания. Рацио бегло выцепляет взглядом наличие ещё каких-либо ранений — и ему не нравится, что он замечает кровь и на изумрудной рубашке, и на правой руке, и даже где-то на затылке, среди волос. Уже засохшую кровь. — Авантюрин, — зовёт Рацио. Голос подводит, хрипит негромко, дерёт горло, но его слышат. Когда Авантюрин оборачивается, Веритас с сожалением думает — лучше бы спал дальше и не видел этого. Или… лучше бы проснулся гораздо раньше и помог, а не тратил бесполезные часы на беспамятство. Под его глазами пролегли глубокие тени, волосы спутались, испачканные кровью и пыльной крошкой, а руки дрожат. Авантюрин натягивает улыбку — она выглядит очень вымученной и приклеенной, и прячет ладони. — О, Рацио, доброе утро! Или… вечер? Как спалось? В голове сотня вопросов, и он понятия не имеет, с чего начать. — Почему мы ещё здесь? Авантюрин медленно поднимается, вновь оборачиваясь на окно. Теперь Рацио замечает золотое свечение, покрывающее корабль. Его щит. — Мы не можем взлететь, — вздыхает он. — Связи всё ещё нет, корабль разрушен, а мы сейчас плаваем в супе из останков планеты, на которой уже… примерно пятнадцать системных часов идёт кислотный дождь. — Ты сидишь тут все пятнадцать часов и держишь щит? Он провалялся без сознания эти пятнадцать часов и ничем не помог. Рацио мысленно корит себя; с другой стороны, если бы он не вмешался вовремя, Авантюрина рядом уже не было. — Дождь разъедает обшивку. Идём, я покажу. Авантюрин ведёт его к носу корабля, где находится центр управления — там и правда всё плохо. Часть помещения разрушена взрывом, часть разъедена неизвестной кислотой, а за дырой сквозь прочный слой щита виднеется густой туман и обломки планеты. Они практически в открытом космосе, защищённые одним лишь щитом Авантюрина. — Долго ты спал, док. Корабль уже не спасти, и если у тебя правда есть при себе та штучка — возвращайся на Пир-Пойнт. Сейчас. Рацио взрывается, и на счастье Авантюрина у него нет под рукой мела, чтобы кинуть в его глупую голову. — У нас был шанс выйти из ситуации с меньшими потерями, но из-за твоего идиотского решения мы варимся в этом закрытом гробу без связи посреди космоса, — мотает головой и морщится от непрекращающейся боли. — Я благодарен за то, что мы выжили — и только. — Я держу этот щит ради тебя, Рацио. Не ради себя, миссии, Корпорации или Эоны кого ещё. Я попросил тебя улететь, пока была возможность, и ты сделал свой выбор, так что не смей винить меня. Топ-менеджер КММ не может уйти ни с чем. — А я не могу уйти, оставив тебя здесь умирать, так понятно? — Рацио складывает руки на груди, раздраженно цокая. — Рассказывай. Всё. Он видит, что Авантюрин едва держится на ногах от усталости — не спит двое суток, ранен, так ещё и безостановочно тратит энергию на защиту. Веритас тянет его за собой, усаживая на диван в безопасной зоне, и отходит за бинтами. Нужно обработать раны, пока совсем не стало поздно. — Не заставляй меня ждать, — бросает взгляд исподлобья, разматывая бинт с засохшей кровью с руки Авантюрина. Тот морщится, но больше никак не показывает своего дискомфорта. — Ладно, ладно, мистер ворчливый учёный. Это задание — своего рода проверка от Алмаза. Помнишь, я сломал камень перед приездом на Пенаконию? За это полагается наказание. Авантюрин рассказывает, кривит губы, чувствует дискомфорт от собственной излишней честности. Давит и язвит — так, чтобы Рацио стало стыдно за свои вопросы. Мечтает поставить его на место; только сил едва хватает на то, чтобы держать эту беспечность в голосе. Улыбаться. В глубине души он рад поделиться правдой с ним. Опорные камни каждый из Десяти каменных сердец поклялся защищать, словно собственную жизнь, а наказание за несоблюдение этой клятвы — изгнание. Авантюрина должны были казнить. Он предстал перед судом, однако по итогам голосования — и благодаря поручению Алмаза — он был помилован. Камень восстановили, а Авантюрину сказали, что его время ещё не пришло. Лишь потому, что в его изгнании меньше выгоды, чем он может принести КММ своим существованием. — Моим наказанием… или, наградой, может, стало позволение жить дальше и приносить выгоду Корпорации. Потерять Авантюрина невыгодно. — Алмаз знал всё с самого начала. Меня отправили на эту миссию с тобой только чтобы я выжил. Понимаешь, док? Он поставил на меня и снова выиграл. Рацио заканчивает с обработкой самой страшной раны и, задумавшись, промакивает ватой с антисептиком царапину и на лице — Авантюрин вздрагивает. — Поэтому мы не могли улететь и отправить сюда бомбу позже? Звучит… странно для КММ, — Веритас вглядывается в его профиль. — Я же сказал — это проверка. Не мой метод сбегать с задания. Алмаз завалил двух зайцев одним выстрелом. — Создателем аномалии была сама Корпорация? Авантюрин качает головой. — Нет, мы всё ещё не знаем, что это было. Меня волнует другое: почему связь не восстановилась? — Глупый вопрос. Магнитное поле от взрыва ещё не рассеялось, а мы находимся в его эпицентре. Они замолкают. Дождь стал слабее, но всё ещё опасен. Почему Рацио до сих пор здесь? Неужели и он не может телепортироваться из этого проклятого места? Авантюрин хочет спать. До ужаса сильно — ему кажется, ещё чуть-чуть, и он рухнет бесполезным мешком. Его хватают за подбородок и разворачивают к себе. В глазах Рацио серьёзное беспокойство. В глазах Авантюрина — желание уйти, смешанное с необходимостью обезопасить Веритаса. — Уходи, пока я ещё держу щит, — с нажимом повторяет он. — Уходи, Рацио. Он строго качает головой. — Я уйду, если ты пообещаешь продержаться, пока я не вернусь забрать тебя. В тишине их гробницы слышно тяжёлое уставшее дыхание. Авантюрин не мог ожидать такого от Рацио. Не от него. Он всё ещё хочет спасти его. Их обоих. Авантюрин разбито смеётся. — Я не… — Поклянись всеми богами и эонами, или я вырублю тебя, и этот корабль на самом деле станет гробом. Я словами на ветер не бросаюсь. Рацио вполне мог это осуществить, правда. — Ты хотел, чтобы я доверился тебе, Авантюрин? Я верю тебе. Хорошо. Это хорошо. Легкая улыбка на его лице выглядит искренней. «Не сегодня, благословенное дитя» — говорит Гаятра, и Какавача ей верит. Как Рацио верит ему. — Клянусь своей удачей, клянусь Треокой Гаятрой, клянусь Клипотом. Я никуда не денусь, док, буду послушно ждать прямо здесь, — хихикает. В ответ в отражении ализариновых глаз — то же обещание. Вернуться. Веритас, наконец, отпускает его, и поднимается. В ладони материализуется синий огонек, и он бросает его себе под ноги — пламя окутывает всё тело. — Я быстро. Авантюрин салютует ему двумя пальцами и наблюдает, как в синем огне исчезает фигура Веритаса. Он остается один. В полуразрушенном космическом корабле, на обломках бывшей планеты, объятый защитой сохранения. За окном идёт кислотный дождь. И это вовсе не то предзнаменование. Ещё не время. Снова — не время. Продолжай свой путь, дитя — умоляет Гаятра. Беги и не оглядывайся — вторит сестра. Останься в живых — просит Веритас Рацио. Авантюрин останется.

***

Рацио телепортируется вовсе не на Пир-Пойнт, как того ожидал Авантюрин. Услышав от него подробности внутренней жизни Корпорации Межзвездного Мира, лезть за помощью к ним звучало как что-то, к чему он обратится в последний момент. Он знает, что Топаз, например, глотки бы всем порвала, если бы узнала о случившемся, и рванула бы первая. Только Яшма и сам Алмаз не пустили бы её так просто. Они же могли бы задержать и самого Рацио, а времени у него сейчас критически мало. Поэтому Веритас отправляется на Звёздный экспресс. За окнами вагона всё ещё виднеется Пенакония — Рацио уже тошнит от этого места, удивительно, что Безымянные до сих пор не покинули планету-тюрьму. — Прошу простить за вторжение, — он разглядывает недоумение на лицах его недавних знакомых. — Мне необходима ваша помощь. В долгу не останусь, не беспокойтесь об этом. — Доктор Рацио, — кивает в знак приветствия Химеко. — Чем обязаны? К ней подтягивается и господин Стелларон, как его называл часто Авантюрин, и Дань Хэн, и Март 7. С Келусом он знаком довольно давно, и тот опускает детали их своеобразного знакомства, оставляя объяснения на будущее. Умно. Он кратко описывает ситуацию. Хорошо, что надел гипсовую голову перед встречей — не хотелось пугать всех своим неприглядным в данный момент внешним видом. — Какая интересная встреча, — звучит голос из-за спины, и Рацио оборачивается. К их небольшому собранию присоединяется госпожа Хранительница памяти. — Говорите, тот юноша из КММ в опасности? Я бы посоветовала вам поторопиться, — мягко улыбается Лебедь, пока Химеко договаривается с проводником. Дань Хэн переводит взгляд на гипсовую голову Рацио. — Есть координаты места? Договорившись с экспрессом, Рацио нервно дергает пальцами. Всего через час они будут там. Приближаться всё ещё опасно, но и на этот случай у Безымянных есть пути выхода. Веритас просто с ума сходит от беспокойства, поэтому пытается отвлечься на вычисление и формулы в голове, но получается плохо. Вернее — никак не получается, чёрт возьми. — Вы сейчас на стену полезете, Доктор, — негромко комментирует Хранительница памяти, наблюдая за впервые таким беспокойным учёным. Неважно, что она не виделась с ним раньше. — Вернитесь, я же знаю, что Вы можете. Вы нужны там — а помощь подоспеет уже через тридцать восемь системных минут. Рацио закатывает глаза под маской. Намек считывает сразу; она не предсказала плохой исход, да и Веритас не из тех людей, кто будет верить в предсказания, как и в удачу — но вот где он сейчас. — Вы невероятно проницательны, Хранительница памяти, — бросает он в ответ, однако совету всё же следует, исчезая в синем пламени. — Ах, какая терпкая любовь. Жаль, это чудесное воспоминание не пополнит мою коллекцию. Лебедь улыбается, глядя в бескрайние глубины космоса за окном. У них всё ещё впереди, и мешать этому воспоминанию она не станет, как бы ни хотела. Рацио боится увидеть на месте корабля расплавленное нечто. Боится увидеть холодное бессознательное тело. Боится не увидеть вообще ничего. Но ему везет — как сказал бы Авантюрин, удача на его стороне, поэтому никаких страшных исходов за прошедший бесконечно долгий системный час не происходит. — Авантюрин? Он не отвечает; сидит там же, где Рацио его оставил, не двигается, а глаза пустые и безликие. Даже яркий цвет его радужки потускнел и потерял своё свечение. Из носа густой алой струйкой течет кровь. — Ты ещё здесь? — А?.. Док… Его глаза закатываются, и Рацио моментально влепляет ему пощечину, действуя чисто по инерции. Щит слабеет с каждой секундой. — Не смей! Ты поклялся, помнишь? Ещё рано. — Я устал, — бессильно шепчет. — Я знаю. Потерпи ещё немного. Говори со мной, не молчи. Авантюрин ловит его взгляд — Рацио понимает, что гипсовая голова пропала против его воли — а может, он снял её сам, не заметив. — Меня бесят твои волосы, знаешь. Они… такие пушистые и волнистые, и выглядят мягкими… красивые. Ты красивый. Это раздражает. Рацио теряет дар речи — и что он должен ответить на это? Как реагировать на такие… признания? От него, кажется, ответа и не ждут. Авантюрин опускает голову, почти проваливаясь в бессознательное, но вновь получает пощечину. — Больно, вообще-то, — его хватает на короткий смешок. — Больше не могу. — Можешь, — громко воскликает Веритас. Он обхватывает его лицо своими ладонями и поднимает, глядя точно в глаза. — Используй свой камень, Авантюрин. Он качает головой. На камень жизненной энергии не хватит. Слишком устал. В голове рой мыслей — и ничего дельного. Рацио понятия не имеет, как взбудоражить Авантюрина, хотя бы на короткие пятнадцать минут, пока к ним не прибудет Звёздный экспресс. Одни глупости. Глупец и он сам, ведь позволил Авантюрину использовать его план. — Смотри на меня, Картёжник. И запомни этот момент. Продержишься ещё немного — и я сделаю это снова. Авантюрин не понимает, о чём речь, от усталости вообще ничего не соображает — он ненавидит терять контроль, но рядом Рацио. Ему можно доверять. И Рацио делает свою ставку. Он склоняется ближе и целует. Касается губами его сухих и окроплённых кровью, мягко прикусывает нижнюю, и Авантюрин отвечает — не сразу, потеряв всю связь с реальностью, вяло и из последних сил, но отвечает. Может, ему это вовсе снится. Может, он уже покинул этот мир и попал в рай, которого не заслуживает. А Рацио целует, утирает большим пальцем струйку крови, и снова целует. — Я умер, да? Веритас качает головой. За корпусом корабля слышится шум и яркий свет — это фары экспресса и чья-то сила. За ними пришли. — Не сегодня. Можешь убрать щит, Авантюрин. Тебе нужно отдохнуть. Как только он расслабляется, а золотое свечение пропадает — Авантюрин рушится без сознания прямо в руки Рацио. Всё, что происходит дальше, смешивается в одну тревожную картинку: вот Келус защищает корабль вместо Авантюрина, вот Дань Хэн разгоняет облака волнами Облачных гимнов, а потом они оба забирают бессознательного авгина. Рацио возвращается на экспресс с помощью огня — решает не напрягать и без того добродушных Безымянных, согласившихся быстро и безвозмездно помочь. Вот Авантюрин лежит на диване изломанной куклой. Вот Рацио опускается на колени рядом с ним, а Март ахает, разглядывая ранения обоих. — Что вы вообще там делали?! С ума сойти! Вот Келус предлагает перенести их в его комнату, чтобы и Веритас, и Авантюрин отдохнули. А потом на экспресс возвращается господин Вельт Янг с неожиданным гостем. Тягучее неловкое молчание повисает среди всех пассажиров. «Эоны, когда это место превратилось в отель?» — думает Рацио. — Это из-за меня?.. — упавшим голосом спрашивает Сандей, а зрачки его нервно бегают, пока он разглядывает Авантюрина. — Не берите на себя то, что с Вами никак не связано, господин бывший глава, — отрезает Веритас. В этот момент ему хочется, чтобы каждый из присутствующих перестал разглядывать такого Авантюрина — непривычного, бледного и окровавленного. Он не улыбается, не бросается игривыми комментариями, не гремят на его запястьях браслеты. Запах духов давно выветрился, а причёска ужасно растрепалась. Если бы Авантюрин сам видел это всё, он бы расстроился, думая лишь о своём внешнем виде, а не о собственной жизни — Рацио знает, и ему хочется закатывать глаза от этого факта. Но Авантюрин спит. Его грудь медленно вздымается и опускается — как бы громко они не разговаривали сейчас, он не проснётся; настолько сильно ослаб и устал. — Я могу чем-то помочь? У Сандея правда взволнованные глаза. Так хорошо притворяется или что-то в нём всё же изменилось? Рацио отказывается от помощи и переносит Авантюрина в комнату Келуса, оставляя судьбу Сандея на прямых властителей экспресса. Нужно будет — узнает позже. Самому не помешает отдохнуть. В комнате Келуса тихо и спокойно. Веритас благодарит Безымянных и обещает не задерживаться надолго, однако Химеко позволяет ему дождаться восстановления напарника — столько, сколько нужно. Он засыпает прямо там, где сидел: на полу, опустив голову на постель.

***

Топаз Вы там живы вообще? Я вижу, что ты заходил в сеть, Рацио! Что с Авантюрином?! Уф, терпеть не могу эти его выходки.

Доктор Рацио

Живы.

Топаз Так что с Авантюрином???

Доктор Рацио

Он спит.

Топаз Ещё одна краткая формулировка — и я полечу к вам, где бы вы ни были. Что случилось? Датчики зафиксировали взрыв в зоне аномалии.

Доктор Рацио

Не совершайте глупых поступков.

Аномалия уничтожена, волноваться не о чем. Полагаю, Картёжник сам расскажет Вам всё, когда мы вернёмся.

***

— …может, скажешь ему? — Я?! Нет уж — твои проблемы, ты и разбирайся! — А с какого это мои проблемы? — С такого, что ты с этим доктором дольше нас знаком, вот ты и объясняйся перед ним! У тебя лучше получаются переговоры! Если он узнает, что здесь был Сандей… Авантюрин дергает рукой, пытаясь перевернуться на бок. Всё тело затекло, болело и ощущалось каменной плитой. Яркий свет пробивается сквозь веки и напрягает сухие глаза — он жмурится, пытаясь посмотреть, где вообще находится. Кажется, он всё ещё жив. Потрясающе. Голоса продолжают спорить, но Авантюрину от этого ни горячо, ни холодно: он уже чувствует себя гораздо лучше, чем на брошенном корабле. Он прислушивается, пытаясь вычленить из яростного шепота — Эоны, они правда думают, что их не слышно? — хоть какой-то смысл. — …но я не умею врать! — А я не собираюсь получать по голове от двоих сразу! Авантюрин распахивает глаза, стоит сонному мозгу обработать невольно поступающую информацию. Это голоса Келуса и Март… Они упомянули доктора Рацио. И — Сандей? Яркая голубая вспышка въедается песком в глаза, и Авантюрин жмурится, притворяясь спящим. Ему просто интересно послушать, ничего криминального ведь в этом нет, правда? О чём таком ведут свои светские беседы Безымянные, пока он отсыпается здесь — по всей видимости, на Звёздном экспрессе — неизвестно сколько времени. — Доктор Рацио! — восклицает Март и тут же зажимает рот рукой. Авантюрин слышит, как Веритас вздыхает, и ему хочется смеяться. — Говори. Келус и Март недоумённо переглядываются. — Что говорить? — То, что вы собираетесь скрыть от меня, — Веритас шагает ближе и склоняется над сидящими, как два птенца, Безымянными. — Бегающие зрачки, нервное заламывание пальцев, взгляд, который вы прячете — невербальные признаки того, что вы хотели соврать. Я не думаю, что вы глупец, господин Стелларон, поэтому говорите. Авантюрину снова хочется смеяться. Он молчит и не шевелится, никак не выдавая своего анонимного присутствия в роли слушателя в этом разговоре. Лежит себе хладным трупом, кто вообще обратит на него внимание. — Ну… Что вы, доктор Рацио, мы вовсе не… — Это не я! — перебивает Март. — Это была его идея, говорю сразу. Мы заметили, что у Авантюрина поднялась температура, а ещё он стал странно метаться, и Келус решил позвать Сандея — просто чтобы убедиться, что ничего страшного не произошло! Агх, почему я вообще оправдываюсь?! Келус! Рацио хмыкает, и оба выдыхают. Кажется, он удовлетворён ответом. — Мы пойдём. Нам ещё к прыжку готовиться… — лепечет Март, хватая Келуса за руку и таща его к выходу. Авантюрин слышит, как за ними хлопает дверь, а комната погружается в блаженную тишину. — Ты проснулся. Авантюрин, наконец, улыбается и приоткрывает глаза. — От тебя ничего не скроешь, док. В глазах напротив плещется облегчение вкупе с беглым анализом его внешнего вида. Голову больше не обнимает повязка из бинтов, только небольшой светлый пластырь скрывается под прядями тёмно-фиолетовых волос. Привычная заколка в виде лавровой ветви украшает прическу, и в целом весь Рацио выглядит практически так же, как и всегда. — Итак, мы на Звёздном экспрессе… Как много людей успело рассмотреть меня в таком неприглядном виде? Рацио закатывает глаза, складывая руки на груди. — Так и думал. Вставай, и узнаешь. Несмотря на слова, Веритас не торопит Авантюрина. Он помогает ему сесть и дает стакан воды. — Когда будешь готов, улетим на Пир-Пойнт. Мы и так задержали экспресс. — Откуда здесь вообще Сандей? Резонный вопрос. Рацио дергает бровью. — Понял свои ошибки и пустился в странствия в поисках себя. Экспресс добродушно приютил его. На Пенаконию ему теперь входа нет. — Ты задолжал мне рассказ. «И кое-что ещё» — вспоминает Авантюрин, не будучи уверенным, приснилось ли ему, бред ли это уставшего мозга, или всё же правда. За стеной комнаты вновь слышны голоса — яростные и спорящие, и Авантюрин не успевает даже услышать развязку истории, свидетелем которой не успел стать, как дверь резко распахивается. — Вы двое! Идиоты! Убить вас мало! Авантюрин всё-таки заходится в смехе, падая головой обратно на подушки, и морщится от боли. Ну конечно, это она. — Что… Вы здесь делаете? — задает резонный вопрос Рацио. — Я? А вы? Ничего не хотите мне объяснить? — Топаз на эмоциях вскидывает руки, едва не задевая жмущихся друг к другу Март и Келуса в дверях — они, видимо, пытались её остановить. Но кто такие два Безымянных на пути у разъярённой сотрудницы КММ. — Авантюрин! Смешно тебе? Яшма меня чуть не придушила за твои выходки! Она всё ворчит и ругается, но подбегает к нему в два шага и бросается обнимать. Осторожничает, чтобы не тревожить раны, но Авантюрин не подаёт вида, что ему больно. Экспрессу определённо пора переименовываться в Звёздный отель. — Эй, успокойся уже, — говорит Авантюрин. Счетовод обнюхивает каждого присутствующего, обеспокоенно вертится вокруг кровати, а потом прыгает на неё, располагаясь прямо на ногах Авантюрина. — Что там Яшма устроила? Она же сама назначила меня на эту миссию. Топаз глубоко вздыхает, берёт себя в руки и садится нормально. Её худая рука опускается к Счетоводу и мягко поглаживает свинку-копилку по шерстке. — Сугилит по приказу Алмаза подменил документы, которые Яшма отправила тебе и Доктору Рацио. Не все, в твоём отличается только одна деталь. Условия выполнения — уничтожить аномалию и не возвращаться без исполнения приказа. — Ха, как интересно. Я понял это с самого начала. Рацио молчаливо наблюдает за диалогом. Распри в Корпорации… Ему это не нравится. — И ты всё равно сунулся на Атлас? — задыхается от возмущения Топаз. — Это чистое самоубийство! — Я сказал ему тоже самое. Приятно видеть хоть одного умного человека в этом помещении, — фыркает Веритас. Келус и Март тактично сбегают ещё в начале разговора, оставляя их разбираться со своими проблемами. Правда, Рацио не удивится, если эти двое подслушивают прямо за дверью. — Но я же выжил — как и всегда, — пожимает плечами Авантюрин. — Нет нужды так волноваться, я сам разберусь с Алмазом. Топаз вдыхает, наконец, полной грудью. Она так волновалась, боялась увидеть Авантюрина, уснувшего мёртвым сном, боялась вообще не увидеть его. Какими бы ни были их рабочие отношения, Авантюрин… по-своему заботился о ней. Как и она сама. — Яшма уже решает этот вопрос, забей. Вам пора возвращаться. Спускайтесь на Пенаконию, полетим на моём корабле. Топаз кивает Рацио в знак признательности и извинения за эмоциональный порыв, подхватывает на руки Счетовода и ровно шагает к выходу. — И ты должен мне рассказ! И кофе с сиропом! — строго бросает она Авантюрину, прежде чем захлопывает за собой дверь. Комната погружается в блаженную тишину. Рацио опускается на кровать, закрывая глаза. Ему не мешало бы поспать нормально, но приходится отложить этот момент до прибытия на Пир-Пойнт. Авантюрин рядом напряжённо молчит. — Всё ещё считаешь идею подорвать планету лучшей? Определённо того стоило. — Вау, ты умеешь шутить, док? — Это сарказм. — Одно и то же. Авантюрин усмехается. — Ты, кстати, задолжал мне кое-что ещё, — осторожно начинает он, готовый в любой момент перевести свои слова в шутку — будто бы продолжая начатый Веритасом разговор. — Если я продержусь. Рацио распахивает глаза и оборачивается, сталкиваясь со взглядом ярких глаз. Он помнит. Конечно, он помнит. — Если ты скажешь, что не сдался только ради этого, а не ради собственной жизненной ценности, я… — Ты прекрасно знаешь моё отношение к собственной жизненной ценности, как ты это называешь, Веритас, — хитро улыбается Авантюрин, перебивая. — И всё же. «Связался на свою голову» — думает Рацио, качая головой. Авантюрин понимает это покачивание по-своему. И не ожидает, пусть и надеялся, когда Веритас целует его снова. В этот момент он думает, что готов рискнуть собой ещё сотню раз, если Рацио будет дарить ему такие поцелуи — о, это определённо того стоит. Рацио думает, что готов свернуть Авантюрину голову, а потом и все миры в Галактике, чтобы он больше не смел так делать. Авантюрин цепляется за его волосы, тянет на себя и снова падает спиной на кровать, не в силах отпустить. Не в силах оторваться ни на секунду от желанного; и обещание тает на их губах, среди горячего дыхания и сбито бьющегося сердца. На этаже ниже Келус шепчется о чём-то с Март, Топаз провожает подозрительным взглядом Сандея, невесть откуда взявшегося на экспрессе, а вдалеке у окна стоит Чёрный Лебедь, перебирая между пальцев две карты, и улыбается. Колесо фортуны и Влюблённые. Вселенная поистине удивительна. Она тактично решает не предупреждать ни доктора Рацио, ни удачливого юношу из КММ о том будущем, которое ждёт их совсем скоро. Яшма откидывается на спинку кресла в своём кабинете, устало вздыхая после разговора с Алмазом, и вглядывается в тонкую папку перед собой. Атлас Х, разрушенная каменная планета, одиноко растворяется в глубинах космоса, похороненная в умирающей атмосфере и кислотных дождях. Их ждёт новая миссия, о которой Яшме только предстоит рассказать. А пока — Авантюрин улыбается, и в ответ Веритас улыбается тоже; среди их нежных прикосновений таится обещание. Я буду жить — любой ценой. Я пойду за тобой — как бы высока ни была цена.