Про принцессу-несмеяну

      Жил-был однажды король. Было у него большое королевство, много слуг, денег и всего, чего душа поделает. А ещё была у него дочка, красивая как луна. Никогда она с самого детства не улыбалась, ничто её не веселило. Скоро замуж ей, а кто захочет к такой невесёлой девушке свататься? Рядом с нею кого угодно тоска загложет.       Позвал король колдунью, которая проклятья снимать умеет, и говорит ей:       - Никогда моя дочь не смеялась, всегда грустная. Может, проклял её кто, печаль на неё наслал? Спасёшь её – получишь большую награду.       - Посмотрим, ваше величество, что сделать смогу, - ответила колдунья. – Мало ли что на деле случиться могло.       Пошла она в покои принцессы и видит: сидит красавица, кулачком голову подперла, а лицо у ней мрачнее тучи. И скачут перед нею шуты, кривляются юродивые, кто без штанов с голым задом пляшет, кто на руках ходит, звери учёные людей передразнивают, птицы человеческими голосами разговаривают. Шум, гам, вопли, дудки дудят, трещотки трещат.       Схватилась колдунья за голову от такого балагана, мыслей своих не слыша.       - А ну пошли все вон! – Закричала дурным голосом.       Да так громко, что всех разом заглушила. Испугались шуты, заметались юродивые, схватили свои дудки и медведей  и как метлой всех прочь из покоев повымело. - Чего тебе? – Спрашивает принцесса. – Никак повеселить меня пришла? Спляшешь иль споёшь? Может, колесом ходить умеешь или огнём пыхать?       - Тяжело тебе, милая, - говорит колдунья. – Повеситься можно от такого веселья.       Стала принцесса плакаться.       - Житья мне не дают. Я детства ряженых боюсь, а они ко мне толпами ходят. Орут как дикие, песни похабные поют. Звери эти учёные почему тут, почему в лес их не отпустят? Натащили мне цветов, от которых задыхаюсь, еды нормальной не дают, всё сладкое. А раз не веселит меня это всё, значит, больная я. Уж как лечили, передать не могу, чуть совсем не замучили! Гулять пойду – толпа за мной валит, никакого покою. Спать лягу – стоят надо мной, пялятся.       Слушала колдунья и вздыхала.       - Хоть ты меня, госпожа колдунья, послушай! Сил моих нет уже, одни дураки кругом! – Взмолилась принцесса. – Поговорить не с кем, все только мычат да кланяются!       Пошла колдунья к королю и говорит:       - Позвольте мне друга привести на подмогу. Без него не справлюсь.       Разрешил король и друга, только бы дочку спасти. Привела колдунья с собой мужчину-менестреля. Немолодого, некрасивого, но статного. В руках у менестреля чудная лютня, какую в тамошних краях раньше не видели, а кожа у него цвета гречишного мёда, солнцем и ветром сожженная.       - Спою одну песню для её величества, - сказал менестрель. – Не понравлюсь, так прогоните меня.       И запел.       Слушала колдунья, улыбалась. Даже король заслушался, такая была хорошая песня. Про жизнь, про любовь, про то, как цветы цветут и птицы поют, какая вода хрустальная в ручьях, какие звёзды на небе.       А когда петь закончил, все увидели, что принцесса плачет.       - Негодяй! – Вскочил король. – Что ты, ведьма, наделала? Раньше дочь моя просто грустной была, теперь вы её до слёз довели!       - Не надо, отец! – Закричала принцесса. – Хорошо мне, не слышала я таких песен раньше, чтобы дух занимался и самой петь хотелось! Не позволю этих людей обижать, одни они меня порадовали!       - Вот и вся беда, - усмехнулась колдунья. – Дочь-то королевская умна и душой прекрасна, а её дураками окружили и дурью развеселить хотели, дохнуть свободно не давали. Было ей от этого тяжко, но никто не видел и видеть не хотел. Родной отец погремушками и пирожными от взрослой девицы откупался.       Растерялся король: колдунья зубоскалит, менестрель один стоит, в поклоне замерев и лицо прячет. Тоже, небось, смешно ему. Дочь любимая плачет, вся под присмотром, а заброшеная. Самому стыдно, её жалко.       - Денег я за такое возьму много и совесть меня не заест, - ворчит колдунья.       - Сколько скажешь заплачу! - Кричал король. – А тебе чего, менестрель? Тоже что ни попроси, всё получишь!       - Ничего мне не надо, - улыбнулся певец. – Одной слезинки её величества мне хватило ибо нет большей радости для меня, чем благодарные слушатели. Я в свои песни душу вкладываю, они мне свою радость в ответ дарят. А если улыбнётся принцесса, так буду богаче всех на свете.       Услышала принцесса, улыбнулась, словно солнце из-за туч выглянуло, и ещё пуще от счастья заплакала.       А вечером был у них пир горой. Пели все с менестрелем, принцесса с колдуньей плясали как девчонки и король с ними плясал, хоть и толстым был.       Вскоре выгнали из королевского дворца всех дураков и юродивых и стали принцессе людей учёных приглашать. Дивились все, как она умна и красива, как с мудрецами разговаривает и как при этом весела без легкомыслия. Много к ней сваталось женихов, а выбрала она самого простого душой и честного сердцем.       И жили они потом долго и счастливо.       Солнце лениво ползло по алеющему небосводу. Тени двух всадников на дороге становились всё длиннее.       - Нет, вы подумайте, как можно отравить нормальному человеку жизнь, просто окружая его отборнейшим дурачьём! – Шипела Шарлотта, пытаясь открыть заманчиво булькающую фляжку. – Ты представляешь, Юсуф, она ж повеситься могла от такой жизни! Золотая дочка – с конюхами по сеновалам не валяется, драгоценностей не требует. Покоя просила и отцовского внимания чуток!       - Некоторые в балагане всю жизнь живут и счастливы, - пожал плечами седой Юсуф.       - И чаких жнаю, - засопела колдунья, пытаясь ухватить крышку зубами. – Лажно папаша прошт как чри гроша и уболчали мы ехо бышто… тьфу! – Она с негодованием кинула фляжку Юсуфу. – Открой, не могу сама.       Юсуф без усилия отвинтил крышку и понюхал содержимое. Отхлебнул. Одобрительно скривился, вытирая рукавом слезящиеся глаза.       - Сама делаю, - раздулась от гордости Шарлотта. – Знаешь, на чём?       Менестрель заморгал, пытаясь прийти в себя. Жидкость во фляжке была настолько крепкой, что перевести дух никак не получалось.       - На дурмане! – Радостно возопила колдунья, толкнула лошадь каблуками и помчалась вперёд. – Сколько ещё песен ты сегодня напишешь после этогооооо?       - Шираз, хабиби! – Ахнул Юсуф. – На дурмане?!       Шарлотта визжала и улюлюкала уже где-то далеко впереди.