Старый знакомый

Я открыл дверь бара Санчеза. – До свидания, Лололошка, – бросил кто-то вслед. Имя резало ухо, как всегда. Чужие голоса, чужие места, чужая реальность. Вышел во двор. Воздух был тяжелым, не от жары – от мыслей. Ноги сами вынесли в парк. Хотел рассеяться, сделать вид, что у меня ещё есть хоть какая-то нормальная часть жизни. Сел на скамейку, уставился на небо. Пустое, спокойное. Закрыл глаза. На мгновение. Только на мгновение. А когда открыл – увидел его. Стоял прямо передо мной, словно ждал. Та самая осанка, знакомые черты… нет, не знакомы — мои. Это не я. Это он. JDH. Все во мне сжалось. Дыхание, сердце, мысли все одновременно замерло. Я ненавижу его. Каждая клетка его лица. Его голос. Его взоры. Из-за него я здесь. В этой чертовой вселенной, среди обломков чужих событий. А он… он просто исчез. Убежал в мой мир и оставил меня вариться в этой реальности как эксперимент. Я встал. В руке уже был пистолет. Я не помню, когда достал его – как сам. Как будто пальцы сами знали, что делать. Он стоял спокойно. Меня это раздражало ещё больше. Его лицо – без тени страха. Только легкий, привычный – отвратительный – сарказм. Он подошел поближе. Взял дуло пистолета и поднес к своему лбу. – Ну что, – сказал с улыбкой, – вперед, красотка. Удиви меня. Я видел: он не боится. Или научился очень хорошо притворяться. Но что ещё страшнее – он хотел этого. Или тестировал меня? Насмехался? – Можешь нажать хоть сейчас. Или, как обычно, сломайся на середине. Слова разрывали тишину между нами, как ножи. Я держал оружие. У меня был шанс. Все во мне кричало: сделай это. Но пальцы ослабели. Пистолет выпал, ударился о землю глухо, как камень. Я следом. Едва не упал. И тогда он — этот чертов двойник — подхватил меня. Он держал меня. Обнимал. Почему? Чтобы не упал? Или потому, что мог? Я чувствовал, как тело дрожит, но не от страха. От бессилия. Я хотел ударить его. В шею, в живот, в голову. И даже этого не смог. – А ведь я думал, что ты стал сильнее, – прошептал он. Он знал. Он всегда знает, где нажать. Я был не просто злой. Я был потерян. И каждый его саркастический шепот лишь глубже убивал мысль: а вдруг он прав?