Кофе со льдом

У него встал. Этим можно было бы начать и закончить тем же. Если бы, как говорится, не одно «но». А таких «но» было несколько. У него встал в парикмахерской — раз. На потрясающе горячего парикмахера — два. И это произошло уже в седьмой раз за месяц — три. И, наконец, четыре — прямо сейчас этот парикмахер как раз очень ласково массировал ему голову, смывая пену с волос. Как раз в седьмой раз за месяц, кстати. Какого чёрта, спросите вы, и Ван Ибо с удовольствием повторит за вами. Вообще-то, за все его двадцать с гаком (если быть точнее, двадцать лет и десять месяцев, но хэй, это почти двадцать один!) лет, у него было множество моментов, когда вставало не к месту. Он, блять, танцовщик, он знает всё о неловких ситуациях и фокусах с утягивающим бельем! Но обычно это происходило либо в танце — что, на минуточку, не такая уж редкость в их кругу, либо в непосредственно тесной близости интересных партнеров. В остальном же… Его красили, ему укладывали волосы, ему накладывали парики, размалёвывали лицо, даже делали массаж. И никогда еще, сука, у него в процессе этого не вставало. Ван Ибо, вообще-то, был умным и наблюдательным парнем, что бы там ни шипели его хейтеры. И он умел делать выводы. Молодой парикмахер, который одним присутствием заставлял его организм сбоить, как магнит — стрелку компаса, устроился в компанию недавно, по рекомендации прежнего специалиста. Ван Ибо уважал Цзи Ли и даже считал его приятелем — всё же тот работал с ним практически с дебюта. Но за подобную подставу тот был теперь должен Ибо, как минимум, парочку бутылок пива. Итак, Ван Ибо был умным и сообразительным. Подобным практически мистическим воздействием на него обладал только Сяо Чжань. Его тонкие, но сильные пальцы всегда очень бережно распутывали пряди, легко массажировали кожу головы, заботливо вытирали полотенцем мокрые волосы — и всё это запускало цепную реакцию в его теле. Еще у него были красивые глаза, изящная родинка под губой и удивительно приятный голос, которым тот сейчас как раз рассказывал про свою кошку. Сяо Чжань вообще был крайне открытым, болтал и смеялся, и с первой встречи казалось, что они давние приятели. Ибо не очень-то любил чужие прикосновения, но от Сяо Чжаня легко принимались и движения пальцев в волосах, и похлопывания по плечу, и даже тычки в бок, когда он увлекался и замахивался на прикалывающегося Ибо. Сегодня они успели обсудить Ван Пис, последние просмотренные фильмы, карточные фокусы, новый налог, наличие зубов у улиток — а еще Сяо Чжань, потянувшись за кистью, неловко оступился, и Ибо успел подержать его за тонкую-тонкую талию и ощутить ненавязчивый, лишь ему присущий аромат. И — определенно его полувставший член. То, что такого рода проблема возникла не у него одного, очень порадовало, как и покрасневшие щеки Сяо Чжаня. Ван Ибо умел делать выводы и решать проблемы. Поэтому на следующую покраску он шел во всеоружии. — Как ты смотришь на то, чтобы после работы выпить кофе? Со мной? Сяо Чжань осекся на полуслове, удивленно хлопнув ресницами, и Ибо мысленно влепил себе по лбу. Это у него мысли только об одном, а Чжань-гэ, вообще-то, рассказывает о своей кошке! Это важно! — Кстати, Орешек на последней фотке, за завтраком, — просто королева, — торопливо добавил он, пытаясь скрыть неловкость, и завалил Чжань-гэ вопросами. Раз не сработал один план, значит, нужно было переходить к следующему. Тем более что не нравился Ибо новенький стажер, который в перерывах от работы то и дело бегал к Сяо Чжаню консультироваться. Ага. Ибо-то прекрасно видел чужие взгляды. У самого в отражении такой же был. Сказано — сделано. Новая укладка требовалась Ибо немедленно — в десять вечера, когда все нормальные стилисты уже чилили дома. И нормальные работяги — тоже, но Ибо — актер, и его график так же далек от нормального, как и он сам. Привычный офис пустовал, а охранника Ибо настоятельно попросил сходить за кофе. Что с ним тут случиться-то может? Вот так и вышло, что в кабинете и офисе остались только они — Сяо Чжань, Ибо и кресло. — Нас было трое — я, вино и море, — со смешком пробормотал Ибо на вопросительный взгляд Сяо Чжаня и привычно скользнул в кресло. — Лао Ван, Лао Ван, — насмешливо покачал головой Сяо Чжань, привычно распределяя по столу расчески, какие-то баночки и кисти. — Всё работаешь, работаешь. На дворе темно уже. В следующий раз когда позовешь? Ночью? Ибо неопределенно хмыкнул, не отрываясь от своего увлекательнейшего занятия — разглядывания Сяо Чжаня. То, как нижний свет играл на его обнаженных руках, сегодня вызывало отдельное восхищение. Сяо Чжань, мягко улыбаясь, подошел ближе и знакомо потрепал его по голове. — Ложись полностью, сперва я… Что там Сяо Чжань сперва, Ибо не дослушал, подавшись ближе и обхватив руками за талию, тут же скользнув ими ниже, на бедра, и вжался лицом ему в живот. Сяо Чжань всегда вкусно пах. — Эй, что ты… — Тс-с. Ремень под нетерпеливыми руками быстро сдался его натиску, и Ибо, ласково погладив подвздошную косточку, глянул вверх. Всё же напор напором, но секс должен был быть по согласию. Раскрасневшийся Сяо Чжань смотрел на него потемневшими глазами, прикусив нижнюю губу, и против не высказывался. Ибо провел большим пальцем по кромке джинс, еле-еле касаясь обнаженной кожи, и облизнулся. — Можно? — получилось гораздо тише, чем он ожидал: голос сел от возбуждения, которое плескалось под кожей и требовало двигаться, немедленно прижать едва заметно кивнувшего парикмахера к этому креслу, разложить на нем, пометить его шею, искусать чувствительные соски, а потом… Ибо втянул носом воздух, заставляя себя заземлиться. Сперва нужно было произвести правильное впечатление, а там уже видно будет — кто, сколько и в каких позах. Молния легко поддалась его пальцам, и Ибо нетерпеливо стянул джинсы с бедер, сразу же подаваясь вперед, провел языком по вырисовывающемуся под тонкой тканью члену и, услышав сверху сдавленный стон, довольно ухмыльнулся. Сяо Чжань тоже его хотел. На боксерах уже выступило влажное пятно, особо выделив головку, и Ибо, показательно высунув язык и скопив слюну, мокро обхватил ее губами. Пальцы Сяо Чжаня — нежные, длинные, тонкие — с неожиданной силой вцепились ему в плечо, и Ибо, подразнив его еще сквозь ткань, решительно стянул боксеры, запуская резинку под яйца. Сяо Чжань переступил, оказываясь ближе к креслу, аккуратный член чуть качнулся, и Ибо с наслаждением поймал его губами. Пососал головку и, глянув лукаво на растерянного и оттого кажущегося ранимым Сяо Чжаня, принялся активно двигать головой, помогая себе рукой. Звуков всё равно получалось много: хлюпанье слюны и смазки, скованные вздохи Сяо Чжаня, который с силой держался за Ибо и явно старался быть тише, скрип кресла, не предназначенного для подобных активностей, — так что Ибо порадовался, что озаботился пустотой офиса в это время. Потому что сейчас ему было бы уже без разницы. Втянув щеки, он медленно снялся с члена, проследил языком красивый узор венок, а пальцами пробежался по яйцам, поднимая взгляд на лицо Сяо Чжаня. Из его глаз сейчас смотрела сама тьма, и Ибо со смешком съехал чуть ниже по креслу, провокационно облизнул натруженные губы: — Трахнешь мой рот? Судя по тому, как дернулся в его руке член, отзываясь на предложение, высказанное низким гортанным шепотом, эта идея пришлась Сяо Чжаню по вкусу. Тот оторвал вторую руку от подлокотника кресла, неожиданно ласково обвел припухшие губы пальцами — Ибо жадно облизал каждый — а после, мягко ухватив за подбородок, легко толкнулся членом. Каждый толчок был глубже предыдущего, и Ибо размеренно задышал, расслабляя горло и прикрывая чуть слезящиеся глаза. Теперь ощущения от скольжения по губам бархатистой кожи, от горячего члена, погружающегося в его рот, стали еще полнее, и он сжал ноги, чувствуя, что может сегодня кончить, даже не коснувшись себя. Но Сяо Чжань все еще медлил, и Ибо, рыкнув, хлопнул его по заднице, сжал бедро, заставляя толкнуться глубже. В горло, так, чтобы забить глотку, не оставляя и шанса глотнуть воздуха, заставляя двигаться резко и полно. Сяо Чжань громко, развязно застонал и, уже не сдерживаясь, принялся трахать его в рот, чего он и добивался. Длинные пальцы нежно погладили Ибо за ухом и спустились вниз, собственнически обхватывая под кадыком. При мысли о том, что тот чувствует, как член движется внутри, раздвигая стенки глотки, Ибо не сдержал стона, и ему отозвались таким же. Легко царапнув кадык, рука Сяо Чжаня огладила горло и поднялась выше, запутываясь в длинных прядях слегка сырых волос, пуская мурашки по шее и спине. Движения Сяо Чжаня становились все резче, хватка на волосах — жестче, и Ибо, ощутив, как по телу Сяо Чжаня прокатилась предоргазменная дрожь, сам подался вперед, насаживаясь как можно глубже. Сяо Чжань, оказывается, рычал во время оргазма, и Ибо, все же сжав себя, тоже кончил — в штаны, как малолетка, с тонким скулежом и абсолютно опустевшей головой. Сяо Чжань медленно отстранился, ошеломленно глядя вниз, ему в глаза, и Ибо, аккуратно выпустив изо рта его член, расслабленно улыбнулся и чмокнул полускрытую крайней плотью головку. Ибо знал, что у Сяо Чжаня была очаровательная улыбка и кошка по имени Орешек. И пусть Ибо больше хотел собаку, но он умел правильно расставлять приоритеты, а еще — находить причины и следствия. — Сяо Чжань, ты мне нравишься, и я тебе, очевидно, тоже. Давай встречаться? — сипло озвучил он и облизнул наверняка припухшие губы, прямо встречая несколько ошарашенный взгляд, и точно зная, каким будет ответ. И Сяо Чжань, подарив ему свою нереальную улыбку, его не разочаровал: — Только кофе должен быть со льдом.