Ноги? Крылья? Главное - хвост пистолетом!

***

По странному совпадению, студия восточных танцев действительно находилась в одном здании с клубом «Планета Голливуд», только находилось в подвальном помещении. На первом же занятии, Далия, стройная девушка с эффектными формами и пышной копной светлых волос почти до пояса, забраковала ее одежду для занятий. Заниматься нужно было в топике, чтобы виден был подтягивающий эффект. — На первый раз простительно, — объявила она Екатерине, — но в следующий раз желательно одеться как нужно. Катя обвела глазами присутствующих. Женщины разных возрастов, все были действительно одеты в топики и лосины с шортиками. Она поежилась. Все-таки неловко было выставлять напоказ свои послеродовые растяжки, но потом она увидела, что у некоторых фигуры были и похуже, и она расслабилась. В группе были женщины всех возрастов, самая младшая была студенткой, а самой старшей было хорошо за 50. Было даже две девушки в положении. С удивлением там же она обнаружила уже знакомую ей девушку, которая дала ей флаер. Та улыбнулась Кате. Далия действительно искрила энтузиазмом и энергией и заражала, или заряжала этим всех вокруг. Танцы так увлекали, что она действительно забывала отвечать на звонки Андрея. Приходила после тренировок поздно, была рассеянной, отвечала невпопад на его вопросы. Однажды ее пригласили после тренировки в кафе, и домой она приехала после 11 вечера. Когда она тихонько открыла своим ключом дверь и включила в прихожей свет, наткнулась на темный и тяжелый взгляд Андрея. Он стоял, опершись на стеночку и скрестив на груди руки, и буравил ее взглядом из-под насупленных бровей. — Может, объяснишь, наконец, что все это значит? Она положила ключи на тумбочку и сняла туфли. — А что значит? — Твои регулярные поздние возвращения. Ты на часы вообще смотришь? Она подошла к нему и провела рукой по щеке. Он дернулся, как ужаленный, взял ее руку и отвел в сторону. — Я работаю, Андрюша. Сам же знаешь, коллекцию нужно выпускать. Набралась целая куча неотложных дел, которые я все откладывала в долгий ящик, а теперь их нужно срочно разгребать. — Ты что, думаешь, что я совсем идиот? — Не думаю… С чего ты так решил? — С того, дорогая моя, что на работе тебя нет! — внушительно произнес Жданов, как будто сделал великое открытие. — Я специально остался, чтобы посмотреть. Кабинет был закрыт, а ты не брала трубку! — Не кричи, Лизку разбудишь. Сегодня меня пригласили на деловой ужин. Не мне тебе объяснять, что львиная доля сделок заключается на таких встречах. — Когда? С кем? Я позвоню ему, узнаю. Она обняла его за шею, но глаза смотрели как два лезвия. — Ты, что, меня в чем-то подозреваешь? Такого взгляда Жданов вынести не мог, и отвел глаза. — Нет, но… — Но что? В чем тогда дело? — А что я должен думать, Катя? На звонки ты не отвечаешь, на мои вопросы тоже. Ты как витаешь в облаках! Ты влюбилась, что ли? Она невольно усмехнулась и приложила пальцы к его губам, как бы прося замолчать, а потом провела рукой по его волосам: — Вот дурачок! Ну в кого я могла влюбиться? Увидишь, это не надолго. Выпустим коллекцию, и все встанет на свои места. У нас, в конце концов, рабочий день ненормированный. И вообще, ты должен доверять мне, Андрей. Вот я тебе доверяю полностью, и никогда не спрашиваю, где и почему ты задерживаешься. Пойдем спать? Он буркнул: — Ну… Хорошо, уговорила. Но я помню, что коллекция выходит через три дня. — Умница, ты и сам все знаешь. Ну, пошли? Они зашли в спальню. — Я приму душ, дождись меня Андрюша, хорошо? Не засыпай. Нам нужно поговорить. Жданов молча кивнул головой. Было видно, что он до сих пор злится. Стоя под упругими струйками душа, Катя решила все ему рассказать — и про дневник, и про танцы. Так больше не могло продолжаться. Ей уже не хотелось «играть». У них крепкая семья, и рушить семейное счастье из-за ерунды было бы глупо. Она полюбовалась в зеркало обнаженной фигурой. И правда, занятия, кажется, наконец-то стали давать какой-то эффект. Ненавистные «уши» с боков ушли, и кожа стала более подтянутой. Хороший крем передала ей Марго из Англии. Тоже здорово улучшает кожу тела. Намазавшись кремами и чувствуя в теле легкость, как булгаковская Маргарита, она вышла из ванны. Ей казалось, что если она вскочит на метлу, то точно также сможет выпорхнуть в окно. «Было бы неплохо», — подумала Катя. — «Улететь бы за тридевять земель и пошло оно все к черту… "И не нужно затевать этот разговор с мужем". Когда она вышла, Жданов лежал на боку, спиной к ней. — Андрей, — негромко позвала она его. Но он молчал. «Заснул, что ли?» — думала Екатерина. Постояв немного, подождала ответ, затем тоже легла. Разговор придется отложить. Может, и к лучшему. Когда он в таком настроении, его захлестывают эмоции, и разговаривать конструктивно он не в состоянии.

***

Позже поговорить не получилось тоже. Нужно было готовить показ, следующие дни они были жутко заняты на работе. Приезжали домой поздно, настолько при этом уставали, что Катя клевала носом над тарелкой с ужином. Мама даже переехала к ним на эти дни, потому что нужно было кому-то укладывать Лизку. Все остальные дела, и танцы в том числе, временно забросились. На показе она нервничала, ей хотелось, чтобы все поскорее закончилось, но нужно было кому-то что-то говорить, встречаться с потенциальными клиентами. Пришлось попозировать вдвоем с Андреем фотографу из модного журнала. Улучив момент, она улизнула из зала и решила быстренько съездить в клуб, забрать давно обещанное платье, которое она заказала у руководительницы. Готовилось какое-то выступление. Она собиралась сказать Андрею, куда направляется сейчас, но когда Катя подошла к компании людей, в которой она заметила своего мужа, вдруг кто-то сжал ее локоть. Это был Роман. — Ты к Андрею? — спросил он. — Он не может сейчас поехать домой. Просил передать тебе, что мы сегодня задержимся. Делегация из Словении хочет посмотреть производство. — Отлично, — сказала Катя, — тогда я поеду одна. Жутко устала за эти дни! Мне нужно выспаться. — Угу… Поезжай, — сказал Роман. — Пока-пока! Что-то в этом его «угу» было подозрительным, а что — она не могла себе сказать. Но ничего хорошего оно не обещало. Она вела машину по проспекту и вдруг ей показалось, что она чувствует чье-то присутствие. Она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела свет фар, следующий за ней по пятам. Этот навязчивый свет преследовал ее последних минут пятнадцать. Машина иногда ныряла в поток, и тогда Катерина вздыхала с облегчением. Но фары с завидной регулярностью выныривали снова и снова светились в ее зеркале. Она с силой сжала руль так, что скоро руки затекли и она с трудом их расслабила. Эти фары она узнала бы из тысячи. Какие-то особые фары из самой Кореи, Катя как-то слышала, как Андрей хвастался ими кому-то. Они светили тепло-желтым цыплячьим светом. Она доехала до перекрестка, увидела мигающий желтый сигнал и… Быстренько осмотревшись и глубоко вздохнув, она утопила педаль газа практически в пол. Машина взвизгнула протекторами и пролетела перекресток на крейсерской скорости, затем практически сразу вошла в поворот, Катя даже не успела включить поворотные огни. Ей сильно повезло, дорога была полупустая. Кто-то посигналил ей вслед, но ее интересовало только одно, отцепился ли Жданов. В зеркале фар больше видно не было. Она остановилась, вытерла вспотевшие ладони, и попыталась успокоить частое сердцебиение. «А что, собственно, происходит?» — сказала она себе. — «Почему я должна удирать, прятаться? Я ему не изменяла и никакой вины на мне нет». Но внутри остался осадок, от которого сложно было отделаться. Катя решила больше не откладывать разговор с мужем, а поговорить с ним сегодня, сейчас, после того, как она вернется. В клуб она приехала слишком поздно, занятие уже закончилось. Платье Далия оставила ей в комнате охраны. Делать было нечего, нужно возвращаться домой. Забрав платье, она снова села за руль. По пути она заскочила в магазин, купив кьянти, длинный зерновой багет и бутылочку оливкового масла. Она хотела создать романтическую атмосферу, ведь они не были с Андреем в ссоре. Вернувшись, обнаружила, что его все еще нет дома. Что же, тем лучше. У нее будет время обдумать разговор и все подготовить. Заглянув в комнату дочери, обнаружила спящих бабушку и внучку. Она грустно улыбнулась. Ничего, скоро отпуск, они проведут его втроем, как и положено. Она нарезала ломтиками багет, налила в маленькую пиалочку масло и протерла салфеткой винные бокалы. Приготовила свечи. Приедет Андрей — он откупорит бутылку вина, они сядут, поговорят по душам, отметят удачные контракты, заключенные на показе… сожгут этот чертов дневник… и разом исчезнут все обиды и недомолвки. «Да, Пушкарева, ты всегда была фантазеркой… Андрей злится на тебя, и виновата в этом ты. Нужно было сразу ему все рассказать! Не удивлюсь, если он не захочет меня выслушать.» Время текло, Андрея все не было. Она походила кругами по комнате, несколько раз брала телефон, но возвращала его на место. Она обязательно его дождется. Платье! В этой суете она совсем забыла его примерить. Собственно, это было не платье, а костюм, состоящий из топа, расшитого золотистой бахромой, и длинной многослойной юбки в пол, сшитых из тончайшего полупрозрачного небесно-голубого цвета. Топ плотно облегал грудь, одновременно и скрывая, и подчеркивая формы, юбка при движении нежно шумела. Она сделала несколько танцевальных па. Ткань струилась вокруг ног. Она посетовала про себя, что отказалась от нарукавников в виде лоскутов ткани, которые также можно обыграть в танце, она такие видела на своих одногруппницах. «Ничего, где-то в шкафу у меня был платок… Попробую с ним», — сказала она себе и открыла шкаф.

***